Готовый перевод Did the Devoted Male Lead Break Today / Второстепенный герой, который отказался страдать: Глава 21

— Всё вина моей матери…

Линь Цзыжань: «……»

[Голос Линь Цзыжаня звучал немного встревоженно: Система, неужели в данных светового мозга произошла ошибка? С чего это Лу Суй ведёт себя так, будто у него припадок, и несёт какую-то чушь?]

[Система: Световой мозг не может ошибаться.]

[Линь Цзыжань: Тогда как ты объяснишь его нынешнее поведение?]

[Система: Возможно, отклонение сюжета вызвало эффект бабочки, что привело к активации скрытой сюжетной линии. Впрочем, подобные случаи крайне редки, игроку следует импровизировать по ситуации.]

[Линь Цзыжань: ……]

Линь Цзыжань чувствовал, что от этого у него просто пухнет голова. Он совершенно не понимал, о чём толкует Лу Суй, и нерешительно произнёс:

— Я правда не понимаю, о чём ты говоришь. Успокойся и не совершай опрометчивых поступков.

Рука Лу Суй дрожала от напряжения. Он с болью смотрел на Линь Цзыжаня: дошло до такого, почему же ты всё ещё не желаешь говорить? Я ведь так скверно с тобой обращался…

Чем сильнее Линь Цзыжань всё отрицал, тем горше становилось на душе у Лу Суя.

Мягкость и доброта этого человека были подобны палящему солнцу, пробившемуся в самую темную глубину его души, сжигая его грязное, уродливое сердце… Они кричали ему, что он вовсе не заслуживает прощения.

Он недостоин обладать всем этим.

Недостоин того, чтобы тот относился к нему хорошо.

Из горла Лу Суя вырвался горький смешок. Он неотрывно смотрел в глаза Линь Цзыжаня и, побледнев, вымолвил:

— Хорошо, я сам скажу тебе, о чём толкую.

— Твое похищение тогда вовсе не было случайностью. Моя мать намеренно поехала за тобой, но слила информацию и вместе с похитителями захватила тебя. Мало того, что она похитила тебя, она собиралась убить свидетеля… — голос Лу Суя звучал так, будто его резали ножом. Жестокая правда, которую он больше никогда не хотел вспоминать, слетала с его собственных губ слово за словом, напоминая повторение пытки: — Если бы похитители из страха не отказались и в конце концов не поругались с ней, случайно убив её, она бы убила тебя тогда же… Ты прекрасно всё это знал, но ничего мне не сказал, позволив мне и дальше заблуждаться на твой счёт…

Ты был со мной так добр и в то же время так жесток.

Заставил меня причинить тебе боль.

На этот раз Линь Цзыжань и впрямь был потрясен до глубины души. Он ошеломленно смотрел на Лу Суя, не в силах вымолвить ни слова.

В этом сценарии не было ни слова о подобном!

Лу Суй говорил искренне и с чувством, вовсе не пытаясь разыграть его, но ведь это не укладывалось ни в какую логику!

Хотя сценарий и умалчивал об этом, вполне возможно, что это относилось к скрытому сюжету, однако чувство вины Лу Чжэня перед Лу Суем и прочие подобные нюансы в сценарии присутствовали. Если всё было действительно так, как утверждал Лу Суй, с какой стати Лу Чжэню испытывать чувство вины перед Лу Суем? Ведь жертвой-то был он сам!

Неужели он чувствовал вину за то, что в прошлом был холоден и отстранен с Лу Суем? Тоже не очень-то похоже на правду…

Линь Цзыжань был не в силах этого постичь.

Тем не менее, это, казалось, объясняло поступки отца Лу, проливая свет на то, почему тот так хорошо относился к Лу Чжэню. Отец Лу не только отослал Лу Суя, но и отдал всю компанию Лу Чжэню — вероятно, в качестве искупления вины перед Лу Чжэнем, поскольку чувствовал себя виноватым перед старшим сыном, настоящей жертвой, заставив того перенести столь тяжкие страдания и непонимание.

Что же ему теперь делать?

Внезапный поворот событий застал Линь Цзыжаня врасплох, мысли спутались. Признаваться ему или нет?

Если признаться, глядя на то, как Лу Суй убивается по упущенному, неужели в будущем они и правда станут братней преданностью? Тогда на сюжете можно будет окончательно поставить крест… Хотя и сейчас сюжет выглядит так, будто на нем уже поставили крест…

А если не признаваться, глядя на животные муки Лу Суя, не случится ли так, что он не вынесет удара и натворит глупостей? Черт бы с ними, с глупостями, лишь бы меня в это не втянули…

Заметив сложное выражение лица Линь Цзыжаня и его молчание, Лу Суй вспомнил ту пощечину, что Линь Цзыжань влепил ему ранее, и те холодные слова, и ему вдруг всё стало ясно.

Линь Цзыжань уже полностью разочаровался в нем и больше не желает с ним возиться. Он не хочет его прощать, предпочитая делать вид, будто у него нет такого младшего брата… Именно поэтому он не желает ворошить прошлое.

В памяти всплыли слова, которые Вэнь Юй сказал ему когда-то: ты еще пожалеешь об этом. Как жаль, что тогда он не прислушался к нему.

Линь Цзыжань молчал добрую половину минуты.

Он подумал, что ему, пожалуй, лучше не признаваться. Пусть в случае непризнания невозможно предсказать поступки Лу Суя, но об этих событиях он действительно ничего не знал. Если взять и признаться просто так, а вдруг Лу Суй начнет расспрашивать подробнее, заговорит о событиях тех лет, а ему и ответить нечего, и везде сплошные дыры? Уж лучше продолжать всё отрицать, предоставляя Лу Сую самому додумывать, почему он не признается.

К тому же Линь Цзыжань интуитивно чувствовал… дело тут куда сложнее…

Он посмотрел на Лу Суя с бесстрастным выражением лица и произнес:

— Я действительно не понимаю, о чём ты говоришь. Уходи.

Лу Суй подумал: так я и знал. С горьким надломом в голосе он промолвил:

— Но ведь это мой дом, куда же мне идти… Разве ты и правда больше не хочешь меня?..

Линь Цзыжань и близко не подпустил бы к себе этого нестабильного Лу Суя под одной крышей. Нахмурившись, он бросил:

— Это мой дом, и я уверен, что у тебя есть где жить.

С этими словами Линь Цзыжань потянулся к двери, намереваясь войти внутрь.

Глаза Лу Суя покраснели еще сильнее. Он смотрел на спину Линь Цзыжаня, который проходил мимо него — точно так же, как в прошлый раз у больницы… Он не удостаивал его и взгляда, был до предела разочарован в нем и больше не нуждался в его раскаянии.

А ведь он сам так жаждал его прощения.

Это он сам разбил ему сердце.

Если он уйдет сейчас, то больше никогда не сможет с ним увидеться…

Он окончательно потеряет старшего брата.

Лу Суй вдруг резко вцепился в дверную ручку. Его глаза налились кровью, во взгляде читалось отчаянное безумие:

— Не прогоняй меня…

Линь Цзыжань дернул дверь, но та не поддалась: «……»

Трудный ребенок, от которого просто трещит голова.

Высадив Линь Цзыжаня у дома, Чжао Минцзэ немного подумал в одиночестве, а затем развернул машину и поехал обратно: у него оставались еще кое-какие слова для Линь Цзыжаня.

Кто же знал, что, приблизившись к дому Линь Цзыжаня, он увидит Лу Суя, который загораживал дверь и смотрел на Линь Цзыжаня страшным, налитым кровью взглядом… Лицо Чжао Минцзэ резко изменилось! Не раздумывая о том, почему Лу Суй здесь оказался и почему выглядит столь безумно, смертельно боясь, что тот причинит вред Линь Цзыжаню, он широким шагом бросился вперед, схватил Лу Суя за руку и рявкнул:

— Что ты здесь делаешь?

Он холодно вгляделся в глаза Лу Суя, и в этом взгляде отчетливо сквозило предупреждение и угроза.

Не забывай о нашей сделке и даже не пытайся вмешиваться в мои дела с Линь Цзыжанем.

Застигнутый врасплох Чжао Минцзэ, Лу Суй позволил оттащить себя в сторону. Обернувшись и встретившись взглядом с суровым лицом Чжао Минцзэ, он пришел в себя, и от этого в его сердце заскреблась еще большая боль… Оказывается, Линь Цзыжань так поздно вернулся потому, что был с Чжао Минцзэ…

Этот презренный лжец Чжао Минцзэ, он и вправду смог обманом заполучить старшего брата.

Но еще больше Лу Суй ненавидел самого себя: это он вместе с Чжао Минцзэ предал своего самого дорогого брата, продав его этому подлому человеку.

В глазах Лу Суя застыла жгучая ненависть. Холодно глядя на Чжао Минцзэ, он без колебаний произнес:

— Между нами больше не будет никакого сотрудничества.

Услышав эти слова, Чжао Минцзэ внезапно почувствовал, что что-то здесь не так…

Внезапно накатило ощущение надвигающейся опасности.

Он увидел, как Лу Суй повернулся к Линь Цзыжаню и чеканил каждое слово:

— Брат, этот человек все время обманывал тебя, ты знал?

※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※

В этой главе эмоциональный переход выглядит не совсем логично, поэтому я его немного подкорректировал.

Лу Суй: Брат, полюби меня снова TT

Чжао Минцзэ: Я категорически против того, чтобы некто, устраивая собственный крематорий, тащил меня на костер вместе с собой :)

Вэнь Юй: Так тебе и надо, поделом и тебе сегодня.

Линь Цзыжань: ……

Автор-кун: Хи-хи.

В этой главе случайным образом разыграю 200 красных конвертов, чмок-чмок~

Благодарю маленьких ангелочков, которые отправляли мне платные награды или поливали питательной жидкостью в период с 2020-03-13 21:00:00 по 2020-03-14 21:00:00 отовсюду~

Спасибо маленьким ангелочкам, пожертвовавшим гранаты: Тянь Кэ, Ху Сюйсуй — по 1 штуке;

Спасибо маленьким ангелочкам, пожертвовавшим мины: Цунь Чжинай — 2 штуки; Бай Чжи Хоянь, Вань Инь До Кань Ши Шань Хуэй, А Яо Ды Пи Ка Цю…

Старший брат в романе о борьбе братьев за любовь.

Ощущение надвигающейся опасности из-за того, что события выходят из-под контроля, впервые заставило Чжао Минцзэ почувствовать тревогу. Леденящим душу взглядом он уставился на Лу Суя, а его голос прозвучал мрачно и глухо:

— Слова нельзя бросать на ветер.

Но разве мог нынешний Лу Суй поддаться на угрозы Чжао Минцзэ? Вспомнив всё, что он натворил в прошлом, он был готов убить и себя, и Чжао Минцзэ. Он больше никому не позвонит обижать и калечить брата!

Свирепо блеснув глазами, Лу Суй холодно усмехнулся:

— А я бросаю слова на ветер или нет, неужели ты сам не знаешь?

С этими словами он оттолкнул руку Чжао Минцзэ, глубоко вздохнул и, повернувшись к Линь Цзыжаню, выпалил:

— Брат, ты действительно не можешь верить этому человеку! Помнишь, в тот день я приходил к тебе и говорил, что не оставлю Вэнь Юя в покое? После того как я ушел, он сам предложил мне сотрудничество, чтобы совместными усилиями сокрушить Вэнь Юя…

Говоря это, он испытывал жгучее чувство вины и боли. Боясь, что Линь Цзыжань ему не поверит, он сжав зубы продолжил:

— Хотя я и сам собирался нанести удар по Вэнь Юю, но если бы он тайком не подталкивал меня в спину, как бы я в одиночку сумел всего за столь короткий срок загнать Вэнь Юя в угол, где тот едва не лишился всякой надежды? Просто я действовал открыто, а он скрытно… Да, кстати… есть еще кое-что, о чем ты наверняка не знаешь: те фотографии моей тайной встречи с Вэнь Юем в свое время прислал тебе тоже он!

Выражение лица Линь Цзыжаня было преисполнено крайнего изумления: я ведь и так всё это знал… Вопрос в другом: какого черта ты вываливаешь на меня всё это вот так внезапно?!

Даже времени на передышку не даешь.

Линь Цзыжань вдруг почувствовал дикую головную боль. Это было похоже на то, как если бы они с Чжао Минцзэ играли партию в го, находясь на пике мастерства, и тут вдруг прибежал Лу Суй и просто перевернул доску.

Он перевел взгляд с Чжао Минцзэ на Лу Суя, испытывая крайне сложные чувства…

Не успел он сообразить, как на это реагировать, как Лу Суй снова заговорил.

Скорбно и с самобичеванием глядя на Линь Цзыжаня, Лу Суй произнес:

— Этот человек всё это время лгал тебе и плел интриги, а по-настоящему любит тебя только Вэнь Юй.

Эта фраза прозвучала как последняя соломинка, сломавшая хребет верблюду.

Линь Цзыжань в конце концов не сдержал подступившей к горлу боли, и его веки слегка покраснели.

Теперь даже главный герой-актив явился, чтобы свести главного героя-пассив с такой второстепенной пушечной мясой, как он. Неужели его задание провалено настолько безнадежно?.. Неужели ему уже не удастся спокойно побыть в роли жалкого второго номера?!

Куда подевались те обещанные бессердечные подонки-активы и шлюховатые пассивы? Вы же просто загоняете меня в угол!

Видя, как сильно убивается Линь Цзыжань, Лу Суй чувствовал себя еще более виноватым: если бы не те дела, что они натворили с Чжао Минцзэ, с чего бы брату расставаться с Вэнь Юем? Он ведь так сильно любил Вэнь Юя и ушел лишь потому, что не желал видеть, как тот страдает из-за него…

Голос Лу Суя охрип:

— Прости меня, я…

Он захлебнулся слезами, потеряв способность говорить дальше.

Чжао Минцзэ с того самого момента, как Лу Суй начал говорить, стоял молча, окутанный тяжелой аурой… Он просто смотрел на то, как выражение лица Линь Цзыжаня сменяется с шока и удивления на горечь и разочарование… И кровь в его жилах словно стыла капля за каплей.

Причины поступков Лу Суя больше не имели никакого значения.

Важно было лишь то, что Линь Цзыжань больше никогда не будет ему доверять.

И на этот раз он, судя по всему, лишится даже права оставаться его другом…

— Лу Чжэнь… — слегка приоткрыв губы, выдавил из себя сдержанный, заглушенный голос Чжао Минцзэ. Он неотрывно смотрел на стоящего перед ним человека.

Если я скажу тебе, что поступил так… лишь потому, что люблю тебя, простишь ли ты меня?

Лу Суй же, не спуская глаз с Чжао Минцзэ, при этих словах яростно сжал кулаки и, налившись кровью глазами, отчеканил каждое слово:

— Брат, ты не должен верить ни единому его слову!

Линь Цзыжань поднял руку и потер лоб. Спустя мгновение он поднял взгляд и окинул Чжао Минцзэ и Лу Суя холодным, разочарованным взглядом. Раз уж Лу Суй выложил всё на чистую воду, продолжать общение с Чжао Минцзэ было бы просто невозможно.

Что же касается Лу Суя… у Линь Цзыжаня от одной мысли о нем голова заболела еще сильнее.

Он не хотел видеть ни того, ни другого.

— Я устал, убирайтесь оба, — холодно бросил Линь Цзыжань.

Выражение лица Лу Суя стало еще более скорбным и несчастным. Побледневший и совершенно поверженный, он словно окутался видимой невооруженным глазом аурой тлена и безысходности.

Чжао Минцзэ по-прежнему стоял с прямой спиной, не сводя с него пристального взгляда. Лишь его темные, бездонные зрачки казались окутанными затишьем перед бурей — пронзительные, таящие в себе налёт безумной одержимости.

Уходить они явно не собирались.

Линь Цзыжань вздохнул и, не удоставив обоих даже взглядом, развернулся и направился прямо в дом.

Проводив взглядом его спину, Чжао Минцзэ уже было хотел последовать за ним, но стоило ему сделать шаг, как Лу Суй преградил ему путь.

Совсем не так, как перед Линь Цзыжанем: глядя на Чжао Минцзэ, Лу Суй смотрел свирепым, волчьим взглядом, а его голос звенел предупреждением:

— Тебе лучше уйти прямо сейчас.

Пока Лу Суй задерживал Чжао Минцзэ, Линь Цзыжань воспользовался моментом, захлопнул дверь и запер их обоих снаружи!

Толстая дверь отрезала внешний мир.

Отодвинув взгляд, Чжао Минцзэ посмотрел на затаившийся в глазах Лу Суя жуткий холод и зябко скривил губы:

— Похоже, Лу Чжэнь тоже не желает тебя прощать. Пойдешь со мной?

Кулаки Лу Суя издали громкий хруст.

Чжао Минцзэ резким движением развернулся.

И, не оглядываясь, зашагал прочь.

Проводив взглядом удаляющегося Чжао Минцзэ, Лу Суй медленно обернулся и с одиноким выражением лица посмотрел на плотно закрытую дверь.

………………

Влетев в прихожую и захлопнув дверь, Линь Цзыжань сообразил, что у Лу Суя вполне мог оказаться дубликат ключа, и на всякий случай дважды повернул замок на задвижку! Только после этого он прислонился спиной к стене и шумно выдохнул. Какое счастье, слава богу, что они перегрызлись между собой, иначе сегодня ему было бы трудно отделаться…

Нужно хорошенько обдумать, как поступить дальше.

Линь Цзыжань вызвал световую панель. Он уже очень давно не перечитывал сценарий так тщательно, но после всего случившегося он с редким усердием открыл его заново и перечитал от корки до корки, не упуская ни единой детали — и при внимательном рассмотрении и впрямь заметил кое-какие странности.

Точно так же, как в самый момент своего прибытия сюда, он уже тогда подозревал, что поведение отца Лу выглядит чересчур холодным. Лу Суй ведь тогда был совсем ребенком, с какой стати так с ним обращаться? В тот момент у него даже проскальзывали иные мысли… Судя же по всему теперь, отец Лу на самом деле очень любил Лу Суя, иначе ему не было нужды скрывать от того правду, но при этом он, должно быть, страстно любил и старшего сына — а последующее хорошее отношение к Лу Чжэню проистекало как раз из чувства вины и стремления искупить грехи, просто он не сумел должным образом выстроить отношения между двумя братьями, что в конце концов и привело к трещине между ними.

Такое объяснение вполне имело право на жизнь.

Необъяснимым оставалось лишь одно: с какой стати Лу Чжэню испытывать чувство вины перед Лу Суем? Словно мать Лу Суя и впрямь погибла из-за него.

Неужели здесь крылся какой-то иной скрытый подтекст?

Линь Цзыжань с досадой покачал головой: Лу Суй наверняка провел стопроцентное расследование, прежде чем заявиться сюда… так в каком же звене произошел сбой?

В этот момент он вдруг слегка пожалел, что у него нет воспоминаний Лу Чжэня, иначе он бы точно сумел во всем разобраться.

Просидев всю ночь за повторным изучением сценария, Линь Цзыжань дочитал его только к трем часам ночи и, даже не переодеваясь, свалился на кровать и мгновенно уснул от накатившей усталости.

Проснувшись на следующий день в полусонном состоянии и собираясь добыть себе какой-нибудь еды, он заглянул в холодильник и обнаружил, что тот абсолютно пуст — тут он и вспомнил, что из-за поездки на отдых совершенно не закупал продукты впрок.

Придется все-таки тащиться на улицу…

Линь Цзыжань не спеша подошел к двери. Наученный горьким опытом вчерашнего налета Чжао Минцзэ, он сначала осторожно заглянул в глазок… эм… ни Чжао Минцзэ, ни Лу Суя на пороге не наблюдалось.

Впрочем, на всякий случай он еще раз проверил домашние камеры наблюдения, просмотрев всё вдоль и поперек и убедившись, что вблизи действительно никто не прячется, и лишь тогда с легким сердцем толкнул дверь.

Но от судьбы не уйдешь.

Стоило ему вернуться домой, как он снова увидел стоявшего у дверей Лу Суя.

Сегодня Лу Суй выглядел куда более собранным: на нем был черный деловой костюм, подбородок наконец-то гладко выбрит, черты лица по-прежнему оставались суровыми и статными, однако в манере держаться уже не было прежней дерзости и самоуверенности. Он выглядел чересчур молчаливым, молча прижимая к боку бумажный конверт.

Линь Цзыжань: ……

Ладно, бегство — не выход из положения. Как добросовестный игрок, сталкиваясь с трудностями, он обязан идти напролом!

Лу Суй неотрывно смотрел на Линь Цзыжаня, его челюсти были напряжены, а во взгляде читалась легкая робость — судя по всему, он боялся, что Линь Цзыжань снова прогонит его, а пальцы, сжимающие бумажный конверт, побелели от усилия.

Линь Цзыжань помедлил, выказывая всем видом крайнюю степень беспомощности, и наконец тяжело вздохнул:

— Заходи.

Лу Суй резко поднял глаза, и на его лице отразилось такое потрясение и радость, будто он не верил, что Линь Цзыжань и впрямь разрешил ему войти. Торопливо шагнув следом за ним, он переступил порог.

Глубоко вздохнув, он протянул Линь Цзыжаню конверт и виновато произнес:

— Здесь акции компании. Я не могу забрать твои вещи, поэтому возвращаю их тебе.

Лу Суй смотрел на Линь Цзыжаня серьезно и истово: всё это изначально принадлежало отцу и старшему брату, он же всего лишь незаконнорожденный сын, а его мать совершила столь непростительный грех, так что он вовсе не имел права на это наследство.

Видя, как отправленная на доработку вещь совершила полный круг и снова вернулась к нему, Линь Цзыжань почувствовал, как у него заныли зубы.

Отец мой, я с таким трудом проложил тебе дорожку и спихнул компанию на твою голову, а теперь ты намерен вернуть ее мне в первозданном виде? Ты хочешь, чтобы твой папаша продолжил сверхурочно работать до полного облысения? Мечтай!

Бесстрастно взмахнув рукой, Линь Цзыжань отмахнулся:

— Не нужно. То, что отдано тебе, я назад не забираю.

Ошеломленно глядя на Линь Цзыжаня, Лу Суй чувствовал, как его сердце снова болезненно сжимается: брат ведь и вправду не желает его прощать…

Высокий мужчина опустил голову. В нем не осталось ни капли прежней спесивой удали, а аура вокруг него излучала глубокую подавленность, напоминая брошенную бездомную собаку.

Сердце же Линь Цзыжаня оставалось холодным как камень: говори он о чем-то другом, он бы еще подумал, но заставить его снова вернуться к работе — об этом и речи быть не может! С прохладцей в голосе он произнес:

— Мне всё равно, как ты об этом узнал, и мне плевать, что ты об этом думаешь. Если ты и вправду хочешь моего прощения, просто больше никогда не попадайся мне на глаза.

Глаза Лу Суя мгновенно снова покраснели, но с места он не сдвинулся ни на дюйм.

Заметив это упрямство, Линь Цзыжань понял, что отделаться так просто не удастся. Ладно, не хочешь уходить ты — уйду я! Неужели он, грозный президент корпорации, не сможет найти себе приют где-нибудь еще?

Линь Цзыжань развернулся, собираясь уйти.

Но Лу Суй вдруг стремительно схватил его за запястье. В его стылых глазах мелькнул отблеск отчаяния, губы слегка задрожали, и из горла вырвалась хриплая мольба:

— Брат… не уходи…

В его черных как смоль зрачках не осталось ни единого лучика света — лишь густая, тяжелая скорбь. Поймав этот взгляд, Линь Цзыжань вдруг почувствовал легкое головокружение, и его ноги заплетáлись.

[Динь! Загружается скрытая сюжетная линия «Тайна Лу Чжэня» —]

Темная комната без окон. Руки и ноги подростка туго замотаны скотчем, глаза завязаны черной повязкой, лишая возможности видеть хоть что-то, рот тоже запечатан, не позволяя издать ни звука. Слышно лишь мерное капли воды: кап, кап… Он слегка сжался всем телом, уворачиваясь от холодной капли, падающей прямо на шею. Воздух вокруг сырой и ледяной, а желудок жжет от голода. Он уже потерял счет времени и не понимал, сколько здесь пробыл, но сдаваться нельзя… Собрав последние крохи сил, он принялся тереть связанные за спиной руки о шершавую стену за своей спиной, пытаясь перетереть скотч, даже когда кожа на запястьях содрана до крови, ему было всё равно.

Секунда за секундой утекает сквозь пальцы.

Ему нужно как можно скорее отсюда выбраться. Тетя Сюй приехала забрать его со школы, и ее похитили вместе с ним. Он должен не только вернуться живым сам, но и вытащить тетю Сюй, иначе Лу Суй будет безумно огорчен и расстроен…

Цап, цап, цап.

Раздался звук шагов, шаркающих по бетонному полу.

http://bllate.org/book/22180/2311073