Император действительно подсыпал ей лекарство, но, судя по результатам прежних осмотров у придворного лекаря Ян, дозировка была слишком высокой.
Бай Юань подозревала, что именно этот старый хрыч Ван Шуньань, прикрываясь именем императора, увеличил ей порцию лекарства.
Лицо Ван Шуньаня потемнело. Он меньше всего на свете хотел, чтобы гуйфэй забеременела, но раз уж разговор зашел так далеко, его дальнейшие расспросы выглядели бы неуместно.
Он отступил на шаг и сложил руки в поведении:
— Тогда этот раб возвращается к Его Величеству с докладом.
Всю дорогу обратно он ломал голову над тем, как поступить, но сколько ни думал, лучшего выхода не нашел.
Вернувшись, он сразу же опустился на колени перед Сяо Чэнъюем:
— Ваше Величество, этот раб плохо справился с поручением, уповаю на ваше наказание.
Сяо Чэнъюй даже не поднял головы и холодно спросил:
— Что такое?
— Отвар, который Ваше Величество велел передать во Дворец Юйфу, матушка гуйфэй лично выплеснула. И что теперь делать?
Услышав это, Сяо Чэнъюй на мгновение замер, но затем снова принялся писать кистью:
— Оставь. Раз она нездорова, в этот раз не хочет пить — пусть так.
Ван Шуньань не ожидал, что император ответит подобным образом, и с неуверенностью в голосе спросил:
— Ваше Величество, а вдруг…
Сяо Чэнъюй поднял голову, вперив в него взгляд, и от его тона повеяло холодом:
— Если язык стал слишком длинным — его укорачивают. Если руки загребущие — их рубят.
Ван Шуньань от этих слов затрясся, как мел на ветру. Он понял, что сболтнул лишнего и уже вызвал недовольство императора.
Но что поделать? Если бы Шэнь Сюньэр оказалась хоть на что-то способна и смогла удержать императора.
Если бы Четвертый принц был хоть на что-то способен, заставив Дэ-фэй отдать за него все силы.
Разве стал бы он снова и снова заводить разговор перед императором?
Сяо Чэнъюй долго смотрел на него:
— Вставай. Впредь следи за своим языком.
Сказав это, он почувствовал некоторое раздражение и швырнул кисть обратно на стол — чернила густым пятном расплылись по докладу.
Он потер переносицу и лишь спустя долгое время глухо произнес:
— Больше не носи к гуйфэй ничего подобного.
Он действительно не хотел, чтобы у Бай Юань были дети, но это касалось лишь прежних его мыслей.
Когда Бай Яотин падет и Резиденция генерала придет в упадок, он все же очень надеялся завести ребенка с Бай Юань, пусть даже это будет девочка.
Однако если продолжать пить такое лекарство, а Бай Юань тем временем постареет, в будущем он уже не сможет получить ребенка, даже если захочет.
Ван Шуньань почувствовал себя так, будто его поразил громовой удар. Он медленно поднял взгляд на императора:
— Этот раб понял.
Ближе к вечеру Сяо Чэнъюй все же отправился во Дворец Юйфу. Бай Юань лежала на кушетке для наложниц и даже не думала вставать.
Ей действительно было нехорошо: не прошло и сорока с лишним дней, как у нее начался токсикоз.
То немногое, что она съела в обед, ее вытошнило после полудня, и теперь аппетита не было вовсе.
Увидев входящего Сяо Чэнъюя, Бай Юань отвернулась к стене:
— Ваше Величество, не подходите, я боюсь передать вам свою болезнь.
Сяо Чэнъюй, казалось, ничуть не смутился, подошел прямо к ней и приложил руку ко лбу:
— Лоб чуть горячий, что говорит лекарь?
Бай Юань молчала, и Сяо Чэнъюй перевел взгляд в сторону.
Тинсюэ торопливо шагнула вперед:
— Докладываю Вашему Величеству, лекарь говорит, что у матушки просто рецидив болезни, нужно спокойно отлежаться несколько дней, и все пройдет.
Только тогда Сяо Чэнъюй успокоился, протянул руки, поднял Бай Юань и посадил ее к себе на колени:
— И вправду хочешь прогнать меня?
Бай Юань чувствовала не только тошноту, но и тяжесть на душе — ее переполняла обида, хотя она толком и не понимала, на что именно обижается.
Слезы помимо ее воли покатились из глаз:
— О-о-у, этот раб… ваша наложница правда не хочет, чтобы Ваше Величество оставались.
Сяо Чэнъюй замер. Он никогда прежде не видел плачущей гуйфэй, и от этого зрелища его сердце словно сжалось чьей-то невидимой рукой.
Прежде он никогда не испытывал ничего подобного. Он опустил голову, глядя на прижавшуюся к нему женщину:
— Из-за чего ты плачешь? Кто тебя обидел? Скажи мне, я этого так не оставлю.
Даже если была виновата гуйфэй, это не имело значения — с каких пор чужакам позволено обижать его любимую наложницу?
Бай Юань изо всех сил зарылась лицом ему в грудь:
— Никто меня не обижает, просто мне кажется: я так долго ждала, пока Вашему Величеству станет лучше, а мое собственное тело снова начинает подводить.
— Ничего страшного, если ты хвораешь, я вовсе не брезгую.
Поплакав немного в одиночестве, Бай Юань успокоилась. Она покачала головой и произнесла со всей серьезностью:
— Ваше Величество, возвращайтесь.
Сяо Чэнъюй не смог переубедить ее, немного поуговаривал и был вынужден уйти.
Не успел он отойти далеко от Дворца Юйфу, как заметил вдали две фигуры — взрослого и ребенка, — о чем-то беседующих друг с другом. Их звонкий смех был отчетливо слышен.
С первого взгляда он узнал Четвертого принца, а подойдя ближе, разглядел и другого человека:
— Талантливая госпожа Шэнь, почему вы здесь?
Шэнь Сюньэр спешно поклонилась:
— Отвечаю Вашему Величеству, эта наложница услышала, что сестрица гуйфэй приболела, и захотела навестить ее. По дороге я встретила Четвертого принца и немного поговорила с ним.
Четвертый принц тоже поспешно сложил руки:
— Этот сын приветствует императора-отца.
— Мм.
Сяо Чэнъюй задумался:
— Гуйфэй сейчас отдыхает, не стоит ее беспокоить.
Услышав это, Шэнь Сюньэр подняла голову, глядя на него невинным взглядом:
— Ваше Величество, а что лекари говорят о здоровье сестрицы гуйфэй? Эта наложница… эта наложница так переживает.
Сяо Чэнъюй сначала почувствовал раздражение, но, опустив взгляд на ее лицо, столь похожее на лицо гуйфэй, все же объяснил:
— Все в порядке, отдохнет пару дней и поправится. Вставай.
Шэнь Сюньэр словно отлегло от сердца, и она медленно поднялась.
В этот момент Четвертый принц обо что-то споткнулся и невольно толкнул стоявшую рядом Шэнь Сюньэр прямо вперед.
Сяо Чэнъюй проявил молниеносную реакцию, подхватил ее за талию, и Шэнь Сюньэр по инерции уткнулась ему в грудь.
Четвертый принц испуганно замер и тут же поклонился:
— Этот сын заслуживает смерти, я случайно толкнул талантливую госпожу Шэнь, не ушиблась ли она?
Сяо Чэнъюй помог ей выпрямиться:
— Безобразие, как можно быть таким неуклюжим?
Шэнь Сюньэр ухватилась за его рукав:
— Четвертый принц не виноват, уже стемнело, немудрено и не разглядеть ничего.
Сяо Чэнъюй бросил это замечание скорее со зла и теперь не собирался допытываться дальше.
Он отпустил ее, как только она твердо встала на ноги, но в следующее мгновение Шэнь Сюньэр снова пошатнулась и начала падать, так что ему пришлось во второй раз обнять женщину за талию.
Шэнь Сюньэр посмотрела на него с тревогой на лице:
— Ваше Величество… Ваше Величество, кажется, я подвернула ногу.
Заметив это, Четвертый принц выступил вперед:
— Во всем виноват этот сын, позвольте мне проводить талантливую госпожу Шэнь.
Ощущая, как тело женщины в его объятиях мелко дрожит, Сяо Чэнъюй понял, что она, судя по всему, серьезно повредила ногу.
К тому же, с какой стати принцу провожать наложницу? Даже если в прошлом она спасла ему жизнь, сейчас это было неуместно.
Он вздохнул:
— Ладно, идти недалеко, я сам тебя провожу.
С этими словами он подхватил ее на руки и зашагал в сторону Павильона Нинсян.
На следующий день все уже знали, что Сяо Чэнъюй снова не ночевал во Дворце Юйфу; и хотя этой женщиной оказалась Шэнь Сюньэр, наложницы все равно испытывали неприятный осадок.
В душе они ворчали: почему это императору обязательно нравится именно такой тип женщин?
Сяо Чэнъюй и сам толком не понял, как это произошло. Всю дорогу он вдыхал исходивший от женщины аромат и на какое-то время потерял голову.
А ведь придворный лекарь Цянь предупреждал его: хотя болезнь отступила, по возможности все же стоит воздерживаться от близости с наложницами.
И за эти два дня Глава Цянь еще сильнее пропилил ему монах своими поучениями.
Ближе к полудню разнеслась новая весть: талантливая госпожа Шэнь была возведена в ранг Красавицы Шэнь.
В то время как обитательницы других дворцов уже предвкушали, как будут злорадствовать над Бай Юань, император неожиданно отправил в гарем несколько огромных сундуков с наградами.
Один сундук достался Павильону Нинсян, а все остальные были отправлены во Дворец Юйфу.
Глядя на эти сундуки, Шэнь Сюньэр хоть и нашла среди них немало хороших вещей, в душе все же испытывала раздражение.
Но затем она снова улыбнулась:
— Все они — люди с недалеким умом. Когда придет мое время… у меня будет все, что пожелаю.
Бай Юань поступила иначе: получив дары, она даже не велела открывать сундуки, а сразу приказала Вань Юэ запечатать их и снести на склад, строго настрого наказав охранять его.
Весь этот месяц как при дворе, так и в гареме стояло необычайное затишье — прямо как перед бурей.
Сяо Чэнъюй тоже несколько раз заглядывал в гарем: каждый раз он просто навещал Бай Юань и уходил, хотя однажды все-таки заглянул в Павильон Нинсян.
В тот день, когда Сяо Чэнъюй только вернулся из гарема в Зал Янсинь, Вэй Цы и заместитель командира Цзиньивэй Цинь Гуан пришли с докладом:
— Столь поздно, неужели случилось что-то важное?
Вэй Цы пристально всмотрелся в лицо императора, пряча таившуюся на дне глаз ненависть, и опустил голову.
Первым заговорил Цинь Гуан:
— Докладываю Вашему Величеству, этот подданный по вашему приказу вел тщательное расследование вашей недавней болезни и кое-что обнаружил.
— О?
Сяо Чэнъюй тут же посерьезнел:
— Говори.
— В ходе расследования этот подданный выяснил, что одна служанка из вашего окружения поддерживала тесные связи с Восточным дворцом, а затем в самом Восточном дворце был обнаружен сверток с подозрительным порошком.
— Вы показывали его лекарям Императорской медицинской академии?
— Показывал главному лекарю Яну, он сказал, что это медленнодействующий яд. Если принимать его больше пяти дней, симптомы будут точно такими же, как у недавнего недуга Вашего Величества.
Тишина. Казалось, даже пламя свечей в комнате в этот момент ощутило исходивший от Сяо Чэнъюя холод и не смело даже колыхнуться.
«Хлобысь».
Гнев Сяо Чэнъюя достиг предела: он смахнул со стола абсолютно все вещи на пол и уставился на Цинь Гуана взглядом холодной пучины:
— У тебя есть неопровержимые доказательства?
Цинь Гуан знал, что император рассвирепеет, и дрожащей рукой сложил руки в поклоне:
— Докладываю Вашему Величеству, когда этот подданный обнаружил порошок, он взял лишь самую малость, а остальное оставил на прежнем месте в нетронутом виде. Глава Вэй тогда тоже присутствовал.
Сяо Чэнъюй вздохнул. На этот раз Цзиньивэй и Восточное депо вели расследование совместно, Вэй Цы и Цинь Гуан взаимно контролировали друг друга, так что у него не оставалось ни малейшего повода для сомнений.
Ранним утром следующего дня известие о заговоре наследного престола потрясло весь императорский двор.
Восточный дворец был взят в осаду, Дворец Юйсю — тоже.
К полудню пришла весть: вина наследника в измене доказана неопровержимо. Сяо Чэнъюй лично издал указ:
Низложить наследного престола, разжаловать в простолюдины и отправить под стражу к Высоким стенам Фэнъяна.
Императрица, будучи хозяйкой Среднего дворца, была обязана сдерживать наследника; даже если она не участвовала в заговоре, с нее тоже нельзя было сложить вину.
Лишить Императрицу титула, переселить во флигель Дворца Чанлэ и запереть там для раскаяния.
Сяо Чэнъюй, хоть и был предельно разгневан, поступил так после долгих раздумий.
Он был еще молод и изначально не желал, чтобы наследник рос слишком быстро; нынешняя расстановка сил при дворе полностью отвечала его желаниям.
Что же касалось самого наследника — честно говоря, он и сам до конца не верил, что тот действительно замышлял бунт, но раз уж тот не смог навести порядок даже в собственном Восточном дворце, винить оставалось только себя.
Мало того, что министры при дворе предавались самым разным мыслям, так еще и после низложения императрицы многие уже не могли сдерживать свои рвущиеся наружу амбиции.
Хотя Сяо Чэнъюй и добился желаемого результата, возвращаясь после утреннего доклада по галерее, он вдруг почувствовал страшную пустоту в душе.
Поразмыслив немного, он свернул с дороги и направился вглубь гарема.
Тем временем Бай Юань, набросив легкую накидку, стояла под деревом и наблюдала за падающими листьями.
Раньше ей часто доводилось слышать, что у беременных женщин странным образом меняется настроение, и теперь она убедилась в этом на собственном опыте.
Прошлой ночью ей во сне снились сплошные белые пышные пампушки, и едва проснувшись утром, она тут же потребовала у Тинсюэ парочку.
Пампушки в руках вовсе не вызывали желания их съесть — просто выглядели красиво, и все утро она просидела с ними, погруженная в задумчивость, пока в конце концов не рассмеялась над собственным поведением.
Сяо Ци принес весть о низложении наследника и императрицы, но она не испытала от этого никаких особых эмоций.
Она просто отложила пампушку, вышла во двор и принялась смотреть на опавшую листву.
Раннеосенний ветер, неся с собой прохладу, пронесся над краем карниза. Войдя во двор, Сяо Чэнъюй сразу заметил стоящую под деревом Бай Юань.
Темные волосы женщины были небрежно собраны в полупучок, несколько прядчатых прядей трепал ветер, полы бледно-белой накидки покачивались в такт дуновению, а падавшее солнце превращало картину в кадр, пропитанный мягким светом.
Сяо Чэнъюй сделал знак Сяо Ци, который собирался доложить о прибытии, приложив палец к губам, и на цыпочках приблизился.
Глядя на лицо Бай Юань, он чувствовал, как его собственная душа обретает покой.
— На что ты смотришь так сосредоточенно?
Бай Юань вздрогнула от неожиданности, переступила с ноги на ногу и чуть не рухнула назад:
— Ах!
Сяо Чэнъюй поспешно подхватил ее:
— Это я виноват, напугал тебя?
Устояв на ногах, она сердито зыркнула на него:
— И то верно. Ваше Величество, вы что, кошка? Ходите совершенно беззвучно.
— Ха-ха-ха.
Сяо Чэнъюй взял ее за руку и повел в комнату:
— Гуйфэй может назвать меня тигром, но сравнивать с кошкой точно нельзя.
— Ладно-ладно, вы тигр, а я кошка, так годится?
Бай Юань молча последовала за ним, заметив, что на Сяо Чэнъюй все еще надето парадное желтое одеяние дракона — яркое и донельзя заметное.
Войдя в комнату, Вань Юэ помогла ей снять накидку, и только тогда Бай Юань спросила:
— С чего это Ваше Величество пожаловали среди бела дня?
Улыбка на лице Сяо Чэнъюй немного померкла, и он некоторое время молча смотрел на нее:
— Я просто соскучился, вот и зашел навестить.
О наследнике и императрице он не упомянул ни слова, а Бай Юань и не спрашивала.
Озарив лицо лучезарной улыбкой, Бай Юань сама налила Сяо Чэнъюю чашку чая, подвинула ее к нему, а затем уперлась кулачками в подбородок и с искрящимся во взоре любопытством уставилась на него в ответ.
Сяо Чэнъюй взял пиалу, отпил глоток и подумал, что даже чай сегодня показался сладким.
— Все еще нездоровится в эти дни?
— Уже намного лучше. Просто наступила осень, и мне все время хочется спать, двигаться лень, да и аппетит то есть, то пропадает, — небрежно отозвалась Бай Юань.
Сяо Чэнъюй занес руку, намереваясь опустить пиалу на стол, и замер:
— Лекарей звала?
Бай Юань пренебрежительно скривила губы:
— И не думала звать, только тошно от них. Вечно одно и то же по кругу твердят — дескать, матушке нужно как следует отдохнуть.
Потом она добавила тихое бормотание:
— Сама не пойму, что с моим телом такое. Раньше все было прекрасно, а как вошла во дворец, только и делаю, что пью лекарства, и с каждым днем все хуже.
Сяо Чэнъюй опустил ресницы:
— Все же лучше позвать лекаря, чтобы осмотрел.
С этими словами он перевел взгляд на стоявшего рядом Ван Шуньаня:
— Пусть Фу Нин сходит за лекарем.
Получив приказ, Фу Нин поспешно ретировался.
В этот момент на душе у Сяо Чэнъюя было крайне тяжело. Он протянул руку и привлек Бай Юань к себе, глядя на ее наивное лицо, и тихо спросил:
— Разве гуйфэй не слишком одиноко?
Бай Юань снова скривила губы:
— Ничуть. Ваше Величество при малейшей возможности навещаете меня, с чего бы мне чувствовать себя одинокой?
Разве Сяо Чэнъюй не знал, насколько яркой и насыщенной была ее жизнь прежде? Попав же в гарем, стоило переступить порог комнаты — кругом лишь красные стены, да даже верхушек деревьев за оградой не разглядеть.
Вскоре Фу Нин привел лекаря. Лю Чунхао с почтительным видом вошел в комнату и под бдительным взором императора приступил к пульсовой диагностике Бай Юань.
Сяо Чэнъюй следил за ним взглядом, который становился все ярче, и не выдержал:
— Ну как?
Лю Чунхао убрал пальцы и поспешно опустился на колени, отвешивая земной поклон:
— Поздравляю Ваше Величество, поздравляю матушку гуйфэй! У матушки пульс беременной, срок уже около месяца.
Официально считалось, что у Бай Юань шел только первый месяц беременности, в то время как двойню удавалось диагностировать не раньше чем через три с лишним месяца, так что приходилось еще немного подождать.
Выражение лица Сяо Чэнъюя вмиг окаменело — ему даже показалось, что он расслышал что-то не то:
— Т-ты… что ты сказал?
Лю Чунхао повторил снова:
— Отвечаю Вашему Величеству: этот подданный говорит, что матушка гуйфэй носит под сердцем ребенка, срок уже месяц.
Бай Юань же с веселым оживлением в голосе переспросила:
— Правда?
— Абсолютная правда, этот подданный не смеет сказать и слова лжи.
Повернувшись к Сяо Чэнъюю, Бай Юань сияла от радости:
— Ваше Величество, лекарь только что сказал, что я беременна! Как чудесно, наконец-то я смогу продолжить императорский род для Вашего Величества!
Сяо Чэнъюй с одеревенелой шеей повернул голову к ней, и выражение его лица было страшнее слез:
— Да… любимая жена наконец-то понесла.
Он вдруг вспомнил тот день, месяц назад, когда недомогавшая и капризничавшая Бай Юань в сердцах разбила миску с отваром.
И надо же было такому случиться, что именно в тот раз они не выпили лекарство — и она сразу же забеременела?!
— О-о-у…
Бай Юань обвила шею Сяо Чэнъюя руками и принялась ластиться изо всех сил:
— Ваше Величество, я так счастлива!
Сяо Чэнъюй прикрыл глаза, совладал со своими эмоциями и мягко погладил ее по спине:
— Я тоже очень рад.
Затем он запечатлел долгий поцелуй на лбу Бай Юань, думая про себя, что окружающие, пожалуй, примут его реакцию за радость, но в глубине души он испытывал лишь жалость к Бай Юань.
Этот ребенок появился совершенно не вовремя, и он вовсе не хотел, чтобы этот малыш рождался на свет.
Но он действительно жалел Бай Юань и в будущем обязательно подарит ей другого ребенка, чтобы компенсировать эту утрату.
Сяо Чэнъюй пообедал вместе с Бай Юань и только после этого ушел. Выйдя из Дворца Юйфу, он резко сменил направление и направился прямиком к…
http://bllate.org/book/22223/2319026
Готово:
