Готовый перевод The Deadly Game: I'm Just Here for the Sweetness / Смертельная игра: я здесь ради шиппинга: Глава 19

— Ну всё, спи, не волнуйся.

Жуань Ланьчжу успокаивающе погладил Лин Цзюши. Лин Цзюши смотрел прямо в глаза Жуань Ланьчжу — в них отражался только он один, никого больше. Лин Цзюши внезапно почувствовал, как тревога отступила, и они вдвоем легли спать дальше.

Ань Ваньци, наблюдая за тем, как они делят одно ложе, неожиданно ощутила прилив умиротворения — словно мать, всю жизнь беспокоившаяся о судьбе сына, наконец-то увидела его счастливым.

— Ранние вы пташки, однако.

Проснувшись рано утром, Ань Ваньци увидела, что остальные трое уже на ногах. Ничуть не смутившись, она сладко потянулась и, всё еще сонная, выбралась из постели.

— А у тебя нервы стальные, — съязвила Тань Цзаоцзао, сидя перед зеркалом и поправляя макияж.

— Ой, да ладно тебе. У нас же есть брат Мэн и брат Цзюши, чего бояться?

Ань Ваньци встала, подошла к Тань Цзаоцзао, достала из сумки влажную салфетку, протерла лицо и принялась успокаивать подругу.

— Смотрю, Чжу Мэн тоже неплохо выспался. Вы двое прямо соревнуетесь, кто крепче спит.

Она хотела добавить: как отец с дочерью, уж больно похожи, но побоялась — оставила эту мысль при себе.

— Ладно, идемте.

Жуань Ланьчжу поднялся, открыл дверь и приготовился выйти. Лин Цзюши последовал за ним.

— Идем-идем!

Ань Ваньци поспешила следом, пристроившись за спиной Лин Цзюши.

— Подождите меня!

Тань Цзаоцзао второпях закончила макияж и бросилась догонять остальных.

***

— Не глазейте, ешьте.

Никто за столом не спешил брать палочки. Колдун поставил на стол блюдо с овощами и произнес эту фразу. Все посмотрели на еду, но аппетита ни у кого не было. Ань Ваньци первой взяла кусок хлеба и откусила.

Жуань Ланьчжу, нахмурившись, последовал её примеру. Лин Цзюши с неприязнью покосился на хлеб, потом на Жуань Ланьчжу, но, увидев, что тот ест, тоже взял свой кусок.

— Ешьте, в Двери нельзя предъявлять слишком много требований.

Увидев, что Тань Цзаоцзао всё еще не притронулась к еде, Ань Ваньци подбодрила её, и та наконец взяла хлеб.

— Кто положил иголку мне в миску?!

Опоздавший Чжун Чэнцзянь, еще не успев толком протереть заспанные глаза, сел за стол и начал есть. Вдруг его лицо исказилось, он начал давиться, и через мгновение, с полным ртом крови, выплюнул иголку.

— Это ты сделал? — он окинул всех взглядом, а затем уставился на Тан Яояо с нескрываемой злобой.

— Ты что... совсем с ума сошел?!

Тан Яояо, которую вывела из себя его выходка, хотела было взорваться, но, заметив краем глаза колдуна на кухне, сдержалась.

— Вы же вроде как союзники, нет?

Глядя на их перепалку, Жуань Ланьчжу и Лин Цзюши синхронно покачали головами. Жуань Ланьчжу не упустил случая съязвить:

— Если хочешь быть дураком — будь, но не впутывай других. Кашу наложили до того, как мы пришли, места каждый занимал сам. Кто же знал, что ты сядешь именно туда? — с досадой бросила Тан Яояо.

— Тогда кто?!

Чжун Чэнцзянь перевел взгляд на Ань Ваньци — в этой группе он больше всего конфликтовал именно с ней.

— На меня-то чего смотреть? Если бы я хотела тебя прикончить, разве мне понадобилось бы подкладывать иголку? — небрежно бросила Ань Ваньци, даже не взглянув в его сторону.

— Ты опоздал, — сухо пояснил Лин Цзюши.

— Ну опоздал, и что? — Чжун Чэнцзянь, похоже, был не в состоянии мыслить логически.

— Именно потому, что ты опоздал, мы все подумали, что это твое место. Целью того человека был определенно ты, — Лин Цзюши проявил терпение, объясняя всё по полочкам.

— Это я?! Пусть только попробует подойти! Пусть идет на меня!

Чжун Чэнцзянь, похоже, решил выплеснуть всю свою утреннюю ярость и швырнул иголку на стол. Тань Цзаоцзао вздрогнула, а остальные посмотрели на него как на умалишенного.

— Это ты, твою мать, положил иголку мне в миску?!

В этот момент колдун вышел из кухни с тарелкой. Чжун Чэнцзянь вскочил, ткнул в него пальцем и потребовал ответа.

— Что ты сказал?

Вопрос был задан спокойно, но на лице колдуна играла возбужденная улыбка.

— Я спрашиваю, это ты подложил иголку в мою миску?

Чжун Чэнцзянь продолжал неистовствовать, как пороховая бочка. Жуань Ланьчжу и Ань Ваньци с интересом наблюдали за этой сценой, а Тан Яояо и Тань Цзаоцзао испуганно переводили взгляды с одного на другого.

— Сядь, — Лин Цзюши, вздохнув, попытался удержать Чжун Чэнцзяня от глупостей и потянул его за рукав.

— Да пошел ты! Вы тут все смерти боитесь, что ли?!

Чжун Чэнцзянь грубо оттолкнул Лин Цзюши. Лицо Жуань Ланьчжу мгновенно похолодело, он посмотрел на Чжун Чэнцзяня с ледяной яростью. Ань Ваньци уже была готова проучить хама, но следующее действие Чжун Чэнцзяня заставило её остаться на месте — она лишь приподняла бровь, наблюдая за развитием событий. Чжун Чэнцзянь схватил со стола нож и направил его на колдуна. Это было самоубийство, Ань Ваньци даже не нужно было вмешиваться.

— Не делай глупостей! — Тан Яояо поспешила его остановить. Не из жалости, а чтобы он не потянул её за собой в могилу.

— Я прирежу тебя, клянусь, я тебя прирежу!

Колдун с невозмутимым видом поставил тарелку, посмотрел на Чжун Чэнцзяня и ловко выхватил нож из его рук.

— Эй, разве не говорили, что он может убить, только если разобьется яйцо? Мое яйцо целое!

Лишившись ножа, Чжун Чэнцзянь словно пришел в себя. Дрожа, он посмотрел на Жуань Ланьчжу и Тан Яояо. Лин Цзюши с сомнением взглянул на Жуань Ланьчжу, но тот лишь покачал головой, и Лин Цзюши успокоился. Ань Ваньци невозмутимо доедала завтрак, а Тань Цзаоцзао и Тан Яояо, боясь поднять глаза, уткнулись в тарелки.

— Тогда я могу сначала разбить твое яйцо, а потом убить тебя. Верно? — колдун с улыбкой наклонился к самому лицу Чжун Чэнцзяня, угрожающе понизив голос.

— Я... мне всего двадцать шесть, у меня даже девушки не было. Может, пощадишь?

Чжун Чэнцзянь, видя перед собой лицо колдуна, дрожал всем телом.

— Что ты сказал? — колдун улыбнулся еще шире и с издевкой переспросил.

— Я говорю, можешь меня пощадить?

Колдун уже собрался проучить наглеца, как вдруг из гостиной донесся звук разбитого яйца. Улыбка мгновенно сползла с его лица.

— Я же говорил не разбивать яйца! — колдун с яростным криком бросился к трем сестрам.

— Я не хочу играть, я хочу домой!

— И я не хочу, я тоже ухожу!

Следом за старшей сестрой, вторая тоже разбила яйцо. Ань Ваньци посмотрела на сестер — это было спасение для Чжун Чэнцзяня... или, вернее, для всех Прошедших.

— Вы никуда не пойдете! — колдун в ярости схватил вторую сестру за руки. Но тут и третья сестра разбила свое яйцо. Она промолчала, но её поступок говорил сам за себя.

Колдун, уже готовый пустить в ход кулаки, замер, увидев, что это сделала младшая. Он с яростью развернулся, ушел на кухню и вернулся с новыми яйцами.

— Возьмите! Быстро возьмите!

Сначала сестры не хотели брать, но колдун снова заорал на них, и им пришлось подчиниться.

— Время вышло! По комнатам!

Колдун взглянул на часы — время еще не вышло, но ему было плевать. Он погнал их в комнаты. Сестры больше не спорили и покорно ушли, колдун последовал за ними.

— Я... я что, спасен? — Чжун Чэнцзянь, всё еще дрожа, сел на стул и с трудом выдавил вопрос, глядя на Жуань Ланьчжу.

— Ты спасен только на этот раз. С твоей безрассудностью смерть — лишь вопрос времени, — без обиняков отрезала Тан Яояо.

— Тебе стоит поблагодарить сестер, они только что спасли тебе жизнь, — Ань Ваньци допила кашу, небрежно вытерла рот и усмехнулась.

— В смысле? — Тань Цзаоцзао не поняла.

— Колдун уже был готов расправиться с ним, но сестры разбили яйца. Его внимание переключилось, и он забыл о дерзости Чжун Чэнцзяня, — пояснила Ань Ваньци, кивнув в сторону, где скрылись сестры и колдун.

— ...

Лин Цзюши кивнул в знак согласия — он подумал о том же.

— Похоже, отношение колдуна к сестрам... какое-то особенное.

Лин Цзюши задумался и посмотрел на Жуань Ланьчжу. Тот тоже кивнул, погрузившись в раздумья.

— Пальцы на руке разной длины, так что ничего удивительного, что он относится к ним по-разному, — Тань Цзаоцзао не видела в этом ничего важного. Во многих семьях всегда есть любимчики.

— Не упустили ли мы ключевую подсказку в истории про Фильхерскую птицу? — Лин Цзюши наклонил голову, глядя на Жуань Ланьчжу. Тот тоже размышлял — эта Дверь была действительно странной.

— Он неуязвим для оружия, но я заметил у него на руке свежий ожог. Видимо, получил, когда готовил. Может, он боится огня? — Жуань Ланьчжу понимал, что нельзя терять время: завтра вечеринка по случаю дня рождения, что произойдет после — неизвестно.

— Точно! В книге же сказано, что колдун в конце сгорел. Это и есть подсказка.

— По крайней мере, это доказывает, что у него есть слабое место.

Слова Жуань Ланьчжу словно прояснили мысли Лин Цзюши, и он наконец связал всё воедино.

— Завтра вечеринка, попробуем.

— Хорошо, — Жуань Ланьчжу никогда не отказывал Лин Цзюши.

— Мы... мы будем рисковать жизнью? — дрожащим голосом спросил Чжун Чэнцзянь.

— То, что ты еще жив — уже чудо. Помолчи, — Ань Ваньци бросила на него презрительный взгляд, и он тут же замолчал.

***

— Как думаешь, эта Дверь не кажется тебе странной?

Весь день они провели в комнате. Ключи от низкоуровневых Дверей обычно находились рядом с Хранителем или были связаны с ним. История была неполной, но у них появился план.

Тань Цзаоцзао и Ань Ваньци уже спали на полу, Жуань Ланьчжу лежал рядом — непонятно, спал он или нет. Лин Цзюши сидел на кровати, вертя в руках яйцо. Он чувствовал, что всё происходящее в Двери — какая-то бессмыслица.

— Вроде всё просто, но мы быстро нашли историю колдуна, догадались, что разбитое яйцо — табу. Столько подсказок, но почему всё кажется таким запутанным? — Лин Цзюши был явно встревожен.

— Ты хочешь сказать, что сестры — не табу, но они постоянно спрашивают, кто из них кто? — Жуань Ланьчжу открыл глаза и посмотрел на встревоженного Лин Цзюши.

— Да. Исходя из истории про Фильхерскую птицу, мы знаем, что ключ у колдуна, мы нашли выход... но что не так с тройняшками? Ведь именно они дали нам информацию о выходе.

— Многие вещи соответствуют здравому смыслу, но иногда здравый смысл нас же и ограничивает, — тихо успокоил его Жуань Ланьчжу.

— Я понимаю, но боюсь, что информация о том, что огонь может сжечь колдуна — это лишь ловушка здравого смысла. А если огонь на него не подействует?

Лин Цзюши не мог успокоиться. Подсказки то складывались в общую картину, то рассыпались.

— В любом случае, в большинстве историй монстры погибают от огня.

Жуань Ланьчжу молча смотрел на Лин Цзюши, нежно успокаивая его, как разбушевавшегося котенка.

— Это здравый смысл! Здравый смысл! Так стоит нам в него верить или нет?!

Котенок не желал успокаиваться.

— Не забивай голову, поспи.

Лин Цзюши сердито повернулся к Жуань Ланьчжу, но, встретившись с его мягким, теплым взглядом, мгновенно обмяк. Лин Цзюши вздохнул и лег, повернувшись на бок к Жуань Ланьчжу. Тот закрыл глаза, собираясь вздремнуть.

— А где твое яйцо? — Лин Цзюши посмотрел на дыру в стене, словно что-то вспомнив, сел и достал из кармана свое яйцо.

— Зачем? — удивился Жуань Ланьчжу.

— Это не мое яйцо. На моем была черная точка.

Лин Цзюши протянул яйцо Жуань Ланьчжу. Тот удивленно посмотрел на него, а затем, осознав всё, сел на кровати с выражением лица: что ж, признаю.

— Значит, он всё это время охотился за мной?

Поняв объяснение Жуань Ланьчжу, Лин Цзюши осознал, почему в ту ночь, когда разбилось яйцо Жуань Ланьчжу, стальной шип вонзился в него самого.

— Хотел поменяться яйцами, чтобы он переключился на меня, но он всё равно следил за тобой. Вот незадача, — Жуань Ланьчжу повертел в руках свое яйцо.

— Забирай.

Лин Цзюши вернул яйцо Жуань Ланьчжу, а себе взял то, что было с трещиной.

— Ты что делаешь?

— Ой, рука соскользнула!

— С ума сошел?!

— А ведь можно было съесть, какая жалость!

Пока Лин Цзюши о чем-то размышлял, Жуань Ланьчжу посмотрел на свое яйцо, небрежно бросил его на пол и притворился, что ему очень жаль. Лин Цзюши обернулся на звук, но было уже поздно. Он вцепился в руку Жуань Ланьчжу, глядя на него жалобными глазами щенка. Жуань Ланьчжу лишь улыбнулся.

— Переживаешь за меня? — Жуань Ланьчжу посмотрел на руку Лин Цзюши, сжимающую его предплечье. В его голосе звучала радость, ни капли страха из-за разбитого яйца.

— На самом деле я давно хотел спросить: ты так обо мне заботишься только ради того, чтобы я вступил в «Черный обсидиан»? — Лин Цзюши посмотрел на него серьезно.

— Ты талантлив, я хочу дружить с тобой. Не каждый может стать моим другом, — Жуань Ланьчжу с кокетливой улыбкой, словно капризный ребенок, ответил Лин Цзюши.

— Ты ведь вошел в эту Дверь только ради того, чтобы помочь мне, да?

Лин Цзюши рассмеялся. Этот человек... порой он кажется таким милым.

— Не льсти себе. Я здесь ради Сюй Сяочэн. К тому же, тебе не нужно вешать на себя столько моральных обязательств. Я, как глава организации «Прошедшие», лидер, легенда мира Дверей, обязан выяснить, почему в такой простой Двери, как эта, гибнет столько людей.

Жуань Ланьчжу смотрел на Лин Цзюши. Он знал, что этот человек слишком много думает и слишком близко всё принимает к сердцу. Он не хотел, чтобы Лин Цзюши так мучился, поэтому нашел легкий ответ, чтобы успокоить его.

http://bllate.org/book/22440/2357692