Готовый перевод Cultivation Live Stream System [Quick Transmigration] / Система стримов бессмертия [Быстрые миры]: Глава 19

Если не понимаешь, можешь спросить дядю Хао, он расскажет тебе, как стать прилежным рабом!

Сказав это, Ди Ле поспешно ретировался.

Ци Чэн: ...Казалось бы, такой дерзкий и суровый вождь племени, а на деле оказался на удивление неискушенным. Это вызывало у него одновременно и облегчение, и досаду: чувство, будто он растлевает невинного ребенка, не покидало его...

Это неловкое состояние сохранялось вплоть до момента встречи с упомянутым Ди Ле дядей Хао.

Ты уверен, что это должен делать раб? — Ци Чэн был вынужден облачиться в роскошные меха. Да, они действительно выглядели роскошно, вот только ткани на них ушло маловато.

Ди Динхао с добродушным видом посмотрел на Ци Чэна: Именно так. Тебе не нужно заниматься хозяйством или готовить, твоя единственная задача — ублажать вождя. Он никогда не позволял ни одному рабу приближаться к себе, а на женщин племени даже не смотрит. Никто не смеет принуждать его делать то, чего он не хочет. Раз уж он наконец присмотрел себе раба, ты обязан прислуживать ему как следует.

Ци Чэн закивал, как заведенный. Он-то собирался прислуживать, но явно не в таком смысле!

Я знаю, что ты вождь Племени Снежного Волка и обладаешь огромной гордостью. Но раз уж ты опустился до положения раба, то должен знать, как ублажать своего господина. — Ди Динхао указал на женщину, которая пришла вместе с ним. — Лижи.Тот женщина немедленно опустилась на колени перед Ди Динхао и с восторженным выражением принялась облизывать его пальцы.

— Видишь? Приказы хозяина рабы обязаны беспрекословно исполнять.

Ци Чэн нахмурился. Подобная картина вызывала у него некоторое отвращение, однако он прекрасно понимал, что для первобытных племен это неизбежно. Раз уж он попал сюда, то даже если не может смириться, должен найти способ просто не обращать внимания.

Если только он не станет настолько силен, чтобы изменить сами правила.

— Я понял, — уголки губ Ци Чэна изогнулись в улыбке, а его яркие глаза, словно сияющие жемчужины, поражали своей красотой. Ди Динхао мысленно восхитился: поистине прекрасное создание, неудивительно, что вождь, который никогда ни к кому не прикасался, был очарован. Бросив взгляд на женщину у своих ног, он покачал головой. Этот юноша был столь ослепителен, что нет ничего удивительного в том, что он смог выделиться среди унылой толпы рабов.

После этого он стал еще усерднее обучать Ци Чэна танцам и обычаям племени.

Ци Чэн обнаружил, что эти танцы усваиваются на удивление легко, а движения их были простыми, так что не прошло и трех дней, как он овладел ими весьма неплохо. Единственным упущением было то, что все эти три дня Ди Ле так и не появился.— Завтра состоится молитва об охоте нашего племени, в ней примут участие все воины, включая вождя. Молитва об охоте чрезвычайно важна, от неё зависит жизнь и смерть племени. Ты — раб вождя, так что как следует исполняй молитвенный танец, которому я тебя научил.

— Ди… вождь тоже будет? — глаза Ци Чэна загорелись. — Ты уверен?

— Разумеется, вождь лично возглавит воинов племени, чтобы отправиться на охоту и добыть для нас побольше провизии на зиму!

Ци Чэн задумчиво кивнул. Охота — дело долгое, если он не будет видеть его всё это время, то как же тогда его соблазнять? Он обязан придумать способ пробраться в отряд охотников!

Любой ценой!

День молитвы об охоте настал точно в срок.

Ци Чэн был рабом Ди Ле, ему было запрещено покидать дом вождя. К счастью, благодаря Доу Сюну он мог, не выходя наружу, наслаждаться прекрасными видами мира тотемов. Он заметил, что первобытные племена обычно строят свои поселения там, где есть горы и вода: чем ближе племя к источникам воды, тем оно многочисленнее и могущественнее. Племя Лавы не было исключением: их поселение располагалось совсем рядом с вулканом, а Долгая река Заката, пересекающая Лес Заката, служила для них главным источником воды. С самого раннего утра женщины племени стирали бельё у реки, обсуждая предстоящую молитву об охоте.

Воины же собирались вместе, чтобы отточить оружие, обменяться опытом или похвастаться друг перед другом: у кого больше рабов, чей раб послушнее. А стоило зайти речи о рабах, как многие тут же вспоминали о том самом юном рабе, которого вождь привёл домой несколько дней назад — ведь это был сам вождь Племени Снежного Волка, настоящий Воин-Тотем Третьего Ранга! И Ди Ле действительно осмелился забрать его к себе, неужели он не боится погибнуть прямо в постели своего раба?

Хотя говорившие на словах выражали неодобрение, в глубине души они завидовали до смерти. Даже если бы у них дома было бесчисленное множество рабов, ни один из них не сравнился бы даже с мизинцем Лан Чжиси. Посудите сами: у кого ещё в рабах ходит Воин-Тотем Третьего Ранга? Чей раб мог быть предводителем целого племени? Даже если они захватывали племена, их вожди либо кончали жизнь самоубийством, либо сбегали. Ди Ле — единственный в Племени Лавы, кому удалось взять в плен вождя другого племени и заставить того по доброй воле стать рабом! Разве можно не завидовать такому до скрежета зубов?

Сам Ци Чэн относился к этому с чувством гордости:

— Сколько же престижа принесло Ди Ле моё подчинение. И вместо того чтобы поблагодарить меня, он вечно куда-то уходит.

— Это потому, что в свой первый же день в качестве раба хозяина, носитель отправился спать прямо в его постель. Если следовать правилам племени, за такое носителя полагалось бы утопить в корзине.– Настолько всё серьезно? – Ци Чэн пораженно цокнул языком. – Я ведь просто пытаюсь наладить отношения с Ди Ле! Кто знает, может, в один прекрасный день он окажется в хорошем настроении и просто отпустит меня? Если я буду сидеть здесь сложа руки, то как вообще завершу задание?

Впрочем, несмотря на такие слова, в душе Ци Чэна зрела дерзкая мысль. Раз уж он узнал, что Цинь Чжэн тоже переродился в этом мире, у него не было никаких причин сломя голову выполнять задания, как прежде. Если он затянет с выполнением задачи, разве не сможет он провести с Цинь Чжэн — о нет, теперь его следует называть Ди Ле — гораздо больше времени?

Он не стал сообщать системе о своих планах: в конце концов, он не знал, согласуются ли подобные действия с правилами Главной системы. Но так или иначе, ему стоило попытаться.

Система как раз собиралась рассказать Ци Чэну о законах племени, как вдруг в дверь кто-то постучал:

– Лан Чжиси, скоро начнется охотничья молитва, поживее переодевайся.

Юэя протянула Ци Чэну необыкновенно роскошные кожаные одежды и завистливо посмотрела на него. Будучи рабыней Ди Динхао, она испытывала некоторое недовольство, узнав от хозяина, что танцевать в этом наряде предстоит Лан Чжиси. Стоит ли говорить, что над созданием этих одежд она и другие рабыни трудились день и ночь, не покладая рук? И в итоге их должен носить какой-то раб, да к тому же мужчина!

Однако теперь казалось, что надеть этот наряд достоин лишь один Лан Чжиси. Великий вождь благоволил ему до безумия: мало того, что он не стал давать Лан Чжиси новое имя, так еще и наотрез отказался прислушаться к совету жреца перерезать тому сухожилия на руках и ногах — в конце концов, Лан Чжиси все еще сохранял силу Воина-Тотема Третьего Ранга, и недооценивать его боевой потенциал было нельзя. Можно сказать, среди всех рабов Лан Чжиси пользовался лучшими условиями и вызывал всеобщую зависть!

Ци Чэн, разумеется, понятия не имел, чему именно завидует Юэя, да и сам он не видел в себе ничего заслуживающего зависти. Сжав кожаные одежды в руках, он спросил:

– Дядя Хао говорил, где все собираются?

– Прямо у Огненного Источника, остальные уже ждут там.

Ци Чэн кивнул:

– Я скоро буду.

Как только Юэя ушла, Ци Чэн обратился к системе:

– Ди Ле сегодня наверняка пойдет на охотничью молитву. Его любимая юбка из перьев пернатого зверя осталась дома, и для столь важной церемонии он непременно вернется, чтобы переодеться. Доу Сюн, мне нужно знать, где он сейчас?

[Примерно в тысяче метров от хозяина, спешит сюда.]

– Скажи мне, когда он будет почти у входа.

Уголки губ Ци Чэна чуть приподнялись в улыбке.

Ди Ле уже немного жалел, что привел Лан Чжиси к себе в дом: этот раб совершенно не знал меры! Даже если маленький раб действительно питал к нему какие-то тайные чувства, нельзя же было соблазнять его каждую секунду! Ладно еще эти случайные прикосновения и трения, но ведь и спать он норовил улечься с ним на одно ложе... В племени мужчины и женщины сходились для продолжения рода, и если бы он, вождь, сошелся с рабом, неспособным рожать детей, разве не стали бы сородичи смеяться над ним?

И чему только дядя Хао его учил? Лан Чжиси ничуть не изменился, напротив – стал вести себя еще наглее! Если так пойдет и дальше, он вообще не сможет вернуться в собственный дом!

Подумать только: он, грозный вождь Племени Лавы, не может справиться с каким-то рабом! Нет, так дело не пойдет, он должен объясниться с этим сорванцом, чтобы тот вел себя как подобает рабу и не смел зариться на то, что ему не принадлежит!

Ди Ле широкими шагами направился домой. Когда он распахнул дверь, перед его глазами внезапно предстала человеческая фигура! Одежда из шкур соскользнула с фарфорово-белой кожи, подчеркивая соблазнительные изгибы тела и округлые ягодицы. Парень без тени смущения повернулся к нему спиной, и эта гладкая, упругая кожа заставляла вождя забыть обо всем на свете. Его низ живота мгновенно налился жаром, туго натянув шкуру на бедрах.

Знакомая волна знойного тумана нахлынула на него, и лоб Ди Ле покрылся испариной. Ему безумно хотелось растерзать и проглотить этого раба, который даже не осознавал, как сильно его соблазняет, но остатки разума подсказывали: нельзя поддаваться!

Лан Чжиси в конце концов был вождем другого племени, и его показная покорность наверняка таила в себе скрытый умысел. Он так настойчиво сближался с ним лишь для того, чтобы усыпить его бдительность. Ди Ле призвал на помощь силу тотема, чтобы хоть немного прояснить затуманенную голову. Он затворил каменную дверь, и юноша, словно потревоженный звуком, обернулся. Плавные линии грудных мышц и пресс парня выглядели потрясающе. Хотя собственные мускулы Ди Ле были гораздо более взрывными, сейчас он чувствовал, как его собственная кровь вскипает от жара и ему хочется касаться каждого дюйма тела этого человека, прижать его к полу и брать столько, сколько душе угодно!

Чем сильнее бушевали его мысли, тем более невозмутимым становилось лицо Ди Ле. Он поднял с каменного табурета кожаную одежду и набросил ее на плечи Ци Чэна.

– Хозяин, вы вернулись? – Ци Чэн не стал поправлять норовивший сползти наряд и протянул руки к тигровой накидке Ди Ле. – Позвольте мне помочь вам переодеться.— Нет, не нужно! — Ди Ле отступил на шаг, но случайно заставил юношу пошатнуться и споткнуться.

Он торопливо протянул руку, чтобы поддержать его, но Ци Чэн опередил его, ухватившись за его руки. Потеряв равновесие, оба одновременно рухнули на пол. Ци Чэн плашмя оперся на Ди Ле, тяжело и взволнованно дыша.

Вязкое, сбивчивое дыхание непрерывно проникало Ди Ле в барабанные перепонки. Он изо всех сил старался обуздать накатывающее вожделение, но Ци Чэн, как назло, заерзал, пытаясь подняться, и его ягодицы вновь и вновь терлись о самое уязвимое место Ди Ле, которое уже было возбуждено донельзя и затвердело словно желе.

Оба разом замерли. Ди Ле, с одной стороны, испытывал одновременно и приятное, и мучительное наслаждение от этих прикосновений, а с другой — внезапно осознал, что возбудился, и сгорел от стыда, не зная, что и сказать. Ци Чэн же был потрясен размерами мужчины… Под стать выходцу из первобытного племени, эта штука была толщиной с детское предплечье и длиной в ладонь.

— Я помогу тебе переодеться, — Ци Чэн оседлал Ди Ле, а кончики его ушей порозовели. — Я просто хотел помочь тебе сменить одежду, ничего такого.

Ди Ле, вполне естественно, попытался отказаться, но услышал, как Ци Чэн снова заговорил:

— Я хочу посмотреть на твои кубики пресса. Держу пари, это самое тренированное тело из всех, что я видел, и никто в вашем племени с тобой не сравнится. Как ты думаешь, каково это, когда мои ногти скользят по рельефу твоих мышц и оставляют на них красные следы? Клянусь, я вылижу проступившую кровь и залечу твои раны. А ты? Хотел бы ты сделать то же самое и залечить мои раны?

— Зачем же терпеть дальше? Неужели я в чем-то оплошал, неужели хозяин больше не хочет меня?

В глазах Ди Ле промелькнул алый отблеск. Как он мог не хотеть его? Ему хотелось преподать этому дерзкому маленькому работишке суровый урок и без конца пронзать его своим предметом, которым он так гордился.

— Скоро начнется молитва об охоте, — напустив на себя свирепый вид, бросил Ди Ле. — Если ты всё испортишь, не пеняй на меня!

Ци Чэн улыбнулся:

— И как же хозяин собирается со мной не церемониться? — Ци Чэн перехватил его руку и прижал к своему животу. — Вот так?

Ди Ле уже собирался выдернуть руку, как Ци Чэн снова повел его ладонь, заставляя скользнуть ниже, прямо к ягодицам, и соблазнительно пропел медовым голосом:

— Или так? — Последний звук протяжно задрожал, как волна.

Многолетняя гордость Ди Ле и его выдержка рухнули в одно мгновение! Он перевернулся, пытаясь прижать Ци Чэна к полу, но тот ловко накинул звериную шкуру.

— Мой дорогой хозяин, вам пора переодеваться.

— Ты играешь с огнем! — в глазах Ди Ле бушевала буря желания.

Преодолевая почти осязаемое давление со стороны мужчины, Ци Чэн ловко подцепил пальцами его пальто из тигровой шкуры. Чуть шероховатые подушечки пальцев скользнули по груди Ди Ле, полностью распахнув одежду. Тело Ди Ле оказалось именно таким мускулистым, как представлял себе Ци Чэн, а идеальная V-образная фигура вызывала жгучее вожделение. Внезапно на кончике его пальца появился крошечный острый коготок, и под удивленным взглядом Ди Ле он оцарапал ему кожу!

Ци Чэн рассчитал силу с ювелирной точностью: ранка получилась совершенно поверхностной, самой легкой царапиной. В месте укола возникло странное ощущение, а когда Ци Чэн провел вторую полосу, это чувство стало еще отчетливее.

— Нравится, мой хозяин? — в голосе Ци Чэна звучали бархатные нотки. — Ваша кровь так драгоценна, разве я могу позволить себе потратить хоть капельку впустую?

С этими словами он присел на корточки и высунул язык, принимаясь слизывать собственное творение. Шершавые мелкие сосочки на кончике языка вновь и вновь проходились по красным следам. Легкая боль в сочетании с предельной чувствительностью чуть было не лишили Ди Ле контроля над своими желаниями! Прижав голову Ци Чэна рукой, он попытался притянуть его ближе к своему набухшему, изнывающему от жажды месту.

Воспользовавшись моментом, Ци Чэн без малейших колебаний сорвал с Ди Ле юбку из звериной шкуры!

Господин вождь, молитва об охоте вот-вот начнется, вы готовы? Воины жду вас, чтобы вы возглавили церемонию!

Голос Ди Динхао раздался за дверью. Томная атмосфера в комнате мгновенно рассеялась. Ци Чэн с некоторым сожалением прервал движения, понимая, что продолжения все равно не будет. Он с уважением поклонился Ди Ле:

— Хозяин, я пойду принесу вам одежду для переодевания.

С этими словами он развернулся и ушел в спальню, оставив Ди Ле в одиночестве пялиться на свой стоящий во всей красе мужеский орган.

Он что, правда вот так взял и ушел?! Ди Ле сжав зубы натянул звериную юбку. Желание не желало утихать по мгновению волшебной палочки, и ему пришлось устроиться на каменном стуле, скрестив ноги, чтобы скрыть свое неловкое положение.

Но Ци Чэн и не думал оставлять его в покое:

— Хозяин, вся одежда готова. Вы сначала переоденетесь, сначала поедите или сначала съедите меня?

Про себя Ди Ле поклялся, что на ту же уловку во второй раз не попадет! Собравшись с духом, он повернулся к Ци Чэну — и у него перехватило дыхание!Он рассчитывал, что юноша снова попытается соблазнить его своим телом, но реальность оказалась совсем иной. Он прекрасно знал ту одежду из шкуры снежной лисицы — она обнажала практически всё, что можно было обнажить, и отличалась поистине дерзким кроем. Ди Ле был уверен, что юноша нарядится в неё, чтобы завлечь его в сети. Тот действительно надел её, но поверх набросил большую звериную шубу, которая донельзя плотно укутывала его бледную кожу.

Шуба казалась немного великовата, однако воротник застёгивался наглухо, а кое-где виднелись даже следы потёртостей, что выдавало немалые старания юноши, решившего во что бы то ни стало спрятать свою белоснежную шею. Ди Ле понимал, что должен радоваться: отсутствие докучливых домогательств со стороны юноши было только к лучшему. Но он обнаружил, что эта уступчивость нисколько не приносит ему облегчения — напротив, его желание лишь разгорелось с новой силой. Его мрачный взгляд устремился на юноши, а голос сочился холодом:

— Лан Чжиси, чего ты в конце концов добиваешься?

— Я раб моего господина, и всё, чего я хочу — это лишь ублажать господина, — с улыбкой ответил Ци Чэн, однако в этой улыбке не было и следа тепла.

Подобная едва уловимая отчужденность придавала ему сходство с недосягаемым цветком на вершине утеса — столь же сдержанным и непорочным. Кто бы мог подумать, что этот образ лишь еще сильнее разбудит в мужчине инстинкт завоевателя. В сравнении с бесстыдным соблазнением Ди Ле куда больше по душе приходилось именно это ощущение. Оно отчетливо напоминало ему, что стоящий перед ним юноша — не кто иной, как вождь целого племени, лицо, стоящее с ним на равных.

И тем не менее, сейчас этот вождь был вынужден преклонять колени у его ног, умоляя о милосердии.Взгляд Ди Ле стал еще более глубоким и мрачным. Большим пальцем он погладил губы Ци Чэна, наблюдая, как от его движений те становятся ярко-красными. Наконец он соизволил остановиться:

— Завтра я веду воинов племени на охоту, сиди здесь смирно и никуда не ходи.

— Слушаюсь, — Ци Чэн опустил взгляд, пытаясь скрыть разочарование на дне глаз.

Он ведь тоже воин-тотем, с какой стати его должны запирать в четырех стенах? Его манили бескрайние луга, заснеженные равнины и полные опасностей леса — лишь места, полные вызовов, стоили того, чтобы остановиться.

Ди Ле нахмурился. Будучи сам вождем племени, он отчетливо чувствовал гордость, заложенную в самом костном мозге юноши. Но именно поэтому ему хотелось сломать юноше крылья! Если не сделать этого, юноша непременно улетит туда, где он больше никогда не сможет его отыскать. Жестокосердно произнес Ди Ле:

— Я прикажу дяде Хао приглядывать за тобой. Веди себя послушно, и я буду хорошо о тебе заботиться.

Сказав это, Ди Ле взял из рук Ци Чэна одежду и прямо перед ним переоделся в юбку из шкуры пернатого зверя. Однако Ци Чэн все время держал голову опущенной и потому упустил из виду линии мускулов, которые тот нарочно демонстрировал, замедлив движения и напрягая все силы. Ладонь Ди Ле провела по макушке Ци Чэна, а уходя, он обернулся и бросил на него прощальный взгляд.Юноша по-прежнему стоял на прежнем месте, словно изваяние. Позади него темнела глухая стена, набросив на лицо юноши мрачноватую тень. Ди Ле коснулся ладонью груди — едкая боль рвалась наружу. Впервые в жизни он испытал чувство, которое можно было назвать сердечной тоской.

Когда Ди Ле ушел, Ци Чэн наконец вздохнул с облегчением. Похоже, одними лишь попытками соблазнить и вызвать жалость добиться от Ди Ле согласия взять его на охоту не удастся: бдительность этого парня оказалась куда выше, чем он предполагал.

— Похоже, придется переходить к плану Б, — пробормотал Ци Чэн, снимая верхнюю одежду.

Охотничья молитва проходила у Огненного Источника.

Великий шаман Племени Лавы взмахивал жезлом, бормоча заклинания и кружа вокруг Огненного Источника под песнопения на непонятном Ци Чэну языке. Внезапно он указал жезлом вдаль, и из Огненного Источника вырвалось огромное облако горячего пара, которое хлынуло на собравшихся соплеменников. Напитавшись живительным теплом, воины один за другим издали зычные крики в небеса, и их раскатистые боевые кличи взмыли до самых облаков!

Ци Чэн широко раскрыл глаза, увидев, как над Огненным Источником постепенно проявляется тотем Племени Лавы! Это была изрытая трещинами гора, извергающая лаву, причем все пересекающиеся трещины доверху заполнились струящейся золотой магмой.

— Можно ли считать, что я собрал тотем? — мысленно спросил Ци Чэн у системы.

Нельзя, хост. Это всего лишь призрачный образ тотема, он не обладает тотемной силой. Подлинную тотемную силу, заключенную в тотемах, каждый племенной союз почитает в святилищах и других важных местах.

— Ладно, хочешь сказать, что мне нужно захватить все племена, да? Иначе ты думаешь, что люди во всех племенах такие дружелюбные и готовы выставить напоказ тотем, от которого зависит их жизнь и смерть?

Хотя он и рассуждал так, в голове у Ци Чэна созрел самый прямой и эффективный план.

Силовое устрашение.

Стоит ему только основать непобедимое племя, и он сможет устанавливать новые правила так, как сам пожелает. Мечты прекрасны, но суровая реальность бьет по рукам. Какое там создание процветающего племени — он сам до сих пор прозябает здесь в роли раба!

— Забить в барабаны!

Только взгляните, ему ведь еще придется танцевать для них...

Ци Чэн тяжело вздохнул и вместе с основной толпой подстроился под ритм барабанов при выходе на площадку. Он был запевалой в их танце, однако на самом деле Ди Динхао обучал его совершенно другим движениям. В итоге он с изумлением обнаружил, что его собственный танец ни капли не совпадает с тем, что исполняют остальные.

Ди Динхао немедленно опустился на колени, совершив приветственный ритуал Племени Лавы:

— Вождь, шаман, этот раб явно пытается сорвать молитву об удачной охоте! Великий шаман, вы не знаете, но этот раб — вождь Племени Снежного Волка, и после того, как его пленил наш вождь, он затаил глубокую обиду.

http://bllate.org/book/22529/2379549