— Я не должен был входить, — ответил Цзючжи Дэн. — Прости, старший брат.
Сюй Синчжи, прислонившись плечом к колонне, с любопытством приподнял бровь:
— В чем же ты передо мной виноват?
Цзючжи Дэн ответил:
— Твои раны...
Сюй Синчжи отмахнулся:
— У меня, Сюй Синчжи, всегда был один принцип: я делаю только то, что мне нравится и приносит радость. Я с удовольствием прикрыл тебя от того удара. Иначе какой я был бы старший брат?
Цзючжи Дэн резко поднял голову:
— Я не хотел этого. Я предпочел бы, чтобы...
Он осекся на полуслове, закусил губу и, нахмурившись, отвел взгляд в сторону. Сюй Синчжи всегда терялся, когда видел Цзючжи Дэна в таком состоянии, поэтому мягко произнес:
— Сяо Дэн, не держи всё в себе. Если хочешь что-то сказать — говори.
С трудом сдерживаясь, Цзючжи Дэн глухо проговорил:
— Старший брат, я знаю: ты скрываешь свои раны не потому, что боишься насмешек Чжоу-шисюна и остальных.
Сюй Синчжи почесал щеку и отвел глаза:
— Сяо Дэн, довольно об этом.
Взгляд Цзючжи Дэна помрачнел:
— Всё из-за меня. Из-за моего происхождения.
Сюй Синчжи не хотел продолжать этот разговор:
— Сяо Дэн...
Цзючжи Дэн упрямо продолжал:
— Если бы ты получил ранения, защищая Мэн Чунгуана, ты бы точно не стал ничего скрывать. Ведь Мэн Чунгуан — обычный человек, его прошлое чисто и прозрачно. Не то что я. Если бы учитель и дядя узнали, что ты пострадал из-за меня, они были бы в ярости. В сравнении со мной Мэн Чунгуан совсем другой...
— Цзючжи Дэн!
Сюй Синчжи сурово прервал его:
— Ты наслушался всяких сплетен или сам себя накручиваешь?
Раз уж слова были сказаны, Цзючжи Дэн решил идти до конца. С чувством безнадежности он стиснул зубы:
— Разве это не очевидно? Мне не нужны чужие пересуды, чтобы понимать это...
Не успел он договорить, как Сюй Синчжи сделал шаг вперед и отвесил ему легкий подзатыльник. Удар был звонким, но Цзючжи Дэн не почувствовал боли — в следующее мгновение он оказался заключен в прохладные объятия.
Сюй Синчжи прижал его к себе, чеканя каждое слово:
— Цзючжи Дэн, запомни: кем бы ты ни был по рождению, сейчас ты — мой младший брат, ученик Сюй Синчжи. Чтобы я больше не слышал от тебя подобных слов о самоуничижении. Понял?
Застыв на мгновение, Цзючжи Дэн с еще большей силой вцепился в Сюй Синчжи, да так крепко, что, казалось, готов был раздавить его внутренности.
— Старший брат... — прошептал Цзючжи Дэн охрипшим голосом. — Старший брат.
Сюй Синчжи наконец улыбнулся. Он погладил Цзючжи Дэна по голове, поправляя на его волосах серо-голубую ленту, и похвастался:
— Неужели плохо быть моим младшим братом? Другие только и мечтают о таком старшем брате, как я.
Цзючжи Дэн ответил:
— М-м.
Сюй Синчжи продолжил:
— Вечно ходишь с таким серьезным лицом. Почему бы тебе не улыбаться почаще, как Чунгуан?
Услышав имя Чунгуана, Цзючжи Дэн, который до этого спокойно прижимался к Сюй Синчжи, изменился в лице. Он разжал руки и с явным недовольством ответил:
— Хорошо. Я понял.
Сюй Синчжи игриво щелкнул его по носу:
— Что за хорошо? Столько лет прошло, а ты всё еще такой напряженный рядом со мной.
Выплеснув эмоции, Цзючжи Дэн снова стал самим собой — прямолинейным и сдержанным. Он собрал разложенные на полу лекарства и вложил их в руки Сюй Синчжи. Тот принял их без возражений — препараты были ему нужны, да и обижать Цзючжи Дэна не хотелось.
Когда их пальцы соприкоснулись, холод кожи Сюй Синчжи заставил Цзючжи Дэна нахмуриться. Отдав лекарства, он снял свою верхнюю одежду, еще хранящую тепло его тела, и накинул на плечи Сюй Синчжи, заботливо поправив края:
— Старший брат, ты только что ранен, а ночи холодные. Береги себя.
Руки Сюй Синчжи были заняты, поэтому он не смог отказаться. Он просто принял заботу и слегка подтолкнул Цзючжи Дэна ногой в поясницу:
— Иди-иди, возвращайся отдыхать. У меня еще есть дела.
Цзючжи Дэн спросил:
— Так поздно? Куда ты собираешься?
Сюй Синчжи ответил:
— Чунгуан переезжает ко мне, нужно предупредить дядю.
Глаза Цзючжи Дэна снова потемнели, в них застыл холодный туман:
— Вот как?
Сюй Синчжи, привыкший к его ледяному тону, не придал этому значения:
— Возвращайся.
Сделав несколько шагов, Сюй Синчжи услышал, как Цзючжи Дэн окликнул его. Он обернулся и увидел, что тот стоит в лунном свете, словно в призрачном мареве, и изо всех сил пытается изобразить на лице хоть какую-то эмоцию. Сюй Синчжи приподнял бровь в недоумении.
Цзючжи Дэн, осознав, что не умеет управлять мимикой, на мгновение задумался, а затем приставил указательный и средний пальцы к уголкам губ и растянул их в улыбке.
Сюй Синчжи рассмеялся, зашагал обратно, но, не имея свободных рук, чтобы обнять его, просто наклонился и поцеловал в макушку. Цзючжи Дэн мгновенно окаменел, его зубы тихо клацнули, а всегда бледные щеки и губы залились нездоровым румянцем, который, к счастью, был почти незаметен в ночной тьме.
Сделав это, Сюй Синчжи даже пожалел. Раньше он часто проявлял такую нежность к Мэн Чунгуану, но с Цзючжи Дэном это случилось впервые. Увидев, что тот не выказывает отвращения, он успокоился:
— Сяо Дэн, если не хочешь улыбаться — не надо. Я лишь хочу, чтобы ты делал то, что тебе по душе, и всегда был счастлив и в безопасности.
Цзючжи Дэн сжал кулаки, дрожа от волнения, и с трудом взял себя в руки:
— Да, спасибо, старший брат.
Сюй Синчжи ушел, оставил лекарства в боковом зале и направился к залу учеников. Цзючжи Дэн всё это время стоял неподвижно, провожая его взглядом. Как только фигура Сюй Синчжи скрылась из виду, окно в зале распахнулось.
Мэн Чунгуан лежал на краю кровати, взирая на Цзючжи Дэна холодным, хищным взглядом. В его глазах не осталось и следа той мягкости, что была при Сюй Синчжи — казалось, он готов был вцепиться в горло Цзючжи Дэна и задушить его на месте. Цзючжи Дэн ответил ему таким же ледяным, полным равнодушия взглядом.
Мэн Чунгуан вызывающе указал на освещенный свечами зал, а затем на себя. Цзючжи Дэн в ответ медленно коснулся своей макушки, которую только что поцеловал Сюй Синчжи, и насмешливо изогнул губы. Мэн Чунгуан в ярости захлопнул окно.
Когда Мэн Чунгуан исчез, Цзючжи Дэн перестал улыбаться. Он долго смотрел на закрытую дверь, и огонь ревности в его глазах всё никак не утихал. Постояв еще немного в галерее, он развернулся и растворился в ночной темноте.
Когда Сюй Синчжи вернулся с постельным бельем, Мэн Чунгуан не спал — он возился на кровати, словно бешеный щенок. Увидев Сюй Синчжи, он бросился к нему и, прямо через одеяло, крепко обнял:
— Почему так долго? Чунгуан так скучал по старшему брату.
Сюй Синчжи сделал вид, что отчитывает его:
— Что за глупости? Когда меня не было рядом, ты тоже так себя вел в зале учеников?
Мэн Чунгуан нагло заявил:
— В то время ты был в моих снах. А когда я просыпался и мне становилось совсем невмоготу, я прибегал к дверям твоих покоев и тайком спал там всю ночь.
Сюй Синчжи, конечно, не поверил:
— Опять ты за свое. Ложись в постель, на улице ужасно холодно.
Мэн Чунгуан преградил ему путь:
— От тебя веет холодом, не хочешь принять ванну?
Сюй Синчжи подумал, что это разумно. Он отложил одеяло и, собираясь раздеться, заметил, что Мэн Чунгуан тоже развязывает пояс.
— ...Ты что делаешь? — спросил Сюй Синчжи.
Мэн Чунгуан посмотрел на него чистым, как у зверька, взглядом и пробормотал, закусив губу:
— Я еще не мылся с тех пор, как вернулся с пика Белой Лошади.
Двое мужчин в одной ванне — ничего особенного. Сюй Синчжи не стал раздумывать, разделся и вошел в горячий источник. Мэн Чунгуан, сияя от радости, последовал за ним, нырнул в воду, побулькал, выпуская пузыри, и подплыл к Сюй Синчжи, обняв его со спины.
Сюй Синчжи, привыкший купаться в одиночестве, вздрогнул, когда его окружило тепло, и только тогда вспомнил, что он не один. Он обернулся:
— Ну как, чувствуешь себя лучше, не стоя в очереди с другими учениками?
Мэн Чунгуан послушно кивнул, но его взгляд был прикован к губам Сюй Синчжи — к тем самым, что недавно целовали волосы Цзючжи Дэна. Расстояние между ними было ничтожным, к тому же они впервые были обнажены друг перед другом, и Сюй Синчжи почувствовал, как по спине пробежали мурашки:
— ...Что такое?
Мэн Чунгуан произнес:
— Старший брат, у тебя на губах что-то грязное.
Он поднял руку и начал яростно тереть губы Сюй Синчжи, ставшие мягкими от пара, словно пытаясь стереть какую-то невыносимую грязь. Сюй Синчжи ахнул от боли, прикрыл рот рукой, а когда отнял ее, увидел на ладони капли крови. Его губы были стерты в кровь.
Сюй Синчжи разозлился и рассмеялся одновременно:
— Зачем так сильно? Ты что, думаешь, я мочалка для посуды?
Мэн Чунгуан, глядя на тонкую полоску крови в уголке рта Сюй Синчжи, осторожно лизнул свои губы и отвел взгляд:
— Старший брат, у тебя кровь на губах.
Сюй Синчжи показалось это забавным. Он зачерпнул воды, чтобы смыть кровь:
— Мог бы и заодно помочь мне всё смыть.
Щеки Мэн Чунгуана вспыхнули:
— ...Я боялся напугать тебя.
Сюй Синчжи не понял, о чем речь, но не стал забивать голову. После купания они вместе застелили постель. Сюй Синчжи сказал дяде, Гуанфу-цзюню, что берет Мэн Чунгуана к себе в услужение. Под услужением подразумевалось, что один спит на кровати, а другой сторожит у ног. Так было принято в трех других школах. Но Сюй Синчжи не любил такие правила, да и не хотел укладывать Мэн Чунгуана на пол, поэтому просто позволил ему спать рядом — кровать была достаточно широкой.
Боль в ранах еще давала о себе знать, но вид Мэн Чунгуана поднимал настроение. Сон не шел, и Сюй Синчжи решил поболтать. Он потянул Мэн Чунгуана за нос:
— Когда я привел тебя, твои духовные корни были неплохи. Учитель даже хвалил тебя, говорил, что у тебя большое будущее. Почему же после того, как ты сформировал золотое ядро, прогресс остановился, а?
Мэн Чунгуан вылез из-под одеяла, забрался на Сюй Синчжи и, глядя на него преданными глазами, заныл:
— Если у меня нет прогресса, ты бросишь меня?
Сюй Синчжи, подперев голову рукой, смотрел на него сверху вниз. Мэн Чунгуан, похожий на маленького щенка, прижался к его груди. Сердце Сюй Синчжи тут же растаяло:
— Конечно, нет.
Мэн Чунгуан свернулся калачиком на его груди:
— Я бестолковый. Столько лет тренируюсь, а толку никакого. Если бы не ты, не твоя забота и не те сокровища, которые дарил тебе учитель, я бы даже ядра не сформировал.
Сюй Синчжи ущипнул его за мягкие щеки:
— Разве это не то, что я должен делать? Если я не буду защищать вас, то кого тогда?
Это «вас» слегка омрачило лицо Мэн Чунгуана, но он быстро взял себя в руки:
— Старший брат, если бы тебе пришлось выбирать между мной и Цзючжи Дэном, с кем бы ты предпочел остаться?
Сюй Синчжи рассмеялся:
— Что за глупый вопрос.
Мэн Чунгуан не унимался, схватив его за воротник:
— Отвечай!
Тепло маленького «обогревателя» под боком убаюкивало, и Сюй Синчжи начал клевать носом:
— ...С тобой.
Глаза Мэн Чунгуана вспыхнули:
— Почему?
— Сяо Дэн с детства рассудительный, он и сам о себе позаботится. А ты... — Сюй Синчжи потрепал его по голове, — ...глупыш.
— Я не глупый! — запротестовал Мэн Чунгуан, а затем прижался губами к самому уху Сюй Синчжи и прошептал: — Старший брат, у меня есть желание.
Горячее дыхание обожгло ухо, и Сюй Синчжи совсем перестал соображать:
— ...М-м?
— ...Я хочу запереть тебя, — Мэн Чунгуан осмелел, перевернулся и навис над ним, уперев одну руку над головой Сюй Синчжи, а другую — ему в грудь. — Чтобы только я мог видеть тебя. Чтобы только мне было позволено смотреть на тебя. Каждый раз, когда я думаю, что ты улыбаешься другим, говоришь с ними, обнимаешь их, я схожу с ума. Я хочу выковать прочную цепь и приковать тебя к себе.
Сюй Синчжи был настолько измотан, что слова Мэн Чунгуана долетали до него словно эхо. Он лишь усмехнулся:
— Ну ты даешь, решил, что я собака? Ладно, вот когда подрастешь и наберешься сил, чтобы одолеть меня, тогда и запирай, если сможешь.
Мэн Чунгуан улыбнулся, сверкнув зубами:
— Хорошо, договорились.
Успокоив «медвежонка», Сюй Синчжи уже собирался уснуть, как вдруг снаружи послышался голос ученика:
— Сюй-шисюн, ты спишь?
Не дав Сюй Синчжи опомниться, Мэн Чунгуан сам вскочил и распахнул дверь:
— Старший брат спит!
Услышав имя учителя, Сюй Синчжи немного протрезвел. Он накинул одежду, подошел к двери и прижал голову Мэн Чунгуана:
— Я не сплю. Что случилось?
Ученик, слуга Цинцзин-цзюня, поклонился:
— Сюй-шисюн, учитель и дядя зовут тебя, нужно обсудить важное дело.
Сюй Синчжи:
— Так поздно? Что случилось?
Ученик ответил:
— Речь о собрании четырех великих артефактов. — Он понизил голос. — Цинцзин-цзюнь снова выпил, а Гуанфу-цзюнь на него злится. Пожалуйста, приди и вразуми их.
Сюй Синчжи тяжело вздохнул:
— Подожди снаружи, я переоденусь и приду.
Вразумить их — это просто значит подставить себя под гнев Гуанфу-цзюня вместо учителя. Вернувшись в комнату, Мэн Чунгуан с любопытством спросил:
— Что за собрание артефактов? Я шесть лет в школе, но никогда не слышал о таком.
Сюй Синчжи, переодеваясь, ответил:
— Это собрание проходит раз в семь лет. В прошлый раз было как раз за год до твоего прихода. На нем четыре школы выставляют свои великие артефакты, пьют чай и читают стихи. Если говорить прямо — это демонстрация силы, чтобы демоны и нечисть не смели творить зло.
Мэн Чунгуан спросил:
— Какие это артефакты?
Сюй Синчжи ответил:
— Наша гора Фэнлин охраняет Книгу Мира, Интяньчуань — Зеркало Разлуки, Цинлянгу — Лук Великой Пустоты, а Даньянфэн — Меч Чистого Света. Разве вы не учили это на занятиях?
Мэн Чунгуан:
— ...
Сюй Синчжи понял всё без слов:
— Ты плохо учился, да?
Мэн Чунгуан завел руки за спину, помялся и перевел тему:
— Я никогда не видел, на что способны эти артефакты.
Сюй Синчжи не стал давить:
— ...Будто я видел. Пока они здесь, демоны не сунутся, так что и применять их особо негде.
Он распахнул дверь и обернулся к Мэн Чунгуану:
— Веди себя хорошо, я скоро вернусь.
Он сделал шаг за порог и... провалился в бездонную пропасть. Сюй Синчжи упал прямо на кровать в Диких землях. Он резко сел, сердце бешено колотилось. Опустив взгляд, он увидел, что его руки и ноги скованы серебряными цепями, которые зазвенели при малейшем движении.
При виде цепей он вспомнил те слова: «запирай, если сможешь», и его охватила паника. Посмотрев на Мэн Чунгуана, сидящего за столом, Сюй Синчжи едва сдержал стон. Прежний владелец тела явно вырастил настоящего волчонка.
Услышав звон цепей, Мэн Чунгуан понял, что Сюй Синчжи проснулся. Он встал, налил воды и подошел:
— Старший брат, попей.
Сюй Синчжи, измученный странным сном, взял чашку. Не успел он поднести ее к губам, как Мэн Чунгуан спросил:
— Ты в последнее время много спишь. Почему?
Сюй Синчжи молча пил воду. Мэн Чунгуан смотрел ему прямо в глаза:
— ...Кто тебе снится?
Сюй Синчжи проглотил воду и ответил:
— Ты.
Мэн Чунгуан замер:
— Что ты сказал?
Сюй Синчжи сам поперхнулся. Это была правда, но для разговора между мужчинами она звучала странно. И всё же, слова сорвались с языка так естественно, будто он только это и должен был говорить этому человеку. Как и «Вэнь Беловолосый» перед тем, как он потерял сознание. Сюй Синчжи решил, что память прежнего владельца тела слишком сильна.
Он отмахнулся:
— Ничего, забудь.
Он искренне надеялся, что Мэн Чунгуан в тот момент был глух. Но тот промолчал, забрал пустую чашку и сказал:
— Старший брат, давай отправимся на поиски осколков ключа.
22. Море звезд
При упоминании осколков ключа у Сюй Синчжи разболелась голова. Он указал на себя:
— Ты хочешь взять меня с собой?
Мэн Чунгуан, полный энтузиазма, подался вперед:
— Ты не хочешь идти со мной?
Сюй Синчжи, который сам создал Мэн Чунгуана, за эти дни лучше узнал его характер. Это был осел, которого нужно гладить только против шерсти — чуть что не по нему, и он мог сойти с ума. Сюй Синчжи боялся, что если скажет «не хочу», то Мэн Чунгуан тут же придушит его цепью, плача и спрашивая, почему он не хочет.
Но он действительно не хотел идти: во-первых, не желал смотреть, как Мэн Чунгуан завладевает осколками, а он ничего не может сделать, а во-вторых, боялся, что в Диких землях слишком много непредсказуемого, и он погибнет раньше, чем придумает план побега.
Сюй Синчжи попытался отказаться:
— Я буду только обузой.
Мэн Чунгуан сладко улыбнулся, взял Сюй Синчжи за рукав и прошептал:
— Ничего страшного, я готов быть твоей обузой.
Сюй Синчжи почувствовал удар в сердце. Хотя он знал, что перед ним монстр, убивающий без жалости, сейчас он видел того самого чистого и невинного юношу из воспоминаний.
http://bllate.org/book/22484/2370477
Готово:
