Готовый перевод Rebirth: Freebie / Перерождение: Бесплатно: Глава 20

Юйчи Чунь был похож на Юйчи Ланя процентов на девяносто, и можно было без преувеличения сказать, что они были отлиты из одного и того же металла. Однако взгляды и аура этих двоих братьев разительно отличались, так что любой с первого же взгляда мог безошибочно определить, кто тут старший, а кто младший.

Остальные присутствующие, заметив неожиданно ворвавшегося Хэлянь Хэна, отлично сдерживали свои истинные мысли. Лица всех оставались невозмутимыми, и лишь взгляды обратились в сторону главных дверей. Исключением был лишь Юйчи Чунь: испуганный и растерянный, он нахмурился и даже отступил на полшага назад.

Стоило Цзун Цзиню взглянуть на это ничтожное зрелище, как у него внутри всё закипело от злости.

Он в упор уставился на младшего брата, скрежеща зубами и скривившись в уродливой гримасе. Но в этот момент никто не собирался обращать внимание на то, куда пялится этот мальчик из числа младшей прислуги — всех занимал Хэлянь Хэн и причина его появления без приглашения.

Первым голос подал как раз Юйчи Чунь:

— Г-господин Хэлянь, вы… зачем пожаловали?

— Пришел почтить память покойного брата. — Взгляд Хэлянь Хэна был глубок и непроницарен. Он легко окинул взглядом несколько влиятельных фигур в зале и, наконец, остановил свой взор на Ло Чэньхуане. — Здесь и Сыма, и Хуанфу — судя по всему, я явился как раз вовремя… Или же в доме Юйчи мне не слишком рады?

По сравнению с Юйчи Чунем, Ло Чэньхуан держался куда спокойнее.

Хотя он и был военачальником, почти десять лет следовавшим за Юйчи Ланем, Ло Чэньхуан обладал мягким на вид лицом, правильными чертами и кротким выражением глаз, из-за чего казался человеком чрезвычайно простым в общении. При виде Хэлянь Хэна он не потерял самообладания. На его губах застыла полуулыбка, и, опередив Юйчи Чуня, он ответил:

— Разумеется, рады.

Услышав это, Цзун Цзинь посмотрел на него.

Не видевшись с полмесяца, Ло Чэньхуан заметно осунулся. Раньше в нем еще угадывался боевой генеральский склад, теперь же облаченный в траурные одежды, он напоминал лишь начитанного книжника, переполненного знаниями. Что именно скрывалось за этой многозначительной улыбкой, Цзун Цзинь знал лучше всех.

Он с такой силой сжал кулаки, что чуть не впился ногтями до крови, едва сдерживаясь.

— Надо же, Хэлянь находится дальше всех, а всё равно поспешил сюда, — произнес мужчина, стоявший рядом с Ло Чэньхуаном. Обернутый в серую меховую накидку, он поочередно растирал ладони. — Я-то думал, что дома Юйчи и Хэлянь несовместимы, как вода и огонь, но никак не ожидал, что господин Хэлянь окажется столь верным долгу и чувствам.

Этим человеком был нынешний глава клана Хуанфу — Хуанфу Чунь. О чем бы он ни говорил, на его лице всегда играла улыбка. Он производил впечатление человека глубоко расчетливого, коварного и злонамеренного и в прошлом был одним из тех, кого Цзун Цзинь ненавидел больше всего. И хотя земли, дарованные клану Хуанфу, уступали по размерам владениям Юйчи и Хэлянь, они вплотную примыкали к городу Тяньду. Если бы кто-то вздумал поднять восстание против императорского дома Цяндай, лучше позиции было не сыскать.

— О верности долгу и чувствам тут речи не идет, — холодно бросил Хэлянь Хэн. — Просто в прошлые годы нам случалось пересекаться, вот и пришел проводить.

Стоило ему закончить, как человек, стоявший рядом с Юйчи Чунем, насмешливо фыркнул:

— Ишь как красиво говорит господин Хэлянь! Да кто же не знает, что вы с Юйчи как кошка с собакой? И вот теперь господин Юйчи трагически погибает на горе Бусяо… как раз на стыке ваших владений! Так кто из вас тут на самом деле крокодиловы слезы лишает?

Это была женщина. Фигурой она не отличалась хрупкостью, свойственной обычным дамам, и была примерно на полголовы выше Цзун Цзиня, выглядя при этом лихо и по-воински дерзко.

Цзун Цзинь эту женщину прекрасно знал, да и Хэлянь Хэн тоже.

В нынешнюю эпоху разделения власти между военачальниками лишь в клане Сыма из поколения в поколение главенствовали женщины. Настоящей главой клана в данный момент и являлась эта дама — Сыма Тайфу. Цзун Цзинь никогда ее не любил. Дело было вовсе не в том, что он считал правление женщин чем-то дурным — какая разница, мужчина у власти или женщина, лишь бы обладал выдающимися способностями. Причиной его неприязни к Сыма Тайфу было то, что эта женщина вечно изъяснялась какими-то зловещими намеками, ничуть не уступая в этом Хуанфу Чуню.

Но не успела Сыма Тайфу умолкнуть, как Юйчи Чунь затараторил в ответ:

— Вот именно! Совершенно верно! Хватит здесь притворяться добродетельными, еще неизвестно, кто из вас поднял руку на моего старшего брата!

Однако Хэлянь Хэн даже не взглянул в сторону Сыма и направился прямиком к поминальной табличке.

Цзун Цзинь с кислой миной последовал за ним. Окутанный волнами скрытой враждебности со стороны обеих фракций, он дошел до самого жертвенного стола.

От вида надписи на поминальной табличке у него по спине бежали мурашки, и его выворачивало от раздражения.

Во всем мире нашелся бы еще кто-нибудь, кроме него самого, кто столь щекочущим нервы образом заявился бы на собственные похороны? Нет, определенно нет. Вернись время на полмесяца назад, его бы палкой не заставили поверить в подобное переселение душ в чужое тело.

Брови Цзун Цзиня сошлись на переносице.

Затем Хэлянь Хэн с предельной серьезностью и почтением взял благовония с алтаря, зажег их, поднял обе руки перед лицом, склонил голову и отвесил поклоны: первый, второй, третий… Наблюдавшего за этим со стороны Цзун Цзиня пробрал легкий ступор, и он невольно отступил на пару шагов назад.

Весь этот визит Хэлянь Хэна был продиктован лишь страхом перед тем, что Хуанфу и Сыма приберут к рукам все выгоды — усиление любой из этих сторон не сулило клану Хэлянь ничего хорошего. И тем не менее, ритуал почтения мужчина исполнял с такой торжественностью, словно поминал кого-то поистине близкого.

Они ведь были заклятыми врагами, и Хэлянь Хэн вполне мог бы обойтись без всяких воскурений.

Пока Цзун Цзинь предавался раздумьям, Хэлянь Хэн уже завершил обряд и вонзил палочки благовоний в курильницу. Из-за подчеркнутой серьезности мужчины в зале воцарилась жуткая тишина, в которой был слышен малейший шорох. Лишь когда Хэлянь Хэн снова выпрямился и опустил взгляд на надпись на табличке, Ло Чэньхуан с видом истинного хозяина дома произнес:

— От имени моего господина благодарю господина Хэляня.

— И ты тоже… — сухие губы Цзун Цзиня зашевелились. Он не договорил то, что вертелось на языке, и произнес это настолько тихо, что окружающие не расслышали.

Прежде он считал Ло Чэньхуана человеком образованным и рассудительным, мастером подбора кадров и умения ладить с людьми, что избавляло самого Цзун Цзиня от массы хлопот.

Теперь же, глядя на Ло Чэньхуана, Цзун Цзинь понял, как же жестоко он заблуждался. Никакой он не мастер ладить с людьми — он попросту был средоточием тайных замыслов.

Ло Чэньхуан продолжил:

— Поминальный ритуал завершен, у дома Юйчи еще есть семейные дела, которые нужно обсудить, так что задерживать господина Хэляня мы не станем.

Мужчина неотрывно смотрел перед собой, ни во что не ставя Ло Чэньхуана, и бросил небрежно:

— Разве делам дома Юйчи положено решаться по слову какой-то сошки с чужой фамилией?

— Что за слова, — отозвался вовсе не Ло Чэньхуан, а по-прежнему растиравший руки Хуанфу Чунь. — Генерал Ло — тот, кому при жизни господин Юйчи доверял больше всего. В такие времена ему, разумеется, и надлежит держать всё под контролем.

— Чушь собачья!

До этого момента Цзун Цзинь терпел, но человеческому терпению есть предел. Услышав такое, он автоматически раскрыл рот в отместку:

— Что, все Юйчи повымирали, раз делами заправляет какой-то Ло? А тебя, Хуанфу, вообще не касается, что здесь происходит — прекрати молоть языку попусту!

Стоило ему выпалить это, как бесчисленные взгляды мгновенно впились в тщедушную фигуру слуги.

Хотя Юйчи Чунь и был глуп, но они с покойным братом происходили от одной матери и обладали схожим характером. Услышав подобное, он тут же взбеленился и завопил:

— Ты как разговариваешь? Какая еще шелудивая собака посмела нести чушь в моем поместье Юйчи? Эй, стража…

Его оборвала выступившая вперед Сыма Тайфу. Она преградила ему путь рукой и поспешно бросила:

— Погодите. Дайте ему высказаться.

Цзун Цзинь отчетливо расслышал слова обоих, но сейчас его меньше всего волновало, как реагирует младший брат. Он столько дней сдерживался, перенеся столько унижений от Хэлянь Хэна; а теперь предатель, вонзивший ему нож в спину, стоял прямо перед ним и смел распоряжаться в его собственном доме. Терпеть это было больше невозможно.

Хуанфу Чунь со своей неизменной зловещей улыбкой слегка повернулся и с минуту разглядывал Цзун Цзиня:

— Обычный слуга, а смеет открывать рот в присутствии господина. Сразу видно, что господин Хэлянь совершенно не умеет управлять своими людьми.

— Хватит тут ядом плеваться, — выругался Цзун Цзинь. — Разве дела дома Юйчи касаются тебя, чтобы ты нос совал? Юйчи Лань мертв, и что с того? Мертв Юйчи Лань — есть Юйчи Чунь, сгинет Юйчи Чунь — найдутся потомки из побочных ветвей! Хуанфу, вонючий ты разбойник, неужели ты думаешь, что притащил сюда пару вонючих гольцов для важности, и теперь дом Юйчи достанется какому-то приемышу Ло? Разве что он сейчас трижды опустится на колени и девять раз поклонится, сменив фамилию на Юйчи! И то еще придется спросить, признают ли его предки рода Юйчи! Посмотрим, признает ли… признает ли это Юйчи Лань!

Он ругался яростно, на шее вздулись вены, брызгала слюна, а глаза горели диким звериным ожесточением. Ругая Хуанфу Чуня, он в упор пялился на Ло Чэньхуана, словно готовясь разорвать того на куски прямо на глазах у всех.

Речь его была донельзя резкой. Не успел он договорить, как телохранители за спиной Хуанфу дружно выхватили клинки, нацелив их на элитных воинов клана Хэлянь.

Хотя Хэлянь Хэн молчал, Цзян И и Бэйтан Ле не отличались столь же мягким нравом — они тут же со звоном обнажили мечи, встав преградой на пути вражеских клинков.

Обстановка вмиг накалилась до предела, обе стороны были готовы схватиться в любую секунду.

— Хлоп! Хлоп! Хлоп!

В этот момент резкие звуки хлопков вразрез разрезали напряжение.

Сыма Тайфу, хлопая в ладоши, с улыбкой произнесла:

— Прекрасно, сказано отлично! Даже если господин Юйчи трагически скончался, высшая власть, разумеется, должна перейти к его собственному младшему брату. С какой стати тут командовать какому-то слуге с чужой фамилией?

Юйчи Чунь:

— Вот именно! Именно так! С какой стати тебе, Ло Чэньхуан, указывать?

Услышав бездумное поддакивание брата, Цзун Цзинь едва не закатил глаза от злости. Бросив ледяной взгляд на собравшихся в зале — из членов его собственного клана здесь присутствовало лишь несколько приближенных слуг, а старшие из побочных ветвей не явились вовсе, что наводило на определенные мысли о закулисных интригах, — он увидел, что и эти слуги четко разделились на два лагеря, даже не пытаясь скрывать свои симпатии.

Лишь Ло Чэньхуан молчал.

Когда Цзун Цзинь одарил его холодным взглядом, тот смотрел в ответ.

На лице Ло Чэньхуана читалось недоумение, брови были слегка сдвинуты, а во взгляде, устремленном на Цзун Цзиня, сквозила какая-то необъяснимая сложность чувств.

Хуанфу Чунь заговорил вновь:

— Пусть делами дома Юйчи я могу не заниматься, но оскорбления в мой адрес… — он скосил глаза на Хэлянь Хэна, все еще стоявшего у поминальной таблички, — это и есть позиция вашего дома Хэлянь?

— Что вы, — легко улыбнулся Хэлянь Хэн. — Это всего лишь слуга из моего дома, он неразумен, пусть господин Хуанфу не принимает близко к сердцу.

— Не принимать близко к сердцу… Легко сказать для господина Хэляня, — с усмешкой протянул Хуанфу Чунь. — Но я человек мелочный, злопамятный и спуску не даю.

Слова Цзун Цзиня подействовали словно связка петард, разорвав в клочья всю напускную вежливость присутствующих.

Сторонники Юйчи Чуня наперебой засыпали его похвалами, уже не заботясь о том, насколько грубо звучали его речи:

— Даже простой слуга понимает то, до чего кое-кто никак не дотумкает! У имени нет законности — нет и правления, делами дома Юйчи могут ведать только Юйчи!

— Будь второй молодой господин хоть чуточку талантлив, глава при жизни не переложил бы все дела на генерала Ло, — тут же нашелся тот, кто заступился за Ло Чэньхуана. — Второй молодой господин не обладает ни талантами, ни добродетелью, горазд лишь пить да за девками волочиться — как он может возглавить род Юйчи?

— Раз так, не проще ли дому Юйчи сменить фамилию на Ло?

— Хватит извращать смысл!

Толпа зашумела, перебивая друг друга и ввязываясь в словесную перепалку, от которой у Цзун Цзиня разболелась голова. Он продолжал яростно зыркать на Ло Чэньхуана, но тот по неведомой причине упорно выдерживал его взгляд, долго не отводя глаз. И лишь когда Хэлянь Хэн отступил от алтаря назад, случайно оказавшись как раз между ними двумя и заслонив Цзун Цзиня своей спиной…

Похож. Ужасно похож.

В то мгновение, когда Цзун Цзинь с яростным гневом изрыгал проклятия, сердце Ло Чэньхуана пропустило удар — ему почудилось, будто перед ним стоит тот самый дерзкий и высокомерный Юйчи Лань. Когда обзор загородили, он автоматически перевел взгляд на Хэлянь Хэна, стряхивая с себя наваждение. Быстро придя в себя, он пару раз сухо кашлянул:

— Кхм-кхм… Господа, господа, прошу, не нужно ссориться перед поминальной табличкой покойного главы.

Продолжая говорить, он развернулся и сложил руки в почтительном поклоне перед Хуанфу Чунем и Хэлянь Хэном:

— И прошу вас, не обнажайте оружие перед алтарем моего господина. Благодарю вас обоих.

Хуанфу Чунь лениво взмахнул рукой, и его люди послушно убрали клинки.

В отряде Хэлянь Хэна всё прошло еще спокойнее — мужчине даже не потребовалось отдавать приказ.

Ло Чэньхуан снова заговорил:

— …Тому, чтобы делами дома Юйчи заправлял слуга с чужой фамилией, и впрямь не бывать.

— Вот именно! — тут же уцепился за слова Юйчи Чунь. — Сам же знаешь, чего ты тогда… — Однако, — тяжело выдохнул Ло Чэньхуан, — перед самой смертью мой господин лично сказал мне, что надеется на мою помощь в улаживании дел дома Юйчи, а когда сыщется подходящий наследник, он велел вернуть бразды правления роду Юйчи в целости и сохранности.

Он говорил искренне, его глаза блестели, грозя пролиться слезами.

Цзун Цзинь от злости попытался оттолкнуть Хэлянь Хэна, чтобы продолжить брань, но мужчина качнулся в сторону, намертво заблокировав ему путь.

— Хэлянь Хэн, пусти…!

Мужчина скосил на него глаза и слегка покачал головой.

Воспользовавшись этой заминкой, Ло Чэньхуан продолжил:

— Если господа мне не верят, у меня есть доказательство.

Он отвязал с пояса висевший там мешочек для благовоний, неторопливо развязал его и извлек на свет темный нефритовый брусок — два дюйма в ширину и три в длину, на котором смутно угадывался вырезанный узор в виде языков пламени.

Ло Чэньхуан продемонстрировал всем основание нефрита, на котором еще виднелись следы буровато-красной штемпельной краски:

— Это личная печать моего господина. Перед смертью он передал ее мне лично в руки.

http://bllate.org/book/22011/2288247