Готовый перевод The Deadly Game: I'm Just Here for the Sweetness / Смертельная игра: я здесь ради шиппинга: Глава 20

Не занимайся самовыражением. Я делаю это ради Сюй Сяочэн, к тому же тебе не нужно навешивать на себя столько моральных оков. Что до меня — как главы организации Врата, управляющего, выдающегося лидера и легенды в мире Врат, — у меня есть огромная ответственность выяснить, почему такие Врата, как Птица Фирхя, будучи вратами низшего уровня, могут погубить столько людей.

Жуань Ланьчжу всё это время смотрел на Лин Цзюши, а также наблюдал за ним сквозь призму этих двух врат. Он знал, что человек перед ним слишком тяжело всё воспринимает и очень много думает. Жуань Ланьчжу не хотел, чтобы Лин Цзюши жил рядом с ним с таким грузом на душе, поэтому и нашёл лёгкие слова, чтобы успокоить его.

— Так ты нашёл ответ?

Услышав это от Жуань Ланьчжу, Лин Цзюши почувствовал лёгкое разочарование, хотя и сам считал это странным, но быстро отбросил эти мысли.

— Нет.

Жуань Ланьчжу изобразил грустную собачонку и покачал головой.

— Разве не обидно тогда оказаться здесь запертым?

Лин Цзюши посмотрел на Жуань Ланьчжу, очень желая узнать его дальнейшую реакцию.

— Нисколько. Я верю, что ты сможешь привести всех к вратам и ключу, потому что я вижу в тебе свет, которого нет у других.

Жуань Ланьчжу с сияющим взглядом посмотрел на Лин Цзюши, и в самом его тоне читалось доверие.

— Ладно, мы обязательно выберемся отсюда, и тогда я возьму Лицзы и приду к тебе в Обсидиан.

Эти слова Жуань Ланьчжу заставили тёплый поток мягко разлиться в сердце Лин Цзюши. Он нежно улыбнулся Жуань Ланьчжу, а затем протянул руку, желая скрепить обещание рукопожатием.

— Уговор дороже денег.

Жуань Ланьчжу взял его за руку и с невероятно мягкой улыбкой посмотрел на него.

— Сегодня, как лучшая актриса, я должна сказать пару слов...

Услышав это, Ань Ваньци яростно нахмурилась. Моя ж ты мамочка, в такой трогательный момент ты — просто разрушитель атмосферы!

Закончив говорить, Тань Цзаоцзао тут же без сил рухнула обратно и даже с чувством удовлетворения потёрлась о плечо Ань Ваньци.

Ань Ваньци почувствовала лишь то, что её закрытые глаза стали ещё чернее...

— Брау Жуань, Лолуо, ну вы двое... поистине бессовестные.

На этот раз Ань Ваньци проснулась и села на кровати даже раньше Жуань Ланьчжу, вслед за этим Жуань Ланьчжу тоже элегантно потянулся и приподнялся.

— Я вообще уснуть не могла.

Тань Цзаоцзао сидела на стуле и предавалась унынию.

— ? Но ты же прошлой ночью во сне разговаривала!

Ань Ваньци зелотнула, встала и потянулась.

— Поспала немного посреди ночи.

Тань Цзаоцзао с некоторым смущением нанесла ещё пару слоёв пудры.

— А я вообще не спал.

Лин Цзюши с усталым видом прислонился к изголовью кровати.

— Эй, тогда как по-твоему, чья поза во сне красивее: моя или Сюй Сяочэн?

Жуань Ланьчжу посмотрел на уставшего Лин Цзюши и поддразнил его.

???

Стоявшая в ногах кровати Ань Ваньци мысленно воздела к небесам три вопросительных знака. Если память ей не изменяла, она вообще-то тоже считалась человеком.

— Обе хороши, Ань-ань тоже хороша.

Мастер баланса — Лин Цзюши: хотя он и рассыпал комплименты направо и налево, сразу после этого успокаивающе похлопал Жуань Ланьчжу по плечу.

— Истинный ты, братец Лин-лин.

Ань Ваньци, вытирая лицо, не забыла показать Лин Цзюши поднятый вверх большой палец.

— Пойдёмте, время пришло.

Добившись ответа, который хотел услышать, Жуань Ланьчжу поднялся и приготовился идти на празднование дня рождения трёх сестёр.

Лин Цзюши тоже не стал сидеть сиднем: увидев, что Жуань Ланьчжу встал, он тут же поспешил следом.

— Подождите.

Тань Цзаоцзао с праведным видом преградила путь уже начавшим расходиться Жуань Ланьчжу и Лин Цзюши, а пудру накладывать стала ещё быстрее.

— Кинозвезда, ты в какое время ещё красишься?

Лин Цзюши стоял у кровати с беспомощным видом.

— Даже если умирать, я должна быть самой красивой... Подождите меня!

Тань Цзаоцзао ещё не успела договорить, как Жуань Ланьчжу и Лин Цзюши уже без оглядки вышли из комнаты. Лишь Ань Ваньци стояла у дверного проёма, придерживая дверь и дожидаясь Тань Цзаоцзао.

— Лолуо, как же ты хороша!

Тань Цзаоцзао быстро закончила последние штрихи и выбежала наружу. Увидев, что она вышла, Ань Ваньци закрыла дверь, и они, под ручку и обсуждая вовсю Жуань Ланьчжу, направились к дому колдуна.

Чжун Чэнцзянь и Тан Яояо на этот раз заходить в дом не стали. Сегодня был последний срок, установленный этими Вратами, и оба они боялись, поэтому просто ждали Жуань Ланьчжу и остальных у входа.

— Разве не говорили, что тройняшки? Почему праздничный колпак только у одной? Неужели нельзя было купить ещё хотя бы один?

Жуань Ланьчжу первым толкнул дверь и вошёл внутрь. Оглядывая вместе с Лин Цзюши изменения в комнате, Тань Цзаоцзао вошла следом и сразу направилась в угол, где и замерла, тихонько жалуясь стоявшей рядом Ань Ваньци.

— .......

Ань Ваньци лишь улыбнулась и ничего не ответила. Наклонив голову, она дёрнула Лин Цзюши за рукав, и тот с озадаченным видом обернулся к ней.

Ань Ваньци нахмурилась и снова посмотрела на Жуань Ланьчжу. Тот слегка приподнял бровь, жестом показывая: выкладывай давай, чего молчишь.

В конце концов Ань Ваньци вздохнула и промолчала.

— Благодарю, что пришли на их день рождения, прошу садиться.

В этот момент колдун вынес из кухни торт и медленно направился к столу.

— Давайте лучше споём вместе, так будет веселее.

Посмотрев на колдуна, предложила Ань Ваньци. Лицо колдуна, до этого добродушно улыбавшегося, мгновенно заледенело.

— Как знаете.

Колдун протянул руку, предлагая гостям устраиваться на своё усмотрение.

— С днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя... загадай желание.

Словно выполняя какое-то поручение, все дружно затянули вслед за колдуном песню на день рождения. Хотя пел он так, будто провожает кого-то в последний путь, люди всё равно допели песню до конца в его же тональности.

— Что ж... давайте задувать свечи.

Колдун вовсе не рассердился, видя, что никто из трёх сестёр не встал, чтобы загадать желание, а просто продолжил намеченную программу. Сёстры синхронно поднялись, с абсолютно беспристрастными лицами задули свечи и снова сели.

Глава семьи, эта глава ещё не закончилась, пожалуйста, нажмите на следующую страницу для продолжения чтения, дальше будет ещё интереснее!

— А теперь разрежем торт.

Бормоча себе под нос, колдун разделил торт на девять частей.

— Кусочек?

Сначала он дал по куску тройняшкам, затем взял ещё один и протянул Тан Яояо. Его выражение лица из мягкого превратилось в ледяное и угрожающее. Тан Яояо с некоторым колебанием приняла кусок, но долго не решалась притронуться к еде.

— Кусочек.

Колдун протянул ещё один Чжун Чэнцзяню. Тот дрожащими руками взял угощение и тоже не посмел сделать ни укуса.

— Это красный бархат?

Увидев красноватый оттенок, Тан Яояо никогда прежде не встречала такого цвета и не удержалась от вопроса к стоявшему рядом Чжун Чэнцзяню.

— Не знаю.

Чжун Чэнцзянь и без того не отличался большим умом, а теперь от страха его мозг окончательно завис, и говорил он сплошной заминкой.

— Ешьте, ешьте.

Колдун взял ещё два куска, собираясь вручить по одному Тань Цзаоцзао и Лин Цзюши. Но заметив, что Чжун Чэнцзянь ничего не ест, он бросил на него леденящий взгляд, и Чжун Чэнцзянь тут же поднёс тарелку ко рту и откусил крошечный кусочек.

И хотя Тан Яояо тоже ничего не ела, колдун не стал её принуждать — это явное проявление мести за утреннюю угрозу с ножом лишь сильнее убедило всех в том, что этот торт категорически нельзя есть.

Сначала колдун протянул кусок Тань Цзаоцзао, та осторожно приняла его, а затем он передал угощение Лин Цзюши. Лин Цзюши вежливо взял тарелку и улыбнулся в ответ.

— Ешьте торт.

После этого колдун со злобным видом взял ещё два куска и разом протянул их Ань Ваньци и Жуань Ланьчжу. Ань Ваньци взяла свой, а Жуань Ланьчжу так и остался стоять со скрещенными на груди руками, даже не протянув руку.

— Неинтересно.

Глядя на колдуна, холодно бросил Жуань Ланьчжу.

— Ешьте торт.

Колдун уже начал злиться, голос его повысился, и он рявкнул на них.

— Переворачивай!

В этот момент Лин Цзюши и Тань Цзаоцзао тихонько опустили тарелки, бросились на кухню, схватили стоявшее там масло и принялись всюду его разбрызгивать.

— Ешьте торт.

Тон колдуна уже граничил с угрозой.

— Неинтересно.

Жуань Ланьчжу тоже помрачнел и холодно повторил те же слова.

— Почему не едите?

Колдун уже с трудом сдерживал хладнокровие, рука, державшая торт, слегка подрагивала.

— На это мне придется потратить немного времени и рассказать тебе всё в подробностях.

Жуань Ланьчжу слегка опустил взгляд, о чём-то задумавшись, а затем поднял глаза, заметив, что Лин Цзюши и вторая девушка уже вышли из кухни. Он медленно взял торт и на глазах у остолбенелого колдуна опрокинул его прямо на пол. Как только торт упал, он мгновенно превратился в сырое мясо и кости.

— Это что, кости Цзэн Руго и Чжан Синхо?

В ужасе глядя на мясо и кости на полу, а затем переводя остекленевший взгляд на торт в собственной руке, Чжун Чэнцзянь не выдержал и его вытошнило. Тан Яояо от испуга тоже швырнула свой кусок на пол.

Ань Ваньци посмотрела на торт в своих руках, слегка приподняла его, словно выискивая какой-то ракурс.

— Что это значит?

Углы рта колдуна нервно дёргались от гнева.

— Прошу прощения, рука соскользнула.

Властным движением бросив тарелку на пол, Жуань Ланьчжу с вызовом посмотрел на колдуна.

— Разбили мой торт — все вы умрёте!

Хозяин дома резко развернулся, схватил нож для нарезки торта и указал им на Жуань Ланьчжу.

— Никому не уйти!

Затем остриё меча уставилось на Ань Ваньци.

Ань Ваньци в мгновение ока влепила торт прямо в лицо колдуну, после чего Жуань Ланьчжу резким движением заломил ему руки и втащил обратно на кухню, прижав к стене. Лин Цзюши и Тань Цзаоцзао тут же принялись забрасывать туда одну за другой бутылки с зажигательной смесью.

Дождавшись, пока все бутылки будут брошены и кухня полностью объята пламенем, Жуань Ланьчжу захлопнул кухонную дверь.

— Мы что, справились? Где же ключ?

Все столпились напротив кухни, наблюдая за бушующим внутри пламенем. Тройняшки тоже стояли возле обеденного стола и смотрели на огонь.

Тан Яояо видела, что колдун долго не показывается, и в её голосе зазвучало возбуждение, но не успела она договорить, как кухонная дверь с грохотом распахнулась от мощного удара ноги.

— И так бывает? Э... этот батя — просто настоящий молодец!

Огонь опалил лишь одежду колдуна и даже начисто сжёг остатки торта с его лица, но сами кожные покровы ничуть не пострадали. Тань Цзаоцзао спряталась за спину Ань Ваньци и прошептала:

Лин Цзюши, увидев полный смертоносной ярости взгляд колдуна, тоже инстинктивно шагнул за спину Жуань Ланьчжу.

— Сегодня вы все сдохнете!

Испепеляющий взор колдуна скользнул по всем присутствующим во Вратах и наконец остановился на Жуань Ланьчжу.

— Вот это да!! И что же нам теперь делать!

Джазф дрожащим голосом произнес Чжун Чэнцзянь, всё ещё сжимая в руках изменивший свой вид торт.

— Разбегаемся!

Жуань Ланьчжу первым бросился к выходу, Лин Цзюши и Тань Цзаоцзао последовали за ним. Тан Яояо тоже среагировала молниеносно и побежала в противоположную от Жуань Ланьчжу сторону, а Чжун Чэнцзянь в панике швырнул торт на пол и припустил за ней.

— Хватит мямлить, бегите!

Уже у самого выхода Чжун Чэнцзянь на секунду замялся, не зная, за кем бежать — за Жуань Ланьчжу или за Тан Яояо. Ань Ваньци с бдительным выражением лица ощупывала набедренную сумку, замыкая шествие. Увидев застрявшего в проходе Чжун Чэнцзяня, она гневно прикрикнула на него.

Только тогда Чжун Чэнцзянь скрепя сердце бросился за Тан Яояо. Ань Ваньци тут же крутанулась на месте и прибавила шагу, догоняя Жуань Ланьчжу и остальных, в то время как колдун неотступно следовал по пятам.

— Куда бежать?! — на бегу кричала Тань Цзаоцзяо.

— Вниз по лестнице!

Инстинкты Лин Цзюши и Жуань Ланьчжу совпали: оба решили бежать вниз. Четырнадцатый этаж — вотчина этого чудовища, принимать там бой было неразумно.

Все изо всех сил неслись вниз. Впереди бежал Лин Цзюши, замыкала шествие Ань Ваньци, а Жуань Ланьчжу неотступно следовал за Лин Цзюши, прикрывая его. Однако колдун пренебрегал обычными правилами и преследовал их с пугающей скоростью.

— Осторожно!

Неизвестно на каком этаже колдун метнул в их сторону нож. Лицо Ань Ваньци мгновенно перекосило, она резко толкнула голову Тань Цзаоцзяо вниз — нож со свистом вспорол глубокую рану на руке Ань Ваньци и разнёс вдребезги оконное стекло.

Глава семьи, эта глава ещё не закончилась, пожалуйста, нажмите на следующую страницу для продолжения чтения, дальше будет ещё интереснее!

— Не останавливайся! Беги!

Из-за этой атаки колдуна Жуань Ланьчжу в один миг перехватил руку Лин Цзюши и вышел вперёд, теперь уже сам ведя его за собой и помчавшись вниз с ещё большей скоростью.

Пришедшая в себя Тань Цзаоцзяо и Ань Ваньци, зажав раненую руку, тоже подхватили Тань Цзаоцзяо и устремились вниз.

— Подождите! Подождите!

На каком-то из этажей Жуань Ланьчжу вдруг заметил, что неугомонный преследователь внезапно остановился. Колдун взглянул на номер этажа, свирепо зыркнул на четвёрку беглецов внизу и молча двинулся обратно наверх.

— Он... он ушёл!

Тань Цзаоцзяо с изумлением смотрела на удаляющуюся фигуру.

— Перестал преследовать на этом этаже... что-то здесь не так.

Жуань Ланьчжу заметил, что перед уходом колдун бросил взгляд на табличку этажа, и сам перевёл на неё глаза.

— Хватит ли у нас смелости заглянуть в комнату 720?

— Пошли.

Слегка запыхавшись, Лин Цзюши поднял взгляд на Жуань Ланьчжу, и в его глазах читалась абсолютная серьёзность.

Четвёрка в спешке добралась до 720-й квартиры. Внутри на столе прибавилось вещей по сравнению с прошлым разом, но яркая вспышка белого света возвестила о том, что воспоминания настигли их первыми.

Глядя на зажмурившихся и поморщившихся троих спутников, Ань Ваньци поняла, что эта поганая дверь снова её прокатила. Стоя у них за спиной, она судорожно втянула воздух от пронзительной боли.

Зажав кровоточащую руку, она мысленно порадовалась, что догадалась надеть тёмную толстовку и тёмную бейсбольную куртку.

Стянув куртку с правого рукава, она схватила лежавшие в обувной тумбочке ножницы, разрезала ткань толстовки на правом запястье, туго замотала рану нескольким слоями и завязала узел. Затем, стерев кровь с рук о внутреннюю подкладку куртки на спине, она поспешно надела её обратно.

— Что это? Неужели за разбитое яйцо убивают? Это прошлое колдуна... тот мальчик и есть колдун.

На этот раз все трое вернулись из иллюзии одновременно. Тань Цзаоцзяо переживала это воспоминание впервые; ошеломлённая, она посмотрела на Жуань Ланьчжу. Их взгляды с Лин Цзюши встретились — всё происходило почти так же, как в прошлый раз, разве что картина оказалась ещё более полной.

— 2010 год, здесь 2010-й. Если сейчас 2010 год, то мальчику десять лет. А на четырнадцатом этаже был 1985-й, и колдун утверждал, что ему сорок... Как такое возможно?

Жуань Ланьчжу окинул комнату взглядом. Лин Цзюши первым заметил появившийся на столе календарь. Нахмурившись, он подошёл, поднял его и сдул скопившуюся пыль, из-за чего воздух вокруг мгновенно заволокло серой взвесью.

Жуань Ланьчжу и Тань Цзаоцзяо с отвращением замахали руками, отгоняя пыль. Ань Ваньци стояла чуть позади и не приближалась, опасаясь выдать себя, просто опираясь спиной о косяк двери и наблюдая за происходящим.

— Временная шкала не сходится.

Жуань Ланьчжу прекрасно понял мысль Лин Цзюши.

— Неужели тот мальчик вовсе не он?

Столкнувшись с таким открытием, Лин Цзюши перевернул все свои прежние догадки и с недоумением посмотрел на Жуань Ланьчжу.

— Должно быть, он. Это лицо: у десятилетнего те же самые характерные черты, что и у сорокалетнего.

Скрестив руки на груди, Жуань Ланьчжу погрузился в раздумья, не сводя глаз с календаря в руках Лин Цзюши.

— Что за чёрт, едва вошли, а кожа уже жутко чешется... Братец Лин-лин, тебе не кажется, что мы будто постарели на несколько лет?

Тань Цзаоцзяо знала, что за их ходом мыслей ей не поспеть, поэтому сразу уловила изменения в собственном самочувствии, к которому была чувствительнее всего.

— Постарели?

— Угу.

Лин Цзюши озадаченно посмотрел на Тань Цзаоцзяо, которая ожесточённо растирала кожу, а та лишь утвердительно закивала.

— Четырнадцатый этаж — 1985 год, здесь — 2010-й. Стоит нам спуститься на седьмой этаж, как мы начнём стремительно стареть. Получается, в этом здании сосуществуют два временных пространства... нет, если бы их было всего два, колдуну никак не могло быть сорок лет. Должно быть третье!

Глядя на календарь, а затем на Жуань Ланьчжу, Лин Цзюши в один миг связал воедино несколько разрозненных деталей, хотя кое-какие обрывки всё ещё висели на краю сознания, отказываясь вставать на места.

— Пошли, время в этом здании перепуталось. Идём к старухе на первый этаж.

— Пошли.

Жуань Ланьчжу всегда шёл в ногу с анализом Лин Цзюши — он с полуслова понял, какие три временных пространства имел в виду его спутник.

http://bllate.org/book/22440/2357693