Сюань Цзинчжи никак не ожидала, что из-за перемещения в книгу её день рождения сдвинется с октября на август. Украдкой подсчитав про себя, она с удивлением обнаружила, что из мягких и элегантных Весов превратилась в величественного Льва.
Каждый год в этот день прежде она устраивала пышные пиры для гостей в своей Резиденции принцессы. Теперь же, взошедши на императорский престол, она пировала с родными и близкими в главном зале Дворца Чэньюань.
Среди сегодняшних гостей были два её старших брата и три сестры: старший брат — Князь Лян, четвёртый брат — Князь Инь, а также родная сестра Великая принцесса, принцесса Гаолэ и принцесса Юнлэ.
Кроме того, пришли и некоторые близкие родственники, в том числе её дядя Дугу Цзиньюй, а также двоюродные братья и сёстры.
Оглядывая сидящих внизу гостей, Сюань Цзинчжи подумала про себя: «Слава богу, родственников у меня не так уж много».
Из Нефритовых Скрижалей и хроник династии она знала, что её дед отличался невероятной плодовитостью: он одним махом произвёл на свет шестнадцать сыновей и при этом всего двух дочерей.
Из этих двух обожаемых дочерей одна умерла в детстве, а вторая была выдана замуж далеко на чужбину для заключения мира.
Все шестнадцать сыновей, напротив, благополучно дожили до взрослого возраста и в политических браках не нуждались, а потому устроили дома грандиозную заварушку за право обладания престолом.
Пока шла эта междоусобная борьба, двенадцать из них погибли.
Его отец учёл горький опыт деда и не хотел заводить слишком много сыновей. Всех новорождённых, чья внешность оказывалась настолько безобразной, что они переставали походить на людей, он приказывал тут же казнить.
Зато дочерей он любил рожать — и произвёл на свет сразу семерых.
В народе их высокопарно величали семью бессмертными феями.
Престол в итоге достался её никчёмному папаше, который только и делал, что без конца крутил романы на стороне.
Из оставшихся четверых сыновей двоє оказались калеками, а третий вечно замышлял убить старого императора и захватить власть, за что в конце концов был зарублен дедом.
Сяо Юэли в тот день была с ног до головы усыпана драгоценностями, с затейливой причёской и лицом, прекрасным как цветок. Она вполне оправдывала звание матери государства — в каждом её движении сквозило подлинное императорское достоинство.
Сюань Цзинчжи с улыбкой подняла чашу и сделала глоток. К счастью, вино в ту эпоху было слабоалкогольным, так что даже она, совершенно не умевшая пить, могла позволить себе пару кубков.
Сюань Цзинчжи невольно закипела от гнева: «Ты сам такая уродина, а смеешь зариться на мою императрицу, на жену твоего собственного брата! Просто животное в человеческом обличье!»
Судьба старшей сестры Сюань Цзиннин сложилась довольно необычно: поскольку её отец рожал сыновей неохотно, её с самого детства заставляли махать мечом и копьём, а также изучать военное искусство и стратегию. Взрослея, она полностью оправдала отцовские ожидания и превратилась в Великого маршала всех вооружённых сил империи, в чьих руках была сосредоточена огромная армия.
Она бросила взгляд назад на Мэн Вань и заметила на её лице явное отвращение и сдерживаемое раздражение — та лишь изо всех сил старалась не показывать виду.
Мысленно достав блокнотик, она тут же сделала там пометку.
Она отвела взгляд от Сюань Цзинмоу и внезапно поняла, что её старший брат Сюань Цзинмин тоже далеко не подарок — он вовсю пялился на стоявшую у неё за спиной Мэн Вань.
«Дождусь, пока я сяду во главе династии, — первым делом займусь тобой!»
Сюань Цзинчжи была самой младшей, седьмой.
Среди остальных пяти сестер две, к несчастью, умерли в детстве, ещё одна отправилась на чужбину ради мира, так что остались лишь принцессы Гаолэ и Юнлэ.
Сюань Цзинчжи мельком глянула на обеих сестер — обе писаные красавицы. А стоило ей взглянуть на двух сыновей, оставленных её непутёвым папашей, то есть на собственных братцев, как её тут же прошиб холодный пот.
«Матушка моя! Какое же убожество!!»
Неудивительно, что батюшка так любил девочек.
Вы что, оба такие уродливые, совсем не имеете представления о собственной ценности?!
Во время пира братья с жёнами и сёстры с мужьями по очереди подходили к ней, чтобы выпить за её здоровье и поздравить.
Поди пойми, благословение это или проклятие.
Она заметила, что старший брат, Князь Лян Сюань Цзинмин, вёл себя ещё относительно тихо, но четвёртый брат, Князь Инь Сюань Цзинмоу, то и дело бросал многозначительные взгляды на сидевшую рядом с ней Сяо Юэли.
Сюань Цзинчжи мысленно занесла в блокнотик ещё одну строчку: «Посмел посягнуть на мою правую руку — тебя я проучу вторым!»
В разгар веселья, когда хмель уже ударил гостям в головы, над пиршественным залом не смолкали звуки флейт и цитр, а толпа танцовщиц плавно кружилась в танце.
Девушки из дворцовой школы танца и музыки все как на подбор были писаными красавицами, с гибкими станами и изящными движениями, чарующими и прелестными.
Попивая вино и наблюдая за представлением, Сюань Цзинчжи думала про себя: «Неудивительно, что существуют выражения вроде ночи напролёт под музыку и песни или пир во время чумы».
Кто на месте императора не захотел бы целыми днями вот так беззаботно наслаждаться жизнью? Кто станет ломать голову над решением запутанных и опасных государственных дел?
Она уже подняла чашу с вином, собираясь сделать глоток, как вдруг о чём-то вспомнила и заменила его чашкой с чаем.
Заметив это, Сяо Юэли тихонько произнесла:
— Ваше Величество, нынче день вашего рождения, вам следовало бы выпить чуть больше.
Ее голос звучал чисто и звонко, словно раскатывающиеся по нефритовому блюду жемчужины, особенно приятно на слух. А лёгкий налёт хмеля придавал ему особую, завораживающую дымку.
Сюань Цзинчжи наклонилась к её уху и прошептала:
— Императрица не ведает: если выпить слишком много вина, оно притупляет нервы, а я не хочу, чтобы мой разум затуманился. Моя голова мне ещё пригодится для полезных дел.
Сяо Юэли: «……»
Какие еще нервы? Какой затуманенный разум?
Где Сюань Цзинчжи нахваталась таких странных рассуждений?
Танец подошёл к концу, и девушки уже собирались удалиться.
Вдруг одна из юных танцовщиц испуганно вскрикнула.
Сюань Цзинчжи мгновенно перевела взгляд и увидела, что её четвёртый брат, Князь Инь Сюань Цзинмоу, вцепился в одну из танцовщиц мёртвой хваткой.
Эта танцовщица обладала чистой, неземной красотой и выглядела необыкновенно хорошенькой.
— Ваша Светлость Князь Инь! — девушка испуганно побледнела; зная его высокое положение и знатный титул ванхэ, она не смела его оскорбить.
Пытаясь вырваться из его хватки, она отчаянно рвалась прочь. Но Сюань Цзинмоу держал её мёртвой хваткой и силой тянул за собой, требуя, чтобы она села рядом с ним и составила ему компанию за питьем.
— Князь Инь, эта рабыня обладает лишь посредственной внешностью и глупа от природы, боюсь, я не смогу как следует услужить вам. Прошу, отпустите меня!
— Ты прекрасно знаешь, что всего лишь какая-то танцовщица. То, что я велел тебе выпить со мной — величайшая милость для тебя!
Девушка нахмурилась, и её голос прозвучал жестко:
— Нет, прошу Князя Инь отпустить служанку!
— Неблагодарная тварь! — в ярости взревел Князь Инь Сюань Цзинмоу. Быть отвергнутой презренной танцовщицей на глазах у стольких людей — это ли не величайший позор?
Его и без того отталкивающее лицо сейчас исказилось от гнева до неузнаваемости.
Замахнувшись, он уже собирался влепить ей пощёчину.
Лицо сидевшей напротив Великой принцессы Сюань Цзиннин изменилось, и она уже открыла рот, чтобы остановить его.
Но тут прозвучал властный окрик:
— Стоять!
Все замерли и дружно уставились на сидевшую рядом с Сюань Цзинчжи Мэн Вань.
Мэн Вань произнесла:
— Ваше Высочество Князь Инь, сегодня день рождения Императрицы. Устраивая столь громкий скандал, неужели вы не боитесь потревожить Ваше Величество?
Сюань Цзинчжи про себя усмехнулась: «Маленькая наставница, а ты решила сыграть роль спасительницы красавицы да вдобавок использовать меня как щит?»
Сюань Цзинчжи молчала — ей хотелось посмотреть, как этот «любезный братец» собирается выкручиваться дальше.
Заметив, что император сидит молча и лишь с улыбкой попивает чай, Сюань Цзинмоу окончательно рассвирепел и со злости с силой швырнул девушку на пол.
Наблюдая за этой сценой, Сюань Цзинчжи почувствовала, как из глубины души поднимается волна жгучего гнева.
Она люто ненавидела тех, кто обижает слабых!
С презрением глядя на Мэн Вань, Сюань Цзинмоу процедил:
— Мэн Вань, ты возомнила о себе невесть что? Разве ты не простая чтица при императоре? Всего лишь презренная дворцовая девка низкого происхождения!
Пальцы Мэн Вань под рукавом сжались в кулаки так, что затрещали суставы.
Она уже собиралась ответить колкостью на колкость, но Сюань Цзинчжи уже поднялась на ноги.
— Она — мой министр императорских указов, и я уже освободила её от статуса рабыни. Тот, кто смотрит на неё свысока, смотрит свысока на меня!
Холодным взглядом окинув Сюань Цзинмоу, Сюань Цзинчжи медленно подошла ближе и склонилась, чтобы поддержать упавшую танцовщицу.
Танцовщица была поражена до глубины души. Не смея принимать помощь от самого императора, она в испуге сама поднялась с пола.
— Как тебя зовут?
— Отвечаю Вашему Величеству, эта рабыня — Лэн Цюцы.
Сюань Цзинчжи произнесла:
— Лэн Цюцы, запомни: ты — подданная Великой Цин, такая же подданная нашего государства, как и этот высокопоставленный Князь Инь.
И, подумав, добавила:
— В моих глазах вы все равны.
Стоило ей произнести эти слова, как лица всех присутствующих переменились.
Взгляд Сяо Юэли слегка дрогнул, и она молча наблюдала за Сюань Цзинчжи.
Сюань Цзинмоу возмутился:
— Ваше Величество, что за бред вы несёте? Я — императорский сын, как меня можно ставить в один ряд с какой-то жалкой танцовщицей?
Сюань Цзинчжи посмотрела на него:
— Мы с тобой родились в императорской семье лишь по счастливой случайности. Но не забывай: все твои роскошные наряды и несметные богатства созданы трудом тысяч таких же подданных, как Лэн Цюцы. Если бы не их молчаливый и неустанный труд, откуда бы у тебя взялась эта праздная жизнь?
Сюань Цзинчжи продолжила:
— Вода может как нести лодку, так и перевернуть её — неужели тебе незнакома эта простая истина? Если сегодня ты угнетаешь собственных подданных, как ты смеешь надеяться на их искреннюю преданность в будущем?
Сюань Цзинмоу попытался возразить, но слова застряли у него в горле. На висках у него вздулись вены; впившись зубами в губу, он прижал руку к рукояти меча и с трудом проглотил эту горькую обиду.
Подняв чашу с вином, Сюань Цзинчжи обратилась ко всем собравшимся:
— Все вы — императорская родня, купающаяся в беспредельном почете. Я надеюсь, что каждый из вас начнет с себя: станет блюсти чистоту помыслов и беречь простой народ. Эту чашу я поднимаю за вас!
С этими словами она одним глотком осушила вино, после чего развернулась и удалилась.
http://bllate.org/book/21821/2259216
Готово:
