Цзян Юй послушно прижался к Хэ Чжаоханю, на его лице играла улыбка, но он не проронил ни слова.
Такие вещи, как обман собственного агента, лучше оставить Хэ Чжаоханю — Цзян Юй боялся, что если скажет хоть лишнее слово, то тут же проколется.
В конце концов, агент — это не ассистент, они проводят с артистом гораздо больше времени. Стоит сказать что-то не то, как за твои же слова могут уцепиться.
Закулисье — не самое подходящее место для подобных бесед. И без того Хэ Чжаохань и Цзян Юй уже приковали к себе взгляды персонала, а тут еще Ци Вэй и Сяо Чжао, чей вид выражал крайнее изумление, которое они не могли скрыть, — всё это неизбежно вызывало любопытство окружающих.
Собравшиеся неподалеку люди уже начали перешептываться.
Четверка сменила дислокацию, отправившись в уединенный ресторан домашней кухни.
Цзян Юй, помня о своей легенде, не отходил от Хэ Чжаоханя ни на шаг.
Темный взгляд Хэ Чжаоханя упал на тонкие белые пальцы Цзян Юя. У юноши были изящные кисти с четко очерченными суставами, а на тонких пальцах совсем не было украшений — они так и просились, чтобы их чем-нибудь дополнили.
Официант проводил их в заказанный кабинет.
Сяо Чжао с надеждой посмотрела на Цзян Юя. С самого первого взгляда ей казалось, что если такой парень не пойдет в шоу-бизнес, это будет просто преступление.
Но о двадцати тысячах знаков объяснительной, пожалуй, стоило забыть.
Если бы он всё же стал артистом, она бы с радостью возглавила его фан-клуб.
Как только они расселись, Цзян Юй почувствовал на себе пристальный взгляд — стоило поднять глаза, как он тут же встретился с Ци Вэем.
Мысль об уходе из индустрии не раз посещала Цзян Юя с тех пор, как его сны стали явью. Тогда он думал: если судьбу пушечного мяса никак не изменить, то стоит уйти заранее.
Если не брать в расчет, что он теперь возлюбленный Брата Хэ, то с такой внешностью его появление в шоу-бизнесе было бы равносильно сбросу атомной бомбы.
Поэтому, когда Хэ Чжаохань явился с договором о фиктивном браке, Цзян Юй, не считая пятидесяти миллионов, признавал, что в его согласии была доля бунтарства.
Как с такой божественной внешностью он мог до сих пор оставаться в тени?!
Цзян Юй кивнул, посмотрел на Хэ Чжаоханя, и его глаза лучисто изогнулись. На его нежном, красивом лице расцвела любовь, а голос приобрел непередаваемую сладость:
— Угу, просто захотелось быть рядом с Братом Хэ.
Во сне, после того как его внесли в черные списки, он не заработал в индустрии ни гроша. Напротив, ведомый тщеславием, он набрал кучу кредитов на роскошную жизнь, из-за чего и без того бедственное положение стало катастрофическим — расходы намного превышали доходы.
Ци Вэй, немного помолчав, задумчиво произнес:
— Ты не думал о карьере в шоу-бизнесе?
Ци Вэй был в шоке, глядя на Хэ Чжаоханя с немым укором за то, что тот сбивает молодежь с пути истинного.
Хотя сам он никогда не был влюблен, это не мешало ему наблюдать за чужими романами. Чэнь Синь постоянно хвастался перед ним в общежитии своей интернет-подружкой, и Ци Вэй поневоле наслушался всякого, переняв кое-какие навыки.
Ему хотелось увидеть, насколько сильна власть судьбы.
Где, черт возьми, Хэ Чжаохань откопал такого послушного мальчишку?
Ци Вэй открыл меню и посмотрел на Хэ Чжаоханя со сложным выражением лица.
Цзян Юй, осторожно подумав, решил, что может слегка скопировать манеру Чэнь Синя.
Взяв меню, он мельком взглянул на него и обнаружил, что вкусы Хэ Чжаоханя удивительным образом совпадают с его собственными, поэтому, почти ничего не меняя, передал его Ци Вэю.
В обычное время он мог бы, как говорится, быть единственным трезвым среди пьяных и наслаждаться «настоящей парой» со стороны.
Глаза Ци Вэя расширились:
— Уйти из индустрии?
Цзян Юй слегка приподнял длинные густые ресницы, и в его янтарных глазах отразилось смущение:
— Спасибо, Брат Ци, за признание, но я не особо популярен в кругах, так что в последнее время подумываю об уходе.
Хэ Чжаохань проигнорировал взгляд Ци Вэя и протянул Цзян Юю уже отмеченное меню.
Ну надо же, ни одного блюда, что он ел раньше.
К концу обеда подозрения Ци Вэя окончательно рассеялись. Он-то думал, что это очередной брак по расчету между богатыми семьями, а оказалось — взаимная симпатия.
Одного Ци Вэй до сих пор не мог понять: когда именно Хэ Чжаохань нашел себе жену? Он ведь даже не заметил!
После обеда Ци Вэй проявил завидную сознательность и увел Сяо Чжао по рабочим делам.
Цзян Юй наелся до отвала — блюда в этом частном ресторанчике пришлись ему по вкусу, а местная свинина в кисло-сладком соусе навсегда заняла особое место в его сердце.
Сидя на пассажирском сиденье, он осторожно погладил свой живот.
Беда, переел.
Хэ Чжаохань заметил это движение, в глубине его глаз промелькнула улыбка, и он мягко спросил:
— Есть планы на вторую половину дня?
Цзян Юй планировал провести день в библиотеке, но, услышав вопрос, покачал головой:
— А у господина Хэ есть планы?
Когда никого не было рядом, он сменил обращение с Брата Хэ на господина Хэ.
Хэ Чжаохань замолчал на пару секунд, глядя в эти ясные и невинные глаза, а затем, словно признавая поражение, с беспомощной улыбкой произнес:
— Ошибся.
Цзян Юй наклонил голову, на его светлом лице отразилось недоумение.
В чем он ошибся? Разве он не о планах спрашивал?
— В обращении.
Цзян Юя внезапно осенило.
Оказывается, даже когда они вдвоем, нужно продолжать играть? Слишком уж он расслабился.
Он поспешно исправился:
— Прости, Брат Хэ, у тебя есть планы?
Эта ошибка была занесена в воображаемый блокнот Цзян Юя — как он мог так халатно относиться к своим пятидесяти миллионам?
Хэ Чжаохань, повернувшись, посмотрел Цзян Юю прямо в глаза и мягко произнес:
— Ты сможешь достать свою книгу регистрации домохозяйства?
Зрачки Цзян Юя слегка сузились, и потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать услышанное.
Если забрать книгу, следующий шаг — поход в ЗАГС?
Цзян Юй непроизвольно сжал пальцы, сминая ткань одежды, и кивнул:
— Смогу.
Что касается этой книги, Цзян Юй не знал, можно ли назвать это тем самым случаем, когда беда и удача ходят парой. В детстве родители перевели его прописку к дяде, мотивируя это тем, что дядя одинок и они беспокоятся за его старость. В детстве Цзян Юй верил этим словам.
Все остатки доверия рассыпались в прах после того, как дядя, страдавший алкоголизмом, скончался. Оказалось, что родительская щедрость целиком и полностью зиждилась на дядином доме. После смерти дяди в домовой книге остался лишь он один, а дом был добровольно переписан на младшего брата.
Другие студенты, поступая в университет, брали с собой только удостоверение личности, а Цзян Юй привез книгу, где значился только он один. Кто бы мог подумать, что она пригодится в такой ситуации.
Хэ Чжаохань, следуя указаниям Цзян Юя, подъехал к университету А.
Когда они припарковались и Цзян Юй потянулся к ремню безопасности, он заметил, что Хэ Чжаохань уже отстегнулся и собрался выходить.
Цзян Юй широко открыл глаза, подался вперед и ухватил Хэ Чжаоханя за руку.
Хэ Чжаохань замер:
— Что такое?
Цзян Юй напрягся, его лицо стало серьезным:
— Брат Хэ, я сам схожу. Твое лицо слишком приметное, нас тут же окружат.
Стоило ему вспомнить крики толпы в торговом центре, как его решимость лишь окрепла.
Стена из людей, через которую не пролетит даже комар, — это было по-настоящему пугающе.
Хэ Чжаохань, которому запретили выходить из машины, подпер подбородок рукой и проводил взглядом удаляющуюся фигуру Цзян Юя. Он постучал пальцами по рулю, а когда силуэт юноши скрылся из виду, задумался о книге регистрации, которую тот должен был забрать из общежития.
Лицо Хэ Чжаоханя помрачнело, брови плотно сдвинулись к переносице.
Телефон издал короткий сигнал. Хэ Чжаохань открыл присланный файл и его взгляд замер на первой строчке.
В документе была четко расписана вся жизнь Цзян Юя. Вот пятилетний Цзян Юй с послушной улыбкой, и к каждому этапу жизни прилагалась фотография.
От детсадовского Цзян Юя в маленькой панамке, чей черный короткий ежик волос блестел на солнце, а улыбка обнажала белые молочные зубки, до школьных и выпускных фотографий, где он всегда стоял в стороне. Через эти снимки можно было почувствовать, как медленно угасала в нем жизнь.
Чем дальше Хэ Чжаохань листал файл, тем мрачнее становилось его лицо. Его черные глаза походили на ледяную бездну, и обычно мягкий, спокойный мужчина был сейчас окутан пугающей аурой гнева.
***
Когда Цзян Юй вернулся в общежитие, ни Чэнь Синя, ни Дин Шучуна не было, что было очень кстати.
Он уже ломал голову над тем, как избежать расспросов соседей, а теперь и повода придумывать не нужно.
Вспомнив, где лежит книга, он достал чемодан и выудил с самого дна красный твердый переплет. Цзян Юй выдохнул, вернул вещи на место, спрятал книгу за пазухой под одеждой и отправился вниз.
Чтобы не задерживаться, Цзян Юй перешел на легкий бег и к выходу уже слегка запыхался. Его темные волосы растрепались, а на белоснежных щеках проступил яркий румянец. То ли от бега, то ли еще от чего, сердце Цзян Юя колотилось быстрее обычного.
Книга, спрятанная за пазухой, ощущалась почти физически, поминутно напоминая ему о том, что он делает. Казалось, будто он бросает вызов самой судьбе.
Это было даже круто.
Хэ Чжаохань через стекло увидел бегущего Цзян Юя. Его раскрасневшееся лицо пылало жизнью, резко контрастируя с тем холодным досье, что он только что прочитал.
Цзян Юй открыл дверь, сел в машину и с облегчением выдохнул. Повернувшись к Хэ Чжаоханю, он с видом ребенка, нашедшего сокровище, достал из-за пазухи книгу.
Ярко-красная книжица мелькнула в воздухе, но Хэ Чжаохань видел лишь ослепительную улыбку Цзян Юя.
Глаза Цзян Юя, светлые и прозрачные, в лучах солнца лучисто изогнулись, а голос прозвучал звонко:
— Я достал её! Поехали.
http://bllate.org/book/22073/2295354
Готово:
