Готовый перевод Today's Weather is Sunny / Солнечный день для двоих: Глава 20

На щеке Ван Шэншэн всё еще оставался красный след от утреннего сна. Ли Цзиньвэй хотела дотронуться, но не решалась — её рука провисела в воздухе добрую половину минуты, затем она неуверенно сжала пальцы в кулак, сунула руки в карманы брюк и спросила:

— Больше не будешь спать?

Глядя на эту руку, Ван Шэншэн смутилась:

— ...Не получается.

Всё тело ломило, словно в несмазанном механизме.

Почему никто не сказал ей, что после этого бывают такие побочные эффекты?!

Во взгляде Ли Цзиньвэй читался глубокий смысл. Поразмыслив, она просто вытащила руку из кармана и поддразнила:

— Я что, слишком сильно старалась?

В следующий момент Туцзы позади них расхохоталась, уставившись в телевизор. Ван Шэншэн в паре мгновений зажала рот Ли Цзиньвэй ладонью:

— Замолчи!

Лицо у Ли Цзиньвэй было маленьким, стоило его прикрыть — и оставались лишь огромные черные глаза, казавшиеся бездонными, словно они затягивали человека внутрь.

От этого темного взгляда Ван Шэншэн смутилась еще сильнее, лоб покрылся испариной. Тихо-тихо она произнесла:

— Только никому не говори.

Под этим «никому», разумеется, подразумевались несколько ключевых персон из их мастерской.

— Ладно, — легко согласилась Ли Цзиньвэй. — Чего поесть хочешь?

Днем было некогда перекусить, и при одном упоминании о еде в животе действительно заурчало. Ван Шэншэн погладила себя по животу:

— Хочу жареного риса с яйцом.

Ли Цзиньвэй отправила Жань Жаню сообщение, и десяток минут спустя молодой господин Жань ответил: «Шашлычки уже купил, еду в машине. Мог бы и пораньше сказать».

— ...

Она закрыла телефон и кивком указала Ван Шэншэн:

— Иди пока с Туцзы поиграй.

— А ты?

— Мне нужно кое с чем разобраться. — Ли Цзиньвэй наклонилась, заглядывая ей прямо в глаза, и с ее плеча соскорнала прядь темных волос. — Что такое? Чего ты такая привязчивая?

— Ничего подобного! — смутилась Ван Шэншэн. — Иди занимайся своими делами!

До чего же милая. Ли Цзиньвэй не удержалась, распустила пальцы и погладила ее по макушке, после чего развернулась и направилась на склад.

Сколько времени Ли Цзиньвэй отсутствовала, столько же Ван Шэншэн просидела как на иголках, в конце концов испортив Туцзы всё удовольствие от просмотра сериала:

— Ты чего вылупилась?

— Ли Цзиньвэй уже полчаса на складе. Что она там делает?

— Понятия не имею, инвентаризацию проводит? — Туцзы вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь, но ничего не разглядела и тут же вжалась обратно. — Хозяйка что хочет, то и делает, меньше лезь.

Разве это одно и то же?! — мысленно возразила Ван Шэншэн. У них вообще-то другой уровень отношений! От которого никуда не деться.

Тем временем Ли Цзиньвэй переворачивала на складе всё вверх дном. Вещей оказалось слишком много, и пока она отыскала то, что нужно, её лицо и одежда покрылись слоем пыли.

В руках звякнула тяжелая утварь: кастрюли, миски, ложки — не хватало только газовой горелки.

В первые два года после открытия «Инновационного урагана» Ли Цзиньвэй частенько готовила. Маленький склад служил им кухней, и все три приема пищи целиком лежали на ней.

Позже выручка пошла вверх, в мастерской закрутился такой круговорот дел, что на готовку совсем не оставалось времени. К тому же вещей стало больше, а от еды шел сильный запах, так что со временем это дело забросили.

Если подумать, к плите она не подходила уже года три-четыре, и руки наверняка отвыкли. Впрочем, ничего страшного: она считала, что такой навык, как готовка, стоит один раз освоить — и дальше пойдет только по нарастающей.

Снаружи появились Жань Жань с soji — они принесли горы пакетов с шашлыками и пивом. keen следом затащил несколько коробок с тортом и, едва переступив порог, завопил:

— Сестра! Сестрица Вэй! Есть торт!

Оглядевшись, они заметили лишь оживленно подбежавшую Туцзы, в то время как Ван Шэншэн, словно лишенная души, сидела лицом к складу и неподвижно застыла в задумчивости.

Soji легонько толкнул ее в плечо:

— Шэншэн.

— А... что? — Девочка повернула голову. — Соцзи-гэ.

— Давайте есть. А где сестра Вэй?

Ван Шэншэн торопливо ответила:

— Она уже час как на складе.

Soji бросил взгляд на плотно закрытую дверь:

— Тогда давай пока без нее поедим.

Ли Цзиньвэй вечно была занята какими-то своими делами, и остальные давно к этому привыкли, так что каждый устроился на своем месте и принялся за еду.

Но Ван Шэншэн никак не могла к этому привыкнуть.

Почему они совсем не волнуются?!

Ей хотелось остаться здесь, но в то же время было страшно выдать себя. Медленно переставляя ноги, она побрела в ту сторону и машинально взяла со стола жареную сосиску.

Вообще-то она не любила всю эту еду вроде жареной курицы и шашлыков — сплошная химия. Раньше в семье Ван служил личный повар, красное вино и стейки доставляли самолетами, но времена изменились, и теперь ее главным желанием стала самая обычная миска жареного риса с яйцом.

Впрочем, дело было даже не в сильной любви к этому блюду. Просто перед самым арестом Ван Юсюань приготовил ей на прощание именно жареный рис с яйцом. После этого ее отправили за границу, а когда она вернулась, весь Наньчэн перевернулся с ног на голову.

Жареный рис превратился в какое-то заклятие, опутал ее по рукам и ногам, став наваждением.

Дверь склада наконец отворилась, оттуда потянуло кухонным чадом. Ли Цзиньвэй закашлялась от едкого дыма, и лишь спустя какое-то время воздух вокруг нее немного очистился.

Прислонившись к косяку, она поманила Ван Шэншэн пальцем:

— Шэншэн, иди сюда.

Длинная тень высокой женщины казалась невидимым зонтом, укрывающим само сердце «Инновационного урагана».

— Сестрица, ты чего там мастерила? — keen тоже хотел подняться, но Ли Цзиньвэй остановила его окриком и угрожающе покачала указательным пальцем: — Тебе нельзя, жри давай свое!

Она снова перевела взгляд на Ван Шэншэн, подзывая её глазами.

Под любопытными взглядами присутствующих Ван Шэншэн в полном замешательстве шагнула на склад, и тут же клубящийся вокруг дым заставил ее глаза защипать от слез.

— Дышать нечем!

— Тсс. — Ли Цзиньвэй заперла дверь изнутри и извлекла из-за спины небольшую пиалу — синий фарфор с трещинками, доверху наполненную рисом. Это было то самое блюдо: жареный рис, щедро сдобренный яйцами, золотисто-желтый, присыпанный зеленью лука, с невероятно аппетитным цветом.

— Ешь. Я только одну порцию сделала.

Сама она перемазалась с головы до ног, лицо было черным от сажи — судя по всему, обо что-то извалялась, — короче говоря, выглядела не лучшим образом.

Закончив говорить, она нащупала в кармане ложку и сунула ее в руку ошеломленной девушке:

— Ешь быстрее, а то увидят — потребуют, чтобы и им приготовила.

Ван Шэншэн зачерпнула полную ложку и отправила в рот. Вкус невероятно напоминал стряпню Ван Юсюаня.

Нет, не напоминал — был точной копией.

Только посмотрите: Ли Цзиньвэй ведет за собой людей, все смотрят ей в рот, она вечно шутит, что стоит на вершине пищевой цепи, но ведь каждый понимает — это вовсе не шутка.

Во всем «Инновационном урагане» Ли Цзиньвэй была главным стержнем.

И этот самый стержень добрый час рылся в коробках на грязном складе только ради ее слов о том, что ей хочется жареного риса.

То ли из-за пугающего сходства во вкусе, то ли из-за слишком болезненных воспоминаний о прошлом, но Ван Шэншэн вдруг стало невыносимо горяче — так, что защипало в глазах.

Ли Цзиньвэй, до этого стоявшая в стороне со скрещенными на груди руками, заметила, что девочка ест всё быстрее, почти не жуя, а просто глотая огромными кусками, словно куда-то спеша.

— Ешь медленнее! — она перехватила ее за плечи.

Лицо Ван Шэншэн, задравшееся вверх, блестело от чистых слез. Ли Цзиньвэй пришлось держать ее за подбородок, вынуждая смотреть наверх, и в этот момент и капли соленых слез, и упрямый взгляд одновременно прорвались в поле зрения Ли Цзиньвэй.

Она замерла.

Кончик носа плачущей девушки покраснел, контрастируя с бледными губами, а розовая дымка в уголках глаз никак не рассеивалась, из-за чего катящиеся слезинки казались подкрашенными изнутри, словно редкий розовый жемчуг.

Жалкая, трогательная донельзя и до боли невинная.

Ли Цзиньвэй медленно переместила пальцы, накрывая ладонью половину ее лица — у нее была широкая рука, способная закрыть чуть ли не всю физиономию Ван Шэншэн.

Слезы покатились по костяшкам пальцев, точь-в-точь как в их первую встречу.

И правда, сделана из воды, — вздохнула Ли Цзиньвэй, большим пальцем стирая одну жемчужину за другой. — Что случилось?

Лучше бы она не спрашивала: стоило задать этот вопрос, как в Ван Шэншэн будто сорвало предохранитель. Сдерживаться больше не получалось, но гордость не позволяла показывать слезы, поэтому она снова уткнулась носом в тарелку, продолжая есть — заглатывая солоноватый рис вместе с горькими, трудными слезами.

— Не подавись, — Ли Цзиньвэй выхватила у нее пиалу и небрежно швырнула на стол, а затем плавно подалась вперед. Из-за разницы в росте ей пришлось присесть на корточки, заглядывая снизу вверх с этаким покорным, «подданным» выражением.

— Это всего лишь еда.

Она чуть приподняла подбородок, не уворачиваясь от слез, и несколько капель соленой влаги плавно сорвались вниз, угодив прямо в ее собственный выразительный, с хищным прищуром миндалевидный глаз.

Ван Шэншэн смотрела, как ее собственные слезы растворяются в чужом взгляде — таком влажном, что казалось, будто Ли Цзиньвэй плачет вместе с ней.

— Мой папа... очень вкусно готовил жареный рис, — прошептала она.

Ли Цзиньвэй помолчала немного, а потом вдруг усмехнулась:

— И что, мой по сравнению с отцовским сильно проиграл?

Ван Шэншэн покачала головой:

— Они абсолютно одинаковые. Даже соли положено ровно столько же.

Тоскует по дому? — Ли Цзиньвэй не была до конца уверена.

— Но он больше не сможет тебе приготовить. По крайней мере, сейчас точно.

Ван Шэншэн тихонько выдохнула — «угу», — беззвучно смахивая слезы, и проговорила:

— Я знаю. Поэтому я так...

Слезы, которые она только что утерла, хлынули с новой силой, но на этот раз их перехватила ладонь Ли Цзиньвэй. Она присела на корточки с развязным, мальчишеским видом, одна рука небрежно лежала на колене.

И при этом именно у этого человека нашлись самые нежные слова на свете.

— Тогда с сегодняшнего дня ешь то, что готовлю я.

Ли Цзиньвэй поднялась на ноги, и под водопадом длинных темных волос тускло блеснули серебристые серьги:

— Если тебе нравится, я буду делать это каждый день.

С этими словами она вытащила из пачки две салфетки и принялась промокать лицо Ван Шэншэн:

— Перестань реветь, от этого вида я...

Ван Шэншэн широко распахнула промытые слезами глаза и с любопытством спросила:

— Что ты?

Ли Цзиньвэй вздохнула с обреченным видом:

— Мне хочется тебя поцеловать, но я боюсь, что ты меня огреешь.

Фраза была простейшей, но Ван Шэншэн почувствовала себя так, будто ей влили в душу целую бутыль меда — вся недавняя хандра и горечь испарились без следа.

Она шутливо замахнулась кулаком:

— Раз знаешь, зачем говоришь?

Ли Цзиньвэй вдруг протянула руку, перехватила ее запястье и резко потянула на себя. Движение оказалось настолько стремительным, что Ван Шэншэн испуганно взвизгнула.

Горячие пальцы скользнули с тыльной стороны ладони к плечу, а затем потекли вдоль позвоночника прямо к талии, сильным рывком притягивая ближе.

Они прижались друг к другу так тесно, что сквозь слои одежды и учащенное дыхание чувствовался каждый удар сердец.

Ли Цзиньвэй тоже была не из мелких, ее фигуру можно было назвать даже пышной. Прижавшись к ней, Ван Шэншэн неожиданно для самой себя озвучила желание:

— А можно мне... коснуться?

— Чего коснуться? — Ли Цзиньвэй легко стукнулась лбом о ее лоб. — О чем только думает эта глупая девчонка?

Чем больше та сопротивлялась, тем сильнее разгоралось любопытство Ван Шэншэн:

— Ну хоть разок! Одну секундочку!

После долгих внутренних терзаний Ли Цзиньвэй наконец сдалась — перехватила руку Ван Шэншэн и засунула ей под подол кофты, ведя вверх через плоский, подтянутый живот.

Кожа оказалась мягкой, пышущей здоровым теплом, ласковой и упругой.

Ван Шэншэн невольно уткнулась носом ей в грудь, часто задышав.

Ли Цзиньвэй рассмеялась от этого щекотного напора:

— Ты что, чужую ци втягиваешь?

— Какая мягкая... — Ван Шэншэн судорожно вдохнула, автоматически обвивая руками поясницу Ли Цзиньвэй. — Оказывается, девушки — это так прекрасно.

— И не говори, — хозяйка Ли мысленно взвыла от отчаяния. Внутри бушевало такое пламя, что впору было закипать, глаза горели лихорадочным жаром, и в следующий миг она была готова сорваться окончательно.

Разве пристало заниматься этим на складе? — лихорадочно соображала она. Едва второй раз... да и обстановка, мягко говоря, не курорт.

Может, ограничиться один раз?

Да разве этого хватит...

Непобедимый босс пищевой цепи Ли Цзиньвэй впервые в жизни столкнулась с глобальным жизненным кризисом, по сложности не уступающим какому-нибудь мировому чемпионату.

Как же хочется сбежать за видеоигры — там хоть понятно, что делать.

С романтикой всё иначе: тут каждый миг полна непредсказуемость.

Итоговый вывод госпожи Ли на сегодня: руководить огромным делом — это еще что, а вот любить кого-то — та еще задачка!

http://bllate.org/book/22059/2293728