Готовый перевод Today's Weather is Sunny / Солнечный день для двоих: Глава 19

В те несколько дней, пока «Инновационный ураган» был закрыт, Мо Чэн изнывал от скуки, и на второй день после открытия прибежал в компьютерный клуб спозаранку.

— Третья игра с Кином была просто на высоте! Офигенное зрелище!

Ли Цзиньвэй зарегистрировала его:

— Хоть этот парень обычно и ведет себя ребячливо, в критический момент на него можно положиться.

Кин был всего на два года старше Туцзы. Иногда он бывал вспыльчив и играл нестабильно, поэтому она часто наставляла его не торопиться, и, судя по всему, он принял ее слова близко к сердцу.

Мо Чэн усмехнулся:

— У него-то с менталкой всё в порядке, а вот насчет твоей сотрудницы-барышни я бы не был так уверен. На этот раз она взлетела на волне популярности, в сети просто настоящий взрыв!

В сети? Улыбка Ли Цзиньвэй померкла процентов на восемь. В таких местах, как Байдэ или Вейбо, трафик, конечно, огромный, но там же кипят нешуточные страсти, где смешалось всё — и хорошее, и отборная грязь.

— И что пишут?

— А что еще могут писать? Всё то же самое. Но у нее характер взрывной, главное, чтобы ей не попались на глаза какие-нибудь мерзкие комментарии.

Его слова только затихли, как Ван Шэншэн, собрав волосы в хвост, с топотом выбежала со второго этажа. Мо Чэн тут же умолк, шмыгнул в угол, сел за компьютер и принялся «трудиться» с таким серьезным видом, будто это был совсем не он.

Ли Цзиньвэй стояла у стойки, опираясь на нее локтем и покуривая сигарету. В ее голове крутились мысли о том, как бы оградить Ван Шэншэн от этого сетевого мусора.

Внезапно перед ее глазами замаячила изящная маленькая ручка. В ее взмахах таился едва уловимый, сокровенный аромат. Ли Цзиньвэй оторвала подбородок от ладони.

— Чего тебе?

Ван Шэншэн склонила голову набок:

— Вижу, ты душой не здесь, решила вернуть тебя к жизни.

Ли Цзиньвэй протянула руку и ущипнула ее за щеку:

— Марш на работу, я тут думаю о делах.

— Ай-яй-яй-яй! — миндалевидные глаза девушки округлились до предела. — Ты что творишь! Распустила руки!

— Опоздала, а я с тебя штраф не удержала. Разве не положено ущипнуть в качестве компенсации?

— Больноная! — Ван Шэншэн только что завязанный хвост снова растрепался. Она беспорядочно взъерошила волосы и решила держаться подальше от Ли Цзиньвэй. Усевшись за компьютер и бросив взгляд на системное время, она тут же взъелась:

— Где это я опоздала?! До смены еще целых десять минут!

Ли Цзиньвэй подперла щеку рукой:

— Ну так не пора ли готовиться? Рано за компьютеры садиться, иди лучше уберись. Когда в последний раз порядок наводила?

Это было выше всяких сил!

Ван Шэншэн хлопнула ее по руке:

— Я только что с постели встала! Даже на ишаках так не пашут!

Ли Цзиньвэй лениво свесила покрасневшую от шлепка ладонь, криво ухмыльнулась и протянула:

— Ты преувеличиваешь. Ишаки куда трудолюбивее тебя.

— Ли. Цзинь. Вэй.

Ван Шэншэн схватила с пола сломанную клавиатуру, словно кирпич, и бросилась на Ли Цзиньвэй с намерением размозжить ей голову.

Ли Цзиньвэй взмахнула шлепанцами и была такова.

«Инновационный ураган» был невелик, но Ван Шэншэн погоняла ее кругами, да так и не догнала. Устав, она схватилась за колени и тяжело задышала:

— Обезьяна, что ли? До чего шустрая, везде проскользнет.

— А откуда ты знаешь? — Ли Цзиньвэй с улыбкой стояла у входа, прислонившись к стене всем телом и принимая развязный вид. — Я девяносто второго года.

Ван Шэншэн задрала нос:

— Старая карга.

Ли Цзиньвэй «нежно» посмотрела на нее:

— Если память мне не изменяет, мы обе девяностых годов рождения. С чего вдруг кто-то из нас благороднее?

Ван Шэншэн швырнула клавиатуру на стол и холодно усмехнулась:

— Между девяносто вторым и девяносто девятым годом пропасть, вообще-то.

В клубе постепенно начал собираться народ. Ли Цзиньвэй уступила проход и шагнула ближе вглубь зала. До нее донесся исходивший от девушки тонкий аромат, который едва заметно струился сквозь густой запах табачного дыма, словно приворотное зелье.

Ли Цзиньвэй спросила:

— Большая пропасть?

Ван Шэншэн не сразу сообразила:

— Какая еще пропасть?

— Разница в возрасте. Тебя это волнует?

Темные, как смоль, глаза женщины гипнотизировали, казалось, они затягивают на дно, тая в себе непостижимую, мрачную глубину.

Она завораживала ее, но разве сама она не поддавалась очарованию?

У Ван Шэншэн запылали ступни. Снова это знакомое ощущение. Накатила полуденная духота, головокружение, невесомость — словно она и впрямь обожглась. От этого укола она подпрыгнула на месте и испуганно отвела взгляд:

— Ты к чему это? Какое мне дело...

Ли Цзиньвэй улыбнулась про себя, не говоря ни слова. Она лишь смотрела на нее тяжелым, затуманенным взглядом.

Атмосфера стала сгущаться. В душном воздухе клубился дым, обволакивая их обеих, и картина вокруг постепенно расплывалась, окутываясь туманной дымкой.

Ясно видны были лишь искусанные пунцовые губы Ван Шэншэн, которые чуть приоткрылись в растерянности, источая невыразимое, опасное притяжение.

До чего же манящие... Ли Цзиньвэй невольно сглотнула слюну, ее шея напряглась, а дыхание сбилось.

Она протянула руку и совсем легко, едва касаясь, провела по щеке девушки — так, будто боялась раздавить хрупкую драгоценность, которая рассыплется от малейшего нажима.

— В знак благодарности за то, что выручила «Инновационный ураган» на сцене, — прошептала Ли Цзиньвэй ей на ухо. — Призовые за победу составляют пятьсот тысяч, мы выделили и твою долю.

Ван Шэншэн сжала кулаки, силясь отстраниться от опаляющей ладони, но тело совершенно не слушалось, покорно принимая это ласкающее движение кончиков пальцев.

Ей жутко щекотало сердце, горела кожа, а чужие мягкие, донельзя нежные пальцы выписывали узоры — один за другим, бессистемно и хаотично.

Девушка плотно сдвинула колени, а в голове роились исключительно греховные мысли.

— Н-не за что, так и должно быть.

Ли Цзиньвэй тихонько рассмеялась и отняла руку:

— Тогда...

— Марш на уборку!

Громко колотившееся сердце мгновенно вернулось на место. Смущение и злость переплелись воедино, перейдя в ярость от собственной беспомощности.

Ван Шэншэн снова подхватила клавиатуру и метнула в нее:

— Проваливай!!!

Ли Цзиньвэй молниеносным движением поймала ее одной рукой и произвела расчет:

— Порча клубного инвентаря? Штрафую на тысячу из зарплаты!

Стоило зайти разговор о деньгах, как Ван Шэншэн тут же сбавила обороты.

Она еще не успела заглянуть в интернет и не знала, какие там отзывы. Если ей удастся выстрелить и стать популярной, то и дальнейший запуск трансляций пойдет как по маслу.

Ван Шэншэн решила поискать телефон.

— Ты чего тут когти распустила?

— Где мой телефон?

— Не ищи, он у меня.

Ли Цзиньвэй крутила меж двумя пальцами розовый телефон в корпусе со стразами и покачивала им:

— Во время работы играть запрещено! Конфисковано!

— Верни! — Ван Шэншэн встала на цыпочки, пытаясь дотянуться, но безуспешно, и с досады толкнула ее в грудь. — Да даже на госпредприятиях не бывает таких драконовших законов!

— Я хозяйка, мне и решать! — несмотря на то, что маленькая ладошка Ван Шэншэн уже уперлась ей прямо в грудь, лицо Ли Цзиньвэй осталось невозмутимым. — Не согласна — увольняйся.

Слишком нагло! Ван Шэншэн скрипнула зубами, решив, что без радикальных мер не обойтись, и со злости опустила ногу — твердо и решительно.

Прямо на шлепанцы стоящей перед ней женщины. Точнее, на ту самую выступающую косточку на подъеме стопы, оставив на ней грязный черный след.

Лицо Ли Цзиньвэй исказилось, она чуть не разломала вещь в руке.

Воспользовавшись моментом, Ван Шэншэн выхватила свой телефон, замахала подолом юбки и, отбежав подальше, повернулась и показала Ли Цзиньвэй язык:

— Чтоб у тебя всё болело!

До чего же ребячливая.

Ли Цзиньвэй остолбенела. Простояв так добрую минуту, она с досадой прижалась языком к зубам с внутренней стороны:

— Маленькая змейка...

Хоть бы ей не наткнуться на те мерзкие комментарии.

Ближе к полудню подтянулись Кин с остальными ребятами, и «Инновационный ураган» шумно ожил — все требовали совместных фото и автографов.

Всю первую половину дня Ван Шэншэн таскали с собой и щелкали на камеры бессчетное число раз, но она все же была лишь талисманом клуба, а посетителей больше привлекали игровые навыки, так что той бешеной популярности, что у пятерки игроков, у нее не было.

Особенно у Ли Цзиньвэй, вокруг которой столпилась сплошная стена людей. Ей не помогал даже высокий рост — среди толпы зевак Ван Шэншэн могла разглядеть лишь ее очаровательные сами по себе раскосые глаза, в которых читалось глубокое уныние.

Честно говоря, она ей даже завидовала.

Потому что Ли Цзиньвэй действительно обладала настоящим мастерством и силой, в отличие от нее самой, у которой не было ничего, а даже та капля популярности досталась взаймы.

Ван Шэншэн тихонько отступила подальше от толпы и спряталась на складе, чтобы полистать Вейбо. Стоило ей открыть приложение, как имя «Инновационного урагана» взлетело на самую вершину трендов.

Силы обеих команд казались равными, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что «Инновационный ураган» берет верх.

Команда Killer держалась исключительно за счет того, что Ань Сяосяо время от времени подбрасывала пикантные инфоповоды ради привлечения внимания. По уровню мастерства и сыгранности они уступали «Инновационному урагану», просто годами прокачиваемый хайп успешно отвлекал публику.

А теперь внезапно появилась Ван Шэншэн, которая одним лишь лицом начисто затмила Ань Сяосяо.

Даже без всяких провокаций на нее просто приятно было смотреть.

Прокрутив ленту вниз, она увидела, что пользователи, предсказуемо, ожесточенно спорят в комментариях.

— Еще тогда говорили, что у «Инновационного урагана» лучшая тактика, а вы все перлись по Killer, похотливые скоты! Чем вам хороши эти бабы, торгующие телом? Посмотрите на нормальную девчонку в дефолтном скине полицейской, она на сцене смотрится точь-в-точь как кинозвезда!

— Вы можете не возвышать одних за счет других? Если оголила бедра — значит, торгует телом? Срочно понадобилось делать из этой воительницы девственницу-недотрогу, лицемерные шлюхи, чтоб вы все передохли!

— Ору, кто там торговал, а кто нет — сами прекрасно всё понимаете. Разве у платья Ари такие короткие юбки? Там уже чуть ли не интимные места наружу, готовы вообще догола раздеться? Если искать главную блядку, то это некто Сяо, она похлеще любой лисы, с первого взгляда ясно, что она только тем и занимается.

Ван Шэншэн не питала особых симпатий к Killer и тем более не запомнила Ань Сяосяо, но комментарии были... донельзя отвратительными!

Пусть они и соперницы, но так отзываться о девушке — поистине недостойно.

В конце концов, всё ради хайпа. Она верила, что Ань Сяосяо тоже не от хорошей жизни на это шла: ни одна девушка добровольно не согласится, чтобы ее тайные прелести выставляли на всеобщее обозрение и обсасывали в интернете.

Глядя на этот смрадный гадючник в комментариях и ветках обсуждений, Ван Шэншэн вдруг почти поверила в закон сохранения удачи.

Семья Ван разорилась, и она скатилась до уровня промокшей бродячей кошки, однако Ли Цзиньвэй подобрала ее в «Инновационном урагане». К счастью, в этом простом маленьком кругу никто не испытывал к ней подлинной враждебности, не говоря уже о каких-то дурных замыслах.

Как бы ни бушевали их споры, всё ограничивалось закрытыми дверьми, и никто не собирался наносить ей смертельный удар.

Даже Мо Чэн, который поначалу враждовал с ней до такой степени, впоследствии специально зашел дать ей совет, прокладывая дорожку на будущее.

Ей выпало несчастье, но в то же время она была удачлива.

— Ты на что это смотришь? — Ли Цзиньвэй бесшумно подошла и внезапно выросла на пороге склада, отбросив тень, которая накрыла половину фигуры девушки.

Ван Шэншэн начинало нравиться это солидное чувство безопасности, словно хрупкие на вид плечи способны вынести тяготы всего мира.

Ли Цзиньвэй наклонилась к ней и, глядя на светящийся экран телефона, произнесла:

— Не принимай близко к сердцу то, что пишут в интернете. В этой сфере мужчин большинство, оттого и язык у них грязный. Забудь.

Ван Шэншэн опустила взгляд:

— Пусть про меня пока ничего такого не пишут, но когда видишь, как они полощут Ань Сяосяо, становится жутко не по себе.

— Почему?

— Мы же обе девушки, и кем она стала сегодня — разве не то же самое завтра ждет и нас?

Ли Цзиньвэй умолкла.

За спиной царил привычный шум и гам. Их взгляды переплелись, и эта сплетенная воедино мягкость на мгновение озарила мрачный склад теплым светом.

Уголки ее губ приподнялись:

— Ты права.

В киберспортивных турнирах упор должен делаться на мастерство команд, а не на то, чья талисманка носит меньше ткани и собирает больше хайпа. За столько-то лет все, похоже, забыли первоначальную суть.

— Но мы можем лишь следить за тем, чтобы самим не разжигать споры. Это и так война без пороха, так что хорошо выполнять свою работу — уже немало.

Тон Ли Цзиньвэй смягчился:

— Впрочем, если попадутся какие-то откровенно оскорбительные комментарии — говори мне, я подам заявку модераторам на удаление. Что до Ань Сяосяо, то за нее отвечает сторона Killer, у меня руки не настолько длинные.

Выслушав это, Ван Шэншэн тихо кивнула:

— Я поняла.

Поначалу Ли Цзиньвэй думала, что до таких новичков, как Ван Шэншэн, эти помои еще не докатились. Но глубокой ночью Туцзы перехватила ее по дороге в туалет, озиралась по сторонам и, убедившись, что никого нет, вполголоса показала содержимое своего телефона:

— Сестрица, ты видела Байдэ?

У Ли Цзиньвэй дернулось веко. Достав собственный телефон, она зашла в Байдэ с фейкового аккаунта. Самый высокий рейтинг держал пост под названием Бывшая барышня скатилась до роли девицы для подмостков. Опубликованный примерно в полдень, к этому часу он набрал уже больше семи тысяч комментариев — можно сказать, весь день провисел на главной странице.

Она открыла ветку и бегло пролистала первые десяток страниц: там всё было еще относительно пристойно, люди лишь сокрушались о падении семьи Ван и тяжелых временах, раз уж даже знатным девицам приходится идти работать.

Но на последующих десятках страниц, то ли из-за наплыва народа, то ли по иной причине, тема окончательно свернула не туда, и тон обсуждений из сочувственного превратился в сальный юморок.

Например: — Интересно, сколько ночей барышня переспала, чтобы выбить себе местечко на сцене?

Или такое: — Разве хозяйка «Урагана» не Ли Цзиньвэй? И как, дает?

— Автор коммента — деревня немытая, мадам Ли вообще лесби.

— Охренеть! И так можно? Умеют же крутиться!

— Ну так падший пес хуже курицы, чего уж там~

Лицо Ли Цзиньвэй мгновенно окаменело, и чем дальше она читала, тем мрачнее оно становилось. В конце концов Туцзы испуганно затаила дыхание и осторожно спросила:

— Сестрица, ты как? Может, подать жалобу на удаление?

— Разумеется, подадим. — Ли Цзиньвэй с треском захлопнула экран и глубоко вздохнула. Ей было совершенно плевать, что говорят о ней самой — за семь лет она наслушалась этого с избытком. Еще до того, как все узнали, что она здесь хозяйка, многие судачили, будто она пробилась через постель.

Даже Туцзы поначалу тайком плакала, но со временем научилась не замечать.

Чего бояться людской молвы?

Но Ван Шэншэн была другой. Гордая, с сильным чувством собственного достоинства, она бы не вынесла потока этой грязи. И прежде чем та успела бы сама всё увидеть, Ли Цзиньвэй почувствовала острую боль за нее.

Она инстинктивно прижала руку к левой половине груди. Сердце билось под ладонью — живое, настоящее, а не вымышленное.

Эту обитель ли-сферы в конце концов кто-то должен спасти, подумала Ли Цзиньвэй.

В ее голове неожиданно всплыла фраза: Мне вечно приходится решать государственные дела, наведу-ка я порядок среди этих бунтовщиков!

Вечно пылающий чудаковатый дух хозяйки Ли снова ярко вспыхнул. Пусть момент выбран неудачно, но вектор мысли верный.

Она вышла на улицу и набрала номер Цинсы.

— Неужели этот пост в Байдэ — ваших рук дело?

Цинсы, судя по всему, курил — звук зажигалки раздался совсем близко, после чего мужчина хмыкнул:

— Много чести для нас, хозяйка Ли, с чего бы нам заниматься подобной грязью?

Ли Цзиньвэй:

— Не отпирайся, достаточно пробить айпи, и всё всплывет. Ты что, забыл, что я с компьютерного факультета Нанкинского университета, босс Чжу?

Настоящее имя Цинсы было Чжу Чжэнцянь. Их распри тянулись через годы, и если отсчитывать по-честному, то все началось еще семь лет назад.

Но сейчас ни тому, ни другой не хотелось ворошить прошлое.

Ли Цзиньвэй прикурила сигарету у древнего дерева и продолжила:

— Нельзя ли играть честно? К чему эти убогие приемчики? Если мы раньше не сводили счетов, то исключительно из уважения к прошлым заслугам...

Цинсы перебил ее:

— Брось, нам с тобой не по пути, мы давно разошлись. Ли Цзиньвэй, не обессудь за предупреждение: надо смотреть в будущее.

Смотреть в будущее? Ли Цзиньвэй усмехнулась:

— Ради будущего идти по трупам? Ань Сяосяо — ваша же сотрудница, все эти скандалы с подтекстом, как хорошие, так и дурные, вы сами же и выкупали. Не имея нормального уровня, выталкивать вперед девчонку... Честно говоря, тошно на вас смотреть.

Цинсы тоже рассмеялся:

— Имеешь свободное время заступаться за соперников — лучше поинтересуйся, сколько Ань Сяосяо зарабатывает за месяц. Что такое достоинство перед лицом денег? К тому же, не говоря о пустых темах, твои собственные фанаты тоже не молчали.

Ли Цзиньвэй:

— По крайней мере, я не раздувала волну, не стравливала людей и не покупала тренды в поисковиках. Черный пиар — тоже пиар, да? А у Ань Сяосяо вы спросили, хочет ли она этого? Когда твою собственную шкуру назовут подстилкой, надеюсь, ты сможешь рассуждать с тем же хладнокровием.

Она разозлилась — иначе и быть не могло. Цинсы, конечно, уловил это в ее голосе и бросил на том конце провода:

— Ну и пафосная же ты, Ли Цзиньвэй, а сама-то сильно лучше? Как там звать талисманок «Инновационного урагана»? Ван Шэншэн?

Ли Цзиньвэй сжала трубку сильнее:

— Она носит нормальную одежду, не надо примерять на нее свои грязные фокусы.

Цинсы снова хмыкнул, в его тоне проступил ледяной холодок:

— Стоит выйти на сцену — и всем уже плевать, нормальная там одежда или нет. Раз уж тебя разглядывают толпы на арене, будь готова к помоям. Не будет Killer — найдется кто-нибудь другой.

— Наконец-то признал, что это ваших рук дело?

— И что с того? — небрежно бросил мужчина. — Есть доказательства? Айпишников слишком много, среди них обязательно найдутся левые, неужто все вычистишь? Ну вычистишь, и что дальше? Послушай моего совета: вместо того чтобы тратить силы на пустые разборки, лучше помоги своей талисманке подыскать другой выход. Заняв это место, она изначально обречена принимать на себя всю внешнюю злобу, и если не выдерживает — пусть бросает всё пока не поздно.

Дальнейшее Ли Цзиньвэй слушать не стала. Раз уж Цинсы создал Killer и до сих пор держался на плаву, значит, у него имелась определенная хватка, и в чем-то он был прав.

Заняв позицию «талисмана», Ван Шэншэн — пусть даже она не торговала телом, а Ли Цзиньвэй была женщиной-хозяйкой — всё равно осталась бы окружена злобой.

Просто потому, что она женщина. Просто потому, что в киберспорте царит железобетонная предвзятость.

Чтоб этот сраный мир провалился! Ли Цзиньвэй со злости пнула ствол старого дерева, и сухие листья градом обсыпали ее с макушки до пят.

Это спугнуло Ван Шэншэн, которая как раз выглянула из-за двери, гадая, из-за чего поднялся такой шум:

— Чего это ты так кипятишься?..

Ли Цзиньвэй, уперев руки в бока, угрюмо обернулась и в первую же секунду утонула взглядом в абсолютно чистых глазах. Зрачки отражали зелень ветвей за спиной, словно гладь воды, источая одновременно невинное и соблазнительное очарование.

Мозг мгновенно опустел. Бушевавшая ярость испарилась без следа.

Грубо говоря, ее просто жгло изнутри от мысли, что сетевое отребье полощет Ван Шэншэн последними словами. Какая еще постель? Да они даже не спали вместе, черт побери, не было даже нормального намека на близость — сплошное перемигивание взглядами, чреватое медленным и мучительным развитием.

Словно резать тупым ножом — больно, но не смертельно. Именно в таком состоянии сейчас находилась Ли Цзиньвэй, переживая форменную пытку.

— Ничего, — непринужденно бросила она. — Так, звонок по делу.

С этими словами она скользнула взглядом по девушке: на той было абрикосово-желтое платьице с принтом в виде мишек, косички спадали на плечи, а кончики были украшены лентами в тон. В руках она держала плетеную сумочку, словно собралась на прогулку.

До чего же чертовски мила! Ли Цзиньвэй до крови закусила кончик языка, чтобы уголки губ не полезли вверх, после чего задрала голову к вывеске «Инновационного урагана» и спросила:

— Куда собралась?

Ван Шэншэн бросила:

— Кое-что купить.

Ли Цзиньвэй опустила глаза:

— Что именно? На шесть тысяч сумочку не купишь.

— ... — девушка надула щеки. — Я не за сумкой!

— А за чем? За одеждой, обувью?

— А вот и нет! Не угадывай! — Ван Шэншэн оттолкнула ее. — Сейчас не рабочее время, не лезь куда не просят!

Ли Цзиньвэй так и подмывало ответить: «Если я не буду лезть к тебе, то кто тогда?» — но не успела она раскрыть рот, как Ван Шэншэн уже поймала такси и уехала.

Шесть утра на дворе, что вообще можно купить в такую рань?

Ли Цзиньвэй тут же вернулась в помещение и поднялась наверх.

В комнате у Ван Шэншэн горел монитор. Пошевелив мышь, она обнаружила, что хозяйка подошла к делу с умом и запаролила систему.

Тоже мне! Компьютер-то в конце концов подарила она сама, а магистр компьютерных наук Нанкинского университета не лыком шит.

Но стоило пальцам коснуться клавиатуры, как Ли Цзиньвэй засомневалась.

У нее не было маниакальной тяги к тотальному контролю. Это личное дело Ван Шэншэн, и лезть в чужую приватность, не спросив разрешения — пожалуй, не совсем правильно.

Всего за несколько минут хозяйка Ли успела извести себя сомнениями, но в итоге восторжествовал здравый смысл, и она оставила всё в неприкосновенности.

Поэтому, когда Ван Шэншэн вернулась, она застала хозяйку заведению сидящей посреди зала с такими огромными синяками под глазами, что их было видно даже от входной двери.

— Ты... не спала?

Ли Цзиньвэй развалилась на стуле:

— Неважно. Сначала отвечай, где была?

Заметив за дверью рабочего, она повела плечом:

— Что купила-то?

Собеседница ответила без утайки:

— Оборудование для стримов.

Ли Цзиньвэй приподняла одну бровь:

— Стримить собралась?

Ван Шэншэн пояснила:

— Хочу воспользоваться моментом и запустить трансляции. Петь песни, болтать о том о сем.

Ли Цзиньвэй окончательно выпрямилась:

— Петь песни, болтать?

— Ну, можно и в игры поиграть...

— В игры?

— Чего ты повторяешь за мной!

Только тут Ли Цзиньвэй закрыла рот, собралась с мыслями и выдала:

— А ты знаешь, сколько навыков нужно для стриминга? Опыт хоть какой-то есть?

Ван Шэншэн только открыла рот, чтобы возразить, как Ли Цзиньвэй продолжила:

— Стримерская тусовка ничем не лучше киберспортивной грязи, но ты даже чужие комментарии об Ань Сяосяо вынести не можешь, и при этом метишь в стримеры?

Она говорила это, желая предостеречь ее от жестокости внешнего мира.

Но Ван Шэншэн, похоже, истолковала все по-своему:

— В смысле? С чего это вдруг нельзя? Я же не собираюсь торговать телом! Мы с ней не одно и то же!

Ли Цзиньвэй бесстрастно посмотрела на нее:

— Ань Сяосяо тоже не горит желанием торговать телом, разве не ты только что об этом говорила?

— Да, говорила! Но я имела в виду, что не буду надевать развратные наряды ради хайпа, я собираюсь вести трансляции совсем о другом!

— О каком другом? — прищурилась Ли Цзиньвэй. — Какими ты владеешь талантами?

Этот ее высокомерный, полный презрения взгляд мгновенно ранил хрупкое, долго залечиваемое самолюбие Ван Шэншэн.

Девушка резко вскочила:

— Да, я ничего не умею! Я ни на что не годная, я просто мусор, довольна?!

Брови Ли Цзиньвэй сошлись на переносице. Она не понимала, где именно задела собеседницу — она говорила чистую правду: без определенных навыков в стриминге можно пробиться лишь за счет продажи собственной внешности.

Если бы Ван Шэншэн опустилась до такого, уж лучше бы ее прикончили на месте.

— В стриминге нынче выезжают либо на скилле, либо на внешности. Все крупные стримеры гребут трафик за счет вложений компаний, а в одиночку тягаться с ними невозможно.

Ли Цзиньвэй бросила на нее косой взгляд:

— Тебе шести тысяч мало?

Ван Шэншэн скривила губы:

— Если бы ты нарочно не завысила мне зарплату, боюсь, и шести бы не вышло. А я не хочу всю жизнь получать здесь по шесть тысяч.

В груди резко кольнуло, голос Ли Цзиньвэй сорвался на спешку:

— Куда это ты собраться вздумала? Где еще возьмут такую, как ты?

Опять за свое! Ван Шэншэн повысила голос:

— Не стоит хозяйке Ли утруждать себя заботами о таком никчемном мусоре, как я! Во всяком случае, работе в клубе это не помешает, за это можешь не переживать!

С этими словами подол абрикосово-желтого платья взметнулся мягкой волной, и девушка тут же исчезла из поля зрения Ли Цзиньвэй, которая даже не успела перехватить ее протянутой рукой.

Глядя на пустую ладонь, Ли Цзиньвэй почувствовала себя совершенно беспомощной.

Остальные члены команды, которые всё это время прислушивались из туалета, наконец осмелились выйти. Посмотрев на хозяйку, застывшую в кресле, Туцзы озадаченно моргнула:

— Э-э-э... это что сейчас было? Вы поссорились?

Кин тут же толкнул ее локтиком в бок.

— А стримы — это неплохая идея, — подала голос Жань Жань. — Считай, дополнительная реклама клубу, мысль у нее здравая.

— Вопрос не в том, права она или нет, — Ли Цзиньвэй прикусила пересохшие губы и глухо выдохнула: — Я просто не хочу, чтобы на нее летела эта грязь.

В интернете нет обязательной ветерификации по паспорту, поэтому всякие черви из темных углов прячутся за экранами, выплескивая там накопившуюся в реальной жизни желчь.

Ли Цзиньвэй играла в Лигу Легенд десять лет, и с тех пор, как все узнали, что она женщина, ей прилетало бесчисленное количество домогательств.

Даже зная о ее ориентации, находились охотники с усердием рассылать отвратительно отфотошопленные снимки.

Она уже давно не заходила на официальный аккаунт Вейбо, потому что личные сообщения напоминали помойку, и отыскать там хоть что-то нормальное было все равно что искать иголку в стоге сена.

— Киберспорт вкупе со стримами — вы же представляете, насколько это убогая и токсичная среда, — Ли Цзиньвэй массировала переносицу. — Я ведь о ней пекусь, с чего она взъелась?

Жань Жань усмехнулась, опустила голову и ничего не ответила.

Ли Цзиньвэй от греха подальше поднялась наверх и завалилась спать, а когда проснулась ближе к закату, Ван Шэншэн уже сидела на краю кровати, возившись с аппаратурой для трансляций.

Видимо, она предварительно проштудировала гайды: маленькая стойка, мини-лампа, все нужное на месте, нашелся даже микрофон. Ли Цзиньвэй так и лежала на боку, наблюдая за ее возней.

Ван Шэншэн ничего не замечала. Потеряв всякое подобие приличия, она присела на корточки прямо на пол, задрав подол платья, так что во всей красе открылись кружевные трусики, а также округлые, упругие ягодицы, обтянутые тканью.

У Ли Цзиньвэй пересохло во рту, она торопливо приподнялась:

— Ты что делаешь?

От неожиданного окрика Ван Шэншэн вздрогнула, руки дрогнули, и реквизит рассыпался по полу. Без того не ладившееся дело теперь развалилось окончательно.

Кто знает, о чем она думала в ту секунду, но Ли Цзиньвэй была уверена: Ван Шэншэн определенно не задумывалась о том, чтобы держаться скромнее.

Потому что, откинув одеяло, она широко раздвинула ноги.

Затем она опустилась прямо на колени Ли Цзиньвэй.

Обе девушки были разгорячены, места их соприкосновения казались раскалёнными, а тепло, струившееся изнутри, казалось неиссякаемым и превышало обычную температуру тела.

Ли Цзиньвэй замерла, а сидевшая на ней Ван Шэншэн и вовсе окаменела.

Кружевное платье как раз прикрывало то место, куда она опустилась — интимное и упоительное; Ван Шэншэн чуть не рассыпалась на кусочки от собственного бешеного сердцебиения.

Её охватило какое-то странное, мистическое чувство…

Это ощущение было родом из далёкого прошлого, из её восемнадцатилетия, когда одноклассники пригласили её на день рождения. После песен и торта компания осталась в комнате, заявив, что хочет устроить для неё кое-что интересненькое.

В итоге этим интересненьким оказалась драка двух небожителей из какой-то легенды, такая яростная, что разнять их было невозможно.

Ван Шэншэн до сих пор помнила ту картину — настоящий хаос, устроенный полчищами демонов.

То ли воспоминания о тех бурных событиях были слишком яркими, то ли нынешняя атмосфера зашкаливала от напряжения.

Казалось, она больше не в силах себя контролировать.

И как раз когда Ли Цзиньвэй собралась встать, Ван Шэншэн неожиданно плотно сжала ноги. Та оказалась застигнута врасплох этим зажимом, и движение это оказалось смертельным.

До какой же степени смертельным? Ли Цзиньвэй немедленно обняла её за талию и, едва ли не выплевывая слова по одному, процедила:

— Это что ещё значит?

Ей казалось, что это был намёк… или даже прямое предложение.

Ван Шэншэн вовсе не была незнакома с её ориентацией.

— …Я не знаю.

Контуры лица девушки казались глубокими и прекрасными в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь окно; она походила на искусно вырезанный из нефрита драгоценный камень.

— Не знаешь? — Ли Цзиньвэй в упор уставилась на её загнутые ресницы, испытывая крайне противоречивые чувства. — А что тогда значит это твоё «не знаю»?

Ван Шэншэн на мгновение прикрыла глаза, словно погружённая в глубины океана спящая принцесса, и ответила на вопрос молчанием.

Самообладание Ли Цзиньвэй постепенно рушилось, уступая место вожделению. Вожделение — страшная вещь, способная начисто заглушить разум.

Ещё секунду назад они ругались на складе, а теперь сидели лицом к лицу, прильнув друг к другу и обмениваясь взглядами, от густоты которых можно было задохнуться.

Ли Цзиньвэй воспользовалась моментом, чтобы вернуть разговор к прежней теме:

— Я запрещала тебе стримить потому, что боялась, как бы те мерзкие слова тебя не ранили. Злые языки ранят больнее зимней стужи, порой даже я выхожу из себя из-за них. Ты понимаешь это?

Её руки обнимали Ван Шэншэн за талию — такую тонкую, что казалось, будто стоит приложить чуть больше силы, и хрупкое тело под её рукой переломится пополам.

Слишком тонка, совсем не похожа на её прочие, более округлые формы.

— Я видела их, — Ван Шэншэн едва дышала носом, слегка приоткрыв губы, из-за которых выглядывал кончик языка — мягкий и розоватый. — Но на самом деле мне доводилось слышать вещи в сто раз хуже, и случилось это чуть больше четырёх месяцев назад.

Они сидели на разной высоте: Ли Цзиньвэй была ниже, а поскольку она не привыкла смотреть на людей снизу вверх, то слегка запрокинула голову. Её губы случайно скользнули по чужой шее, смешав их дыхание и тепло. Ван Шэншэн инстинктивно подалась к ней, впитывая это живительное манящее затишье.

Кондиционер работал на охлаждение, но от Ли Цзиньвэй веяло теплом человека, только что проснувшегося и выбравшегося из-под одеяла — запахом солнца на раскаленной траве, от которого становилось невероятно уютно.

Ван Шэншэн долго и незаметно принюхивалась, пока Ли Цзиньвэй не приподняла её за подбородок другой рукой, вынуждая встретиться с ней взглядом.

— Сколько бы гадостей тебе ни доводилось слышать в прошлом, с сегодняшнего дня, пока я рядом, я не стану сидеть сложа руки.

Золотистый закатный свет обрамлял комнату тонкой сияющей рамкой. Один глаз Ли Цзиньвэй отражал лучи заката, отчего радужка казалась совсем светлой — янтарной, медовой, способной растопить кого угодно.

Другой же оставался тёмным и глубоким, словно пролитая тушь. Свет и мрак, уживавшиеся на одном лице, разделяли рассудок его хозяйки на две части.

Картина застыла, превратившись в полотно, где обе девушки делали шаги навстречу друг другу. Ван Шэншэн не была до конца уверена в происходящем, но всё же осмелилась задать вопрос:

— Ты что, влюблена в меня?

Ли Цзиньвэй дрогнула ресницами, а в следующее мгновение опустила взгляд, легко и честно улыбнувшись:

— Да.

Слишком прямолинейно, но она всегда была именно такой — открытой и искренней.

Ван Шэншэн не находила слов. Она лишь шарила своими влажными от пота маленькими ручонками, пока не нащупала чужое лицо, провела ими по лбу, коснулась глазниц и, наконец, замерла на губах.

Эти губы, признававшиеся в чувствах, казались прекраснее, чем когда-либо.

Хотя она ещё не до конца определилась, нравятся ли ей в принципе девушки, на душе у неё было удивительно легко, сладко и трепетно.

— Нечестно! Ты признаешься в любви, а сама меня ругала?

— Кто тебя ругал? Я тебя воспитывала.

Ли Цзиньвэй убрала лицо из её рук. Из-за испарины пряди у висков влажными прядями липли к ключицам, рассыпавшиеся чёрные волосы выглядели невероятно живописно.

— Вечно ты действуешь опрометчиво, не думая о последствиях. Ещё наплачешься из-за этого.

В голове у Ван Шэншэн было легко и пусто, под платьем по-прежнему ощущалась стыдливая липкость, не позволявшая делать резких движений, поэтому ей оставалось лишь неуклюже сменить тему:

— Но как ты вообще поняла, что тебе нравятся девочки?

Ли Цзиньвэй удивленно приподняла брови:

— С самого детства поняла. Возилась только с девчонками, а когда выросла, романтический интерес испытывала исключительно к ним.

— Ох… — девушка кивнула, не смея поднять на неё глаз, и смущенно опустила ресницы. — Тогда… как же девочки с девочками…

На середине фразы она вдруг сообразила, что зашла слишком далеко, и разговор сворачивает в весьма странное русло, хотя и идеально соответствовало царившей вокруг атмосфере.

Ли Цзиньвэй не могла сдержать улыбку; её миндалевидные глаза затуманились и изогнулись полумесяцами, когда она поддразнила собеседницу:

— Хочешь попробовать?

Она и впрямь просто шутила, но Ван Шэншэн шумно и часто задыхалась, после чего неуверенно спросила:

— А… можно?

Улыбка мгновенно сползла с лица хозяйки клуба.

В течение нескольких секунд тишины её мозг работал на пределе возможностей. Что это значит? Это приглашение? Сидеть у неё на коленях, такая разгоряченная, чуть не промочив ей футболку насквозь — и говорить такое?

В смысле «можно ли»? Разве это не она должна была спрашивать?

Ли Цзиньвэй склонила голову набок, и её голос зазвучал гораздо серьёзнее:

— Можно?

В глазах Ван Шэншэн плескалась такая чистая ясность, в которой не осталось ничего, кроме соблазна:

— А?

— Мне можно? — перефразировала она.

В щель между шторами задул ветерок, взмешивая их растрёпанные волосы. Закат почти угас, и в комнату пробивались лишь тончайшие лучики света, сияющие подобно звёздам.

Наконец Ван Шэншэн с трудом переставила ноги, потёршись ими о талию Ли Цзиньвэй, и в ту же секунду снизу послышался её сдавленный вздох.

Всё в этом мире происходило в нужный час, в нужном месте и с нужными людьми.

Пусть это было и легкомысленно, но Ван Шэншэн отчаянно захотелось попробовать.

Подобно Еве, соблазненной змеем в Эдемском саду, она испытывала и любоязнь, и тревогу.

Но в конце концов любопытство взяло верх над всем остальным.

И потому, в тот самый миг, когда сменялись день и ночь, а на небе рождались звёзды, Ван Шэншэн с замирающим дыханием произнесла:

— Можно.

Ли Цзиньвэй не сводила с неё глаз; её рука сжалась, притягивая девушку ближе:

— Надеюсь, ты не пожалеешь.

— Нет, — Ван Шэншэн чувствовала, как от объятий ей становится ещё томительнее, а в глазах заблестели слёзы багрянцем закатного света, которые тут же стерла поцелуем Ли Цзиньвэй.

Она испуганно зажмурилась.

— Не бойся, — Ли Цзиньвэй прижалась губами к её уху, нашептывая слова, от которых теряешь рассудок. — Если где-то будет больно — говори, я постараюсь сдерживаться.

Ван Шэншэн окончательно потеряла голову и могла лишь растерянно кивать:

— М-м…

Жёлтое, как лепесток абрикосового дерева, платье опустилось ниже на спине. Ладонь Ли Цзиньвэй, тоже влажная от пота, скользила по гладкой коже спины и наконец переместилась вперед. Её сомкнутые пальцы нащупали нежную и мягкую плоть, податливую, словно комочек ваты — именно такой, какой она её и представляла в своих мечтах.

Ван Шэншэн жмурилась; волосы застряли между простыней и её плечом, щекоча щеку. Ей было жарко — невыносимо жарко и душно.

А влажные губы женщины блуждали по её шее, от уха до ключиц, легко покусывая, оставляя легкие следы и лаская кожу вдоль вен.

Никогда ещё Ли Цзиньвэй не была так рада своему опыту и ловким пальцам, способным контролировать ситуацию целиком.

Девушка в её объятиях словно преобразилась: она больше не могла говорить, а её привычная горделивая неприступность исчезла. Она стала настолько податливой, что одно лишь прикосновение заставляло её отбросить последние сомнения.

Влажность зашкаливала.

Волны жара накатывали одна за другой, и даже на предплечьях проступили неровные сплетения жилок, размывая изящный цветочный узор вышивки.

Это был совершенно неведомый ей мир. Ван Шэншэн до крови закусила нижнюю губу, позволяя вырваться наружу лишь тихому, похожему на кошачье мяуканье звуку.

Руки Ли Цзиньвэй умели не только уверенно летать по клавиатуре, но и превращать её в хрупкий хрустальный бокал, осколки которого разлетались повсюду.

В комнате не горел свет, но Ли Цзиньвэй безошибочно нашла лицо Ван Шэншэн, а её губы и зубы вовремя перехватили остатки её сил.

Дыхание было тяжелым, так что во время поцелуев Ван Шэншэн приходилось смиряться с этим удушливым давлением, погружаясь в пучину бешеного пламени.

Это был взаимный обмен дыханием на грани удушья, где они слились в единое целое. Она сжала кулаки так крепко, что ногти оставили следы на ладонях.

Ли Цзиньвэй на мгновение замерла и чистой рукой смахнула с её глаз слёзы.

Затем буря стихла, сменившись мягким моросящим дождём.

Это было слишком нежно — настолько нежно, что казалось иллюзией, солнечным ударом или парящим дымком, который вечно клубится в самом раскалённом уголке сердца.

Но в этой нежности крылась и дикая стихия: подобно смерчу, она поднимала вихри из капель и морских волн, стирая любые остатки разума.

Кончики пальцев ног судорожно задели край простыни, а дрожащие бёдра и талия натянулись струной, готовой лопнуть от малейшего усилия.

Ли Цзиньвэй больше ничего не спрашивала; в профиль она выглядела сосредоточенной и мужественной.

В этот момент Ван Шэншэн решила, что всё это стоило свеч.

Тот первый раз, то первое яблоко, которое ей довелось отведать — если этим человеком была Ли Цзиньвэй, то оно того стоило.

Она так и не поняла, как всё закончилось. Ей казалось лишь, что лучи света, падающие из окна, похожи на звёзды; она чувствовала себя опустошённой, до краёв наполненной и смертельно уставшей.

В полумгле кто-то бережно опустил её голову на подушку. Она не могла разлепить веки и лишь бормотала в ответ:

— Я… посплю немного…

Разобрать слов собеседницы она уже не успела — в комнате воцарилась полная тишина.

Внизу Туцзы сидела за стойкой администратора и смотрела по телефону сериал — сопливую и наивную мелодраму, которой она засматривалась с огромным удовольствием.

— Сестрёнка! — заметив появившуюся Ли Цзиньвэй, Туцзы выключила видео. — Сожи передал, что освободился, будет через двадцать минут.

Ли Цзиньвэй выглядела рассеянной:

— Угу…

— Рань-гэ тоже сказал, что скоро подойдёт, спрашивает, что возьмём на ночной перекус.

Женщина тряхнула головой, возвращаясь к реальности:

— Во сколько он будет?

Туцзы взглянула на время:

— К десяти. Вроде поехал в центр, так что раньше не успеет.

Сейчас было всего восемь, так что поспать до десяти она вполне успевала.

Ли Цзиньвэй выдохнула:

— Ладно, пиши в чат, что хотите поесть.

Она потянулась за сигаретами, и Туцзы тут же протянула ей зажигалку. Придвинувшись ближе, девочка вдруг широко раскрыла глаза:

— Сестрёнка, а почему у тебя руки такие грязные?..

Ли Цзиньвэй подняла руки и осмотрела их со всех сторон. При ярком свете в холле следы были видны особенно чётко — это были следы страсти, которые уже не стереть.

— Я пойду помою руки.

В туалете висело огромное зеркало. Вымыв руки, Ли Цзиньвэй посмотрела на своё отражение: волосы всё ещё были растрёпаны, словно напоминая ей о реальности их близости, о том, что это вовсе не был сон.

Она не знала, сколько искренних чувств крылось в согласии Ван Шэншэн разделить с ней этот вечер, но те несколько секунд, когда они смотрели друг другу в глаза на постели, заставили Ли Цзиньвэй потерять над собой контроль.

Тело этой девушки было невероятно мягким, каждый дюйм кожи казался безупречным и обжигающе горячим; когда та прижималась к ней, по комнате словно разливались волны.

Всё было до того восхитительно, что Ли Цзиньвэй, обычно столь нежная и сдержанная в подобных делах, не удержалась и проявила силу, желая испить до дна и искусать свою спутницу целиком.

Она вновь посмотрела на свои чистые руки — руки, что обычно были мягки в любых обстоятельствах, и лишь за играми обретали смертоносность.

И надо же было ей не рассчитать силу в самый ответственный момент.

Не причинила ли она ей боли? Вдруг та сочла её слишком грубой?

Одолеваемая сомнениями, Ли Цзиньвэй вышла из уборной, смутно ощущая себя каким-то мерзавцем, впервые вкусившим запретный плод. Впрочем, нет — мерзавцы о таком не переживают.

Она закусила губу, не в силах скрыть безумно расплывающуюся улыбку.

Что ж, империя завоёвана, пора Ли Цзиньвэй восходить на трон.

При этой мысли хозяйка клуба пришла в дикий восторг и ускорила шаг, но, завернув за угол лестницы, совершенно не глядя под ноги, с размаху врезалась в поднимавшуюся навстречу девушку.

— Ой!

У Ван Шэншэн закружилась голова, она сделала круг на месте, прежде чем её успели подхватить и поставить ровно, и несколько раз мотнула круглыми миндалевидными глазами.

Узнав ту, в которую врезалась, она нахмурилась:

— Ты что творишь?! Дорогу не видишь, что ли?!

http://bllate.org/book/22059/2293727