Окружающие твердили, как повезло Сунь Сянпину. Тот, громко рассмеявшись, похлопал Сунь Цзиня по плечу и велел занять место рядом с Сунь Синланем.
Сунь Цзинь поздоровался с гостями и сел там, где было указано.
Живот Юань Я еще не был заметен, видимо, срок был совсем небольшим. Она подошла к Сунь Цзиню, перекинулась с ним парой фраз и попросила братьев не спешить и продолжать трапезу.
Сунь Цзинь уставился в свою тарелку, боясь даже краем глаза задеть Сунь Синланя. Вокруг царило оживление, но ему хотелось лишь поскорее покончить с едой и уйти.
Вдруг он почувствовал, как что-то коснулось его голени. Сначала Сунь Цзинь решил, что кто-то случайно задел его, и отодвинул ногу, но контакт повторился. Это было не похоже на случайный удар — скорее на настойчивое поглаживание.
Сунь Цзинь замер, боясь пошевелиться. Он лишь чуть повернул голову в сторону Сунь Синланя, но тот с бесстрастным лицом продолжал жевать.
— Не сходи с ума, — прошептал Сунь Цзинь.
В его взгляде, брошенном в сторону брата, читался упрек, но из-за мягких черт лица это выглядело скорее странно притягательно. Сунь Синлань, потягивая вино, искоса посмотрел на него с нечитаемым выражением.
Последние дни были для Сунь Цзиня настоящим кошмаром. Он жил в постоянном страхе, опасаясь, что Сунь Синлань натворит бед, набросившись на Тан Миня или Хань Чжо. Глядя на живот Юань Я, он невольно переживал и за нее. Что до него самого, то ничего хуже уже случиться не могло — если только смерть.
Празднование дня рождения шло своим чередом. Сунь Синлань вел себя тихо: отложив палочки, он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и с безучастным видом наблюдал за тем, как Сунь Сянпин обнимал Юань Я, смеясь и общаясь с гостями, словно посторонний наблюдатель.
Сунь Цзинь собирался уйти сразу после ужина, но не мог сейчас испортить настроение отцу, поэтому остался сидеть, поклевывая фрукты.
— Вот это — настоящая семья из трех человек, — внезапно произнес Сунь Синлань.
Сунь Цзинь, смотревший в свой стакан с напитком, замер, но ничего не ответил.
Когда банкет закончился, Сунь Цзинь уже собирался уходить, но Сунь Сянпин окликнул его:
— Сяо Цзинь, поехали домой вместе. Твоя тетя Юань приготовила пирожные, возьмешь с собой в общежитие.
Юань Я ласково улыбнулась ему. Рядом стояли другие гости, осыпая Сунь Сянпина льстивыми фразами вроде «Ну и везет же вам, старина Сун» или «В вашем доме теперь такая радость». Отец сиял от гордости и удовлетворения. Сунь Цзинь понимал: если он сейчас откажется, то ничем не будет отличаться от прежнего Сунь Синланя. Но если последнему такие выходки были свойственны по натуре, то отцу это могло лишь досадить, а от него самого Сунь Сянпин ждал иного поведения.
Сунь Цзинь чувствовал себя жалким: зная, что не имеет веса и положения в этой семье, он все равно не мог не заботиться о репутации отца.
Сунь Синлань стоял в стороне и холодно наблюдал за ним. Сунь Цзинь посмотрел на цветущего от счастья отца и кивнул:
— Хорошо, спасибо, тетя.
По приезде домой Юань Я отправилась на кухню за пирожными. Сунь Сянпин, Сунь Цзинь и Сунь Синлань расположились в гостиной. Отец начал расспрашивать Сунь Цзиня о делах в университете, о планах на стажировку. Разговор казался пустой формальностью.
О переезде за границу Сунь Сянпин пока не заговаривал, что было ожидаемо, но о беременности Юань Я он так и не обмолвился ни словом. Все гости на банкете знали об этом, но отец, его собственный отец, так и не счел нужным сказать об этом сыну. Словно в глазах Сунь Сянпина это было чем-то настолько очевидным, что Сунь Цзинь должен был догадаться сам, а упоминать об этом специально — излишне.
Сунь Синлань сидел на другом диване и молчал. Сунь Сянпин, выпив вина, начал понемногу клевать носом. Подоспели пирожные: Юань Я сложила порцию для Сунь Цзиня в коробочку, а остальное подала на стол, чтобы они могли попробовать.
Сунь Цзинь съел кусочек и улыбнулся Юань Я:
— Спасибо, тетя, очень вкусно.
— Я собрала тебе целую коробку, возьмешь в общежитие, — улыбнулась она. — Захочешь еще — говори, я приготовлю.
— Угу, — кивнул Сунь Цзинь.
Приехал водитель. Сунь Сянпин и Юань Я засобирались.
— Поздно уже, Сяо Цзинь, оставайся ночевать, — предложил отец.
Сунь Цзинь тут же перевел тему:
— Вы идите осторожнее, не споткнитесь о порог.
Они сели в машину. Юань Я из окна крикнула:
— Сяо Цзинь, не забудь пирожные на кухне, в синей коробке!
— Хорошо, счастливого пути, — ответил Сунь Цзинь.
Когда он вернулся в дом, Сунь Синлань все еще сидел на диване. Сунь Цзинь поспешно направился к кухне, но вдруг услышал:
— Подожди.
Сунь Цзинь остановился.
Сунь Синлань подошел к нему, слегка наклонился, заглядывая в глаза, и спросил:
— Брат, поднимешься со мной наверх?
Сунь Цзинь посмотрел на него, не проронив ни слова.
— Либо наверх, либо здесь, на диване — в гостиной три камеры. А если думаешь, что справишься со мной, можешь попробовать прорваться силой, — в глазах Сунь Синланя читался живой интерес, словно он рассматривал добычу, загнанную в ловушку.
Сунь Цзинь, все так же молча, направился к лестнице.
Сунь Синлань не спеша последовал за ним. Когда брат вошел в комнату и попытался быстро закрыть дверь, Сунь Синлань толкнул ее и вошел внутрь.
В комнате было темно. Сунь Цзинь не успел отойти, как Сунь Синлань схватил его за руки, притянул к себе, надавил на затылок и жадно поцеловал.
Сунь Цзинь не отвечал, но и не сопротивлялся. Его толкнули на кровать, и он позволил Сунь Синланю терзать свои губы, чувствуя, как рука брата проникает под рубашку, скользя по талии.
Внезапно Сунь Цзинь обвил руками шею Сунь Синланя и, приподняв ногу, обхватил его за пояс. Сунь Синлань, казалось, на секунду замер, а затем в нем словно что-то вспыхнуло. Он начал целовать его еще глубже, расстегивая пуговицы на рубашке и касаясь его груди.
В темноте отчетливо слышались сбивчивое дыхание и звуки их борьбы. Сунь Цзинь, обнимая брата, перевернулся и оказался сверху. Тяжелое дыхание Сунь Синланя заполнило всё пространство. Рука брата скользила вдоль позвоночника Сунь Цзиня, проникая под пояс брюк, двигаясь все ниже. В тот миг, когда пальцы Сунь Синланя были готовы коснуться самой сокровенной точки, Сунь Цзинь внезапно поднял руку. Раздался резкий щелчок, в полумраке что-то блеснуло, и пламя страсти мгновенно захлебнулось запахом крови. Мир затих — так тихо, что стала слышна дрожь в каждом выдохе.
Спустя несколько секунд, оцепенение прошло. Сунь Цзинь, весь дрожа, сполз с кровати и на ощупь нашел выключатель. Зажегся свет. Сунь Синлань лежал на кровати, и на его рубашке, прямо на груди, расползалось яркое, пугающее пятно крови.
Сунь Цзинь знал, что брат жив — он только что лежал на нем и слышал его дыхание. Но с того самого момента, как лезвие вошло в плоть, Сунь Синлань не издал ни звука, не оказал никакого сопротивления. В полубреду Сунь Цзиню показалось, что брат действительно умер. Он в панике зажег свет, желая убедиться в обратном, хотя прекрасно понимал, что тот не умрет так просто.
С глухим стуком окровавленный складной нож выпал из рук Сунь Цзиня. Он увидел, как Сунь Синлань медленно садится, и кровь, стекая из раны, чертила на рубашке багровую дорожку.
Сунь Синлань смотрел на него с пустым лицом — казалось, он не чувствовал боли и не злился. Он выглядел как чужой человек, и это пугало Сунь Цзиня больше, чем что-либо другое.
— Почему ты вынудил меня… — прохрипел Сунь Цзинь, прислонившись к стене, его голос дрожал. — Сунь Синлань, почему ты не можешь оставить меня в покое… Ты доволен теперь, когда я стал убийцей и сошел с ума?
К концу фразы он уже рыдал, захлебываясь слезами:
— Ты загоняешь меня в могилу! Сунь Синлань, прошу, отпусти меня…
Сунь Синлань прижал руку к ране, посмотрел на испачканные кровью пальцы и двинулся к Сунь Цзиню.
— Убирайся!! — закричал обессиленный Сунь Цзинь, обливаясь слезами. — Не смей подходить ко мне, мне тошно от тебя!
Он сполз по стене на пол, вцепившись пальцами в волосы:
— Разве я еще недостаточно несчастен? У меня больше нет дома, Сунь Синлань, умоляю, пощади меня…
Он слишком долго сдерживался. Он не хотел причинять брату вред, но больше не мог выносить этой пытки.
Сунь Синлань присел перед ним на корточки, протянул чистую руку, стер слезы с уголков глаз Сунь Цзиня и застегнул две верхние пуговицы на его рубашке.
— Тебе не нужно было так поступать, — спокойно сказал Сунь Синлань. — Я догадался, что ты что-то задумал, еще когда ты согласился пойти со мной. Ты очень плохой актер.
Сунь Цзинь поднял покрасневшие глаза и впился взглядом в брата. Тот всегда был таким пугающим: хладнокровный наблюдатель, готовый рискнуть жизнью, лишь бы до конца играть роль безумца.
— Сунь Цзинь, веришь или нет, — Сунь Синлань подался вперед и прошептал, — со временем я стану единственным твоим родственником.
Сунь Цзинь, стиснув зубы до боли, выдохнул:
— Никогда.
Сунь Синлань лишь безразлично усмехнулся:
— Брат, в следующем месяце я уезжаю за границу.
Он наклонился и поцеловал Сунь Цзиня в заплаканную щеку, после чего поднялся и, прижимая руку к ране на рубашке, пропитанной кровью, вышел из комнаты.
В помещении воцарилась тишина. Сунь Цзинь, всхлипывая, подался вперед и уткнулся лбом в пол. Слезы капали на ковер. Он чувствовал странное облегчение, но вместе с тем — словно угодил в клетку, из которой нет выхода.
Что ж, теперь он тоже стал безумцем.
http://bllate.org/book/22345/2341096
Готово:
