Готовый перевод Rebirth: Freebie / Перерождение: Бесплатно: Глава 17

Жужжание насекомых. Ночной ветер. Звёзды.

На горе Бусяо дивные пейзажи: прекрасно днём, а ночью — и вовсе особая прелесть. Юйчи Лань стоял на полпути к вершине в месте с широким обзором, любуясь усыпанным звёздами небом, и чувствовал невыразимое облегчение. Он привёл с собой два десятка элитных воинов, которые добросовестно несли дозор в лесу, устраиваясь на привал и одновременно охраняя безопасность господина.

Рядом с ним находился лишь вице-командир Ло Чэньхуань.

Тот был облачен в доспехи, при каждом движении издавл звонкий лязг; словно желая подойти ближе к ночной прохладе, он шагнул ещё на несколько ступеней вперёд, замер на самом краю горного обрыва, уперев руки в боки, и сказал, вглядываясь вдаль:

— Чэньхуань, глянь-ка, подойди посмотри.

— Господин...

Отозвавшись, Ло Чэньхуань тихонько подошёл к нему за спину.

Юйчи Ланя мало волновало, стоит ли тот за его спиной или сбоку, он лишь вскинул руку и указал куда-то вдаль:

— Отсюда видна Башня Покорения Звезд. Видишь? Какая же она высокая, Башня Покорения Звезд... Пройдет полмесяца, мы войдем в город Тяньду и сможем подняться прямо туда, чтобы всё осмотреть.

— Господин, сейчас так темно, разве что-то увидишь...

— Приглядись, всмотрись хорошенько, вон она. — Говоря это, Юйчи Лань не удержался и расплылся в улыбке. — С чего это всякой рвани вроде них тягаться со мной за Поднебесную? Когда я сброшу вниз того хлюпика из клана Цяньдай, я назначу тебя канцлером... Ну или сам выберешь себе должность по душе.

Он долго не слышал ответа от Ло Чэньхуаня и в тот самый миг, когда собрался обернуться...

Клинок пронзил его грудь насквозь.

Он опустил голову и увидел лишь окровавленный кончик меча.

— Прости, я перед тобой виноват...

***

— !

Цзун Цзинь резко вздрогнул и очнулся от кошмара про ту ночь, когда его предали в спину.

Вот же мразь, этот Ло Чэньхуань! Он-то ещё мечтал, что, завоевав Поднебесную, обеспечит верному другу высокое положение, роскошь и изобилие, а тот, оказывается, чёрт знает с каких пор выжидал удобного момента, чтобы расправиться с ним, и в конце концов ударил без малейших колебаний и сомнений.

Именно такие твари, что приговаривают прости и тут же наносят смертельный удар, — самые худшие на свете.

Потонув в хаотичных мыслях на добрые полмиллиона мгновений, Цзун Цзинь наконец полностью открыл глаза. Дневной свет и окружающий пейзаж разом хлынули в его поле зрения, и реальность заявила о себе с запоздалым опозданием.

Лёгкая укачка сливалась в унисон с постукиванием копыт; прямо перед ним маячили лошадиные ноги и каменная мостовая, всё вокруг сильно раскачивалось. Цзун Цзинь с трудом приподнял голову и увидел далеко не оживлённую, а скорее унылую и заброшенную улицу. Его шея почему-то адски болела, он попытался поднять руку, чтобы помассировать больное место, но обнаружил, что не может пошевелиться — его запястья были туго связаны за спиной.

Это открытие заставило Цзун Цзиня мгновенно протрезветь.

Вытянув шею, он закрутил головой по сторонам: впереди простиралась ровная дорога, позади же... Стоило ему скосить взгляд, как перед ним предстала человеческая нога — нога Хэлянь Хэна!

Мужчина, как ни в чём не бывало, вальяжно восседал в седле, а сам он, словно мешок недосыпанного зерна, был перекинут поперёк конской спины прямо перед Хэлянь Хэном.

Его шея уже почти сводила судорога, прежде чем он разглядел подбородок Хэлянь Хэна.

И тогда разъярённый куртизан принялся орать на всю улицу:

— Хэлянь Хэн!! А ну ссади меня вниз!!! Убить или пытать — я ещё пойму, но что это за цирк?! Спусти меня на землю, сволочь —

Стоило Цзун Цзиню прокричать пару ругательств, как шея взбунтовалась от боли, и ему пришлось опустить голову:

— Подумаешь, какая-то нефритовая подвеска! Всё равно разбилась, неужели издевательства надо мной вернут её в прежний вид?

Никто в марширующем отряде не обращал внимания на его братьню, зато это привлекло немало прохожих на обочинах. Люди смотрели на него и перешептывались о чём-то, чего было не разобрать.

Как бы громко и дерзко ни изъяснялся Цзун Цзинь, Хэлянь Хэн казался абсолютно глухим к его тираде: глядя прямо перед собой, он сидел непоколебимо, словно скала.

Всякие ублюдок, ничтожество, собачий сын, сволочь, старый лис, бесстыдник... Цзун Цзинь перебрал почти весь известный ему запас ругательств, а исчерпав словарный запас на первом круге, попросту начал всё сначала.

Хэлянь Хэн молчал, но у воинов армии Хэлянь, шагавших позади, лица побелели.

Сносить оскорбления в адрес предводителя, которому они служили, было выше их сил. Однако раз сам господин хранил молчание, кто из них осмелился бы выразить недовольство — к тому же, характер отношений между Цзун Цзинем и господином каждый понимал по-своему.

Если выражаться мягче, вполне возможно, это были их тайные любовные игры.

Однако висеть вот так на конской спине лишь со стороны казалось простым делом, на деле же это отнимало уйму сил. Вскоре Цзун Цзинь выдохся от ругани, его голос слабел и постепенно затих. Уронив голову вниз, он снова замер, точно до пробуждения, напоминая дохлую собаку.

Только тогда Хэлянь Хэн соизволил бросить:

— Стоило перестать обращать на тебя внимание, как ты наконец угомонился.

Из-за того, что голова висела вниз и вся кровь прилила к лицу, терпеть невыносимую духоту и тяжесть стало трудно. Обессиленный Цзун Цзинь прохрипел едва слышно:

— Сукин сын, спусти меня...

— Скоро будем в Цзюлуне, — только и ответил Хэлянь Хэн. — Если будешь вести себя смирно, я позволю тебя развязать.

— ...Смирно — это как...

Пока он был без чувств, ничего не ощущалось, но стоило прийти в себя, как Цзун Цзиню показалось, что его голова готова взорваться. Голос звучал всё тише, больше походя на капитуляцию.

— Раз уж ты жаждешь отомстить Ло Чэньхуаню, держаться вместе с армией Хэлянь — лучший выбор, — произнёс Хэлянь Хэн, намеренно понизив голос так, чтобы слышал только Цзун Цзинь. — Будь ты хоть какого рода из клана Юйчи, обладай ты там реальным весом, не скатился бы на дно в Кэчжоу, не угодил бы в низшее сословие и тем более в бордель... Видимо, попасть в клан Юйчи не так-то просто.

— ...

— Если я не ошибаюсь, — продолжил мужчина, — то, что ты оказался в Кэчжоу — дело рук Ло Чэньхуаня?

— ...

— Не хочешь говорить?

— ...Мне так плохо, — не выдержав, простонал Цзун Цзинь, — сейчас меня укачает до рвоты...

Похоже, гнев Хэлянь Хэна схлынул; услышав его слова, он взмахом руки отдал приказ колонне остановиться. Рядом как раз поджидала чайная лавка, хозяин которой с тревогой поглядывал на пришельцев: обычно появление стягов чужих уделов предвещало скорое начало войны. Но четырёхугольные знамена узнавал любой простолюдин — это был знак первого клана Поднебесной, Хэлянь.

— Сделаем здесь короткий привал, — чуть громче произнёс Хэлянь Хэн. — Бэйтан, ступай купи ещё одну лошадь.

С этими словами Хэлянь Хэн легко спрыгнул с седла. Совершенно ошалевший Цзун Цзинь почувствовал, как запястья внезапно освободились, а стягивавшая тело пеньковая верёвка лопнула.

Куртизан выглядел крайне жалко и, уже не заботясь о том, изящно ли он выглядит, просто соскользнул с конской спины. Стоило ногам коснуться земли, как колени подогнулись; вцепившись в конскую гриву, Цзун Цзинь собрался с духом, дал улечься тошноте и рассеянно устремил взгляд вдаль.

Шанчжоу. Земли клана Юйчи.

Вдали виднелись городские ворота, через которые они только что проехали: трехлепестковые огненные стяги Юйчи трепались на ветру вкривь и вкось, а стражники лениво сидели неподалеку, даже не утруждая себя досмотром проходящих мимо людей.

Когда здесь правил он, всё было иначе.

Пусть Юйчи Лань и не умел толком командовать подчиненными, но к Цзюлуну и всему Шанчжоу относился с трепетом, управляя ими на совесть.

Знакомые пейзажи всколыхнули в памяти воспоминания, на миг погрузив его в дезориентацию. Цзун Цзинь неподвижно стоял на месте, не понимая, чего в его сердце больше — жгучей ненависти или горькой беспомощности; а когда он наконец опомнился и обернулся, люди Хэляня уже заняли места под навесом чайной лавки, и Хэлянь Хэн, опустив взгляд, пил чай из пиалы.

Победа над Хэлянь Хэном волновала его меньше всего, куда важнее было вернуться домой и заявить верным слугам, что Юйчи Лань жив, а Ло Чэньхуань — предатель.

Ему и впрямь было невыносимо плохо, и сейчас хотелось лишь присесть и выпить чашку чаю, чтобы заглушить усталость от долгой дороги; поэтому Цзун Цзинь без лишних слов подошёл к столику Хэлянь Хэна.

На том месте обычно сидел Цзян И, но, завидев фигуру Цзун Цзиня, он нерешительно поднялся и уступил ему стул.

Цзун Цзинь не заметил в этом ничего странного, с ходу уселся за стол и закинул левую ногу на длинную скамью.

Остальные спутники, помня о субординации, сидели за другими столами; поступок же Цзян И казался лишним подтверждением тех тайных пересудов, что ходили среди воинов всю дорогу.

Пусть он и из низшего сословия, но стоит лишь как следует ублажить господина — и взлетишь наверх.

Кто-то за спиной насмешливо фыркнул, другие тихонько обменялись парой реплик.

Однако Цзун Цзинь ничего этого не замечал. Наклонившись к пиале Хэлянь Хэна, он принюхался и громко потребовал:

— У вас тут нет чая тэнْتэн?

Хозяин лавки стоял поодаль, словно опасаясь их. Но услышав слова Цзун Цзиня, он тут же встрепенулся:

— Ой, братец, ты местный, из Цзюлуна?

— Да уж, — изогнул брови Цзун Цзинь. Бросив взгляд на беспристрастное лицо Хэлянь Хэна и вспомнив разбитую по его вине нефритовую подвеску, он добавил: — Неси две пиалы.

— Сейчас сделаем!

Цзун Цзинь машинально коснулся груди — осколков разбитого нефрита он подобрал немало, целы они или нет, но всё, что удалось найти, он бережно завернул в шёлковый платок и спрятал на груди.

Хорошо хоть от тряски не вывалилось.

К золоту и драгоценностям он был равнодушен, но в своё время законная супруга главы клана Юйчи, его собственная матушка, разбила нефритовую шпильку, и отец тогда разыскал мастера, чтобы починить её. Раз шпильку удалось восстановить, значит, и подвеску непременно можно починить.

Вскоре на стол опустились две пиалы с красновато-бурым чаем.

Хэлянь Хэн бросил на них мимолётный взгляд, воздержавшись от комментариев. Но Цзун Цзинь неожиданно сдвинул свежепринесённую пиалу в сторону, грубо отпишив ту, из которой мужчина только что пил:

— Пей этот.

— Я не люблю чай, — небрежно бросил Хэлянь Хэн.

— Велено пить — пей, — насупился Цзун Цзинь с недовольным видом. — Приехал в Цзюлун — изволь отведать чаю тэнْتэн, в других местах такого не сыщешь... Поверь мне на слово, я ведь не ты, неужто стану тебя отравлять?

— Я тебя тоже отравлением не донимал, — мужчина перевёл на него взгляд. — В отличие от тебя, замышлявшего убить меня самыми изощрёнными способами.

— Ладно... ладно, этого я не отрицаю, — признал Цзун Цзинь. — Но этот чай ты выпить обязан, хотя бы глоток сделать.

Договорив, он первым делом сам поднёс пиалу к губам и залпом осушил её наполовину, с таким удалым видом, будто пил вино. Опустив половину порции, Цзун Цзинь прищурился и с облегчением выдохнул:

— Точно, тот самый вкус, мастерски сварен.

С тех пор как Цзун Цзинь появился перед ним, Хэлянь Хэн редко видел его улыбающимся; стоило им заговорить, как Цзун Цзинь неизменно принимал воинственный вид, будто между ними лежала кровавая вражда.

И всё же, когда он улыбался, его лицо действительно стоило того, чтобы им любоваться.

Хэлянь Хэн опустил глаза на чай перед собой: коричневато-красная жидкость казалась прозрачной, отражая его собственный силуэт. Последовав совету, он сделал маленький глоток: сначала во рту появился вяжущий привкус, который сменился мягкой сладостью, а послевкусие растаяло удивительно быстро, оставляя странное ощущение свежести. Разве это чай? Скорее, не слишком приторный сладкий отвар.

— Надо же, столь заносчивый и вспыльчивый человек, а любит сладкое... — подумалось мужчине.

Пока он размышлял об этом, куртизан, опершись локтем о стол и подперев рукой подбородок, лениво постукивал пальцами по столешнице и тихо произнёс:

— Хэлянь, как только окажемся в Цзюлуне, я пойду своей дорогой. Подвеску я тебе обязательно верну, об этом можешь не беспокоиться.

— Когда вернёшь и каким образом?

— До того, как ты покинешь Цзюлун, я непременно её отдам.

— А если нет?

Череда вопросов снова вывела Цзун Цзиня из себя. Бросив косой взгляд на раздражающее лицо Хэлянь Хэна, он огрызнулся:

— Не верну — так и быть, стану твоей рабочей скотиной, доволен?!

— Звучит неплохо.

http://bllate.org/book/22011/2288244