Готовый перевод Her Subject / Подданная: Глава 20

Шестой год правления Цзянькан.

Снежная буря не утихала всю ночь. Гэн Юньмэй ворочалась в постели, не в силах уснуть. Слова Вэй Чи, которые она услышала, казались ей чем-то немыслимым и шокирующим. Она злилась на него: такой умный, а порой такой бестолковый, ведь он догадался о столь многом, но так и не смог разгадать её чувств. Снаружи снег с тихим шорохом падал на карнизы, словно кто-то постукивал по её сердцу.

Глубоко вздохнув, она открыла глаза, но за окном была лишь непроглядная тьма. Юньмэй крепче закуталась в одеяло. Протянув руку к изголовью, она нащупала маленькую заколку в форме цветка. Днём она казалась алой, как кровь, а сейчас в темноте девушка лишь рассеянно поглаживала её выпуклые узоры. Брат Вэй, неужели я и правда люблю тебя? Иногда, отбросив девичье стеснение, она думала, что выйти за него было бы счастьем. С самой первой встречи он казался ей не таким, как другие мужчины. Его доброта и простота заставляли её относиться к нему как к родному брату. А позже она поняла, что может капризничать только с ним, что он дарит ей ту заботу, которую не могли дать ни отец, ни старший брат. Если бы он действительно был моим братом, как было бы хорошо. В прошлом году, тоже зимой, а может, уже в начале весны... он уезжал на службу в пограничные земли.

Сама не зная почему, она вдруг расплакалась, словно наступил конец света.

Что же она на самом деле думает?

Гэн Юньмэй внезапно села, почувствовав, что полог кровати душит её, не давая дышать. Поколебавшись, она накинула одежду и спустилась с постели. В соседней комнате спала служанка Лю-эр. Юньмэй надела мягкие туфли и, прислушавшись, убедилась, что в доме тихо. На цыпочках она прокралась к выходу.

Прикрыв за собой дверь, она взяла фонарик, приготовленный у входа, зажгла свечу, которую достала из лакированной шкатулки, и вышла во двор. Сделав несколько шагов, она заметила, что назойливый снег перестал идти, а в небе, окружённый сизыми облаками, висел тонкий серп месяца. Юньмэй плотнее запахнула ватник. Она не чувствовала холода, поэтому, не зная, куда идти, просто выбрала первую попавшуюся дорожку.

Свежий снег скрыл тропинки, и под подошвами её туфель раздавался скрип. Юньмэй продолжала размышлять: что же она чувствует?

Когда это началось? Когда она перестала видеть в нём брата и начала воспринимать как мужа? В груди Юньмэй разливалось жаркое пламя, смешивая стыд и растерянность.

Внезапно она почувствовала острую боль в ладони. Разжав пальцы, она увидела, что острые края заколки порезали кожу, но из-за сильного мороза она не сразу это почувствовала. Юньмэй тяжело дышала, глядя в тусклом свете свечи, как капли крови медленно расползаются по линиям ладони. Тот, кого она называла братом, не знал о её страданиях, он лишь продолжал осыпать её своей заботой...

Холодный порыв ветра стряхнул снег с деревьев. Юньмэй вздрогнула, подняла голову и увидела, как из-за облаков показалась луна. Ей почудилось, будто перед ней снова тот самый человек: одной рукой держится за ветку, другой прижимает плащ, смеясь и пытаясь сбежать. На глаза навернулись слёзы. Она выругала себя за глупость. Посмотрев вниз, она увидела, что туфли насквозь промокли. Она уже хотела повернуть назад, как вдруг над крышей с карканьем пролетела ворона. Юньмэй прижала фонарь к груди и, дрожа, оглянулась. Только сейчас она заметила, что незаметно дошла до беседки. На каменном столе всё так же лежал снежный кролик, увенчанный двумя острыми ушками.

Юньмэй подошла ближе, помолчала, а затем попыталась прикрепить заколку к голове кролика. Но за ночь снег покрылся ледяной коркой, и дерево не могло проткнуть его. Она хотела надавить сильнее, но побоялась развалить фигурку. Неужели это и есть связь без будущего? Юньмэй положила заколку у лапок кролика, коснулась его смешных ушей и, собрав остатки сил, чтобы унять тревогу, побрела назад в свете догорающей свечи.

Вэй Чи встал рано утром. Отправив приглашение в дом Линь Шию, он отправился к задней калитке поместья Гэн. Посидев в карете, он увидел, что на главной улице начали появляться первые прохожие, и высунул голову наружу. Тяжёлая чёрная лакированная дверь была ему хорошо знакома — он до сих пор помнил этот скрипучий засов. Вэй Чи подпёр подбородок краем окна, беспокоясь, осмелится ли девушка прийти на эту встречу. Два года назад на праздник фонарей он гулял с ней по городу, но их тут же поймал старший брат Юньмэй. Гэн Бинвэнь тогда смотрел на двух подростков, увлечённо отгадывавших загадки в толпе, и не знал, смеяться или злиться, считая Вэй Чи сущим ребёнком.

Тогда он ещё не сдал экзамены, и никто не ожидал, что Вэй Чи так быстро доберётся до высоких ступеней власти.

А ведь тогда он был всего лишь мальчишкой.

Вэй Чи вдруг осознал, как быстро летит время. Юньмэй выросла, стала взрослой девушкой. Станет ли она теперь такой же озорной?

В этот момент дверь со скрипом приоткрылась, и показалась маленькая головка.

— Эй... — тихо позвал Вэй Чи.

Юньмэй с трудом удалось улизнуть от домашних. Увидев, как её Брат Вэй глупо машет ей рукой, она не смогла сдержать улыбку. Он, должно быть, ждал очень долго и в нетерпении высунулся из окна так сильно, что ударился головой.

Юньмэй запрыгнула в карету и, увидев, как Вэй Чи трёт ушибленный лоб, рассмеялась:

— Брат Вэй, ты всё такой же забавный.

Вэй Чи притворно нахмурился:

— Хм!

Карета покатила в сторону Академии Ханьлинь. Вэй Чи и Юньмэй на цыпочках пробрались в его небольшой дворик.

— Пообедаем и выдвигаемся. Вот, держи, — Вэй Чи протянул ей одежду. — Это моё старое платье, двухлетней давности, должно подойти.

Чэнь Ху, увидев, что Вэй Чи привёл девушку, перепугался и дрожащим голосом спросил И Цина:

— Это... кто такая?

И Цин фыркнул:

— Это сестра господина Гэна.

Чэнь Ху не понял, к чему это, лишь подумал, что мужчинам и женщинам не положено так близко общаться, и испугался, как бы господин Вэй не нажил неприятностей. Вспомнив о событиях с Сян Гэнацзи, он напрягся. Но когда он увидел, как миловидная девушка вышла из комнаты, переодетая в мужской костюм, он окончательно растерялся.

И Цин усмехнулся:

— Госпожа Гэн, вы теперь выглядите как молодой господин, вам стоит снять этот платок.

Вэй Чи согласился:

— В этом наряде ты выглядишь даже солиднее меня!

Юньмэй улыбнулась и послушно сняла платок, оставив лишь простую сетку для волос. Зимой длинный халат не привлекал внимания, а стёртый макияж и мужская одежда сделали её похожей на юношу.

И Цин добавил:

— Госпожа Гэн, ходить нужно вот так, — и он сделал несколько шагов.

Юньмэй было неловко подражать ему. После обеда Вэй Чи отдал приказ:

— Чэнь Ху, ты поедешь с нами.

Чэнь Ху опешил. Вэй Чи не стал слушать возражений:

— Не спорь, считай это военным приказом.

Чэнь Ху, в отличие от И Цина, привык к строгости Вэй Чи и, зная, что перечить бесполезно, лишь покорно кивнул. И Цин был удивлён, увидев такую властность в своём господине.

Чэнь Ху изобразил кучера и стал ждать у ворот. Выводя Юньмэй, Вэй Чи поправил ей воротник:

— Не думай ни о чём лишнем, представь, что ты мой слуга. Мы идем к господину Линю, держи руки вот так!

Он заставил её убрать руки от груди и опустить по бокам:

— Расправь плечи! Подними голову! Вот так... молодец!

Юньмэй впервые шла так, и, помимо неловкости, она ощутила странное облегчение — неужели это и есть мужское чувство? Кажется, совсем не плохо.

Поскольку время было назначено, медлить было нельзя, и они поспешили в карету.

Поместье Линь отличалось особой роскошью. Линь Шию был представителем знатного рода. Хотя сам он не имел высоких титулов, его влияние было огромным. Он славился своим высокомерием, но к Вэй Чи питал симпатию, часто просил его картины и даже после мятежа принца Яня не отдалился от него. Увы, Линь Шию и не подозревал, что этот молодой человек уже строит планы на его сына.

Узнав, что Вэй Чи вернулся, Линь Шию был тронут и сразу же принял его. Вэй Чи, конечно, пришёл не с пустыми руками, преподнеся картину с белой сливой.

Линь Шию был в восторге:

— Господин Вэй, вы слишком скромны!

Он долго рассматривал подарок, а затем спохватился:

— Ох, прошу прощения, я совсем забыл о гостях! — и приказал подать лучший чай. — Господин Вэй, этот год выдался для вас нелёгким! Когда Фэнъи оказался в опасности, я ночей не спал, переживал!

Вэй Чи ответил с улыбкой:

— Всё уже позади.

Линь Шию размышлял о переменах при дворе. Вэй Чи был учёным, и его карьера складывалась непросто. То, что его перевели в Военное министерство, всех удивило. На людях говорили, что двор хочет взрастить талант, но за спиной шептались, что он перешёл дорогу кому-то влиятельному.

— Какие у вас планы на следующий год? — обеспокоенно спросил Линь Шию.

Вэй Чи, заметив присутствие Юньмэй, ответил уклончиво:

— Пока не знаю. Возможно, вернусь на границу, там я уже освоился с военным делом.

Линь Шию, будучи человеком сугубо гражданским, проникся к нему ещё большим уважением. Они долго беседовали о поэзии. Юньмэй, перестав нервничать, начала внимательно разглядывать хозяина дома — он казался довольно приятным человеком.

— Слышал, ваш сын собирается жениться на барышне из семьи Гэн! Поздравляю! — Вэй Чи перешёл к главному.

Линь Шию расцвёл:

— Именно так! Вы же близкий друг семьи Гэн. Говорят, барышня Гэн умна, красива и добродетельна. Моему непутёвому сыну несказанно повезло!

— Это прекрасный союз! Кто же был сватом? — спросил Вэй Чи.

— Наложница Ху.

Вэй Чи удивился:

— Наложница Ху?

— Когда моя жена была во дворце, семья Гэн как раз пришла благодарить вдовствующую принцессу. Наложнице Ху приглянулась барышня Гэн, и она решила устроить этот брак. Если бы в тот день не пошёл дождь и барышню не оставили во дворце, мы бы не удостоились такой чести!

— Господин Линь, должно быть, счастлив, — улыбнулся Вэй Чи, про себя размышляя, почему наложница Ху так заинтересовалась семьёй Гэн.

— Счастлив? — фыркнул Линь Шию. — Этот негодник ни о чём не думает, кроме безделья! Не знаю, чем я провинился в прошлой жизни, что получил такого сына. Старший хоть как-то старается, а этот — только и знает, что якшаться с женщинами и избегать экзаменов!

Вэй Чи слышал, что второй сын Линь — человек сложный. Юньмэй, слушая это, невольно нахмурилась.

Линь Шию прикрикнул на слугу:

— Где этот негодяй? Почему он до сих пор не явился?

Вскоре в комнату вбежал молодой человек, запыхавшись:

— Приветствую отца.

Линь Шию сдержался лишь потому, что рядом был Вэй Чи:

— Поклонись господину Вэю!

Юноша выглядел надменно и холодно поклонился. Линь Шию едва сдерживал гнев.

— Ты занимался учёбой? — строго спросил отец. — Господин Вэй — мастер наук, попроси его о наставлении.

Вэй Чи решил вмешаться:

— Слышал, вы читали «Цзы чжи тун цзянь». Что скажете?

Линь-младший долго молчал, а потом буркнул:

— Не помню...

Линь Шию побагровел. Вэй Чи поспешил перевести тему:

— Слышал, у вас есть прекрасный нарцисс. Не покажете?

Линь Шию, подавляя ярость, встал:

— Негодник! Веди господина Вэя!

Линь-младший, небрежно махнув рукавом, пошёл впереди. Линь Шию начал без умолку болтать о политике, а Вэй Чи лишь вежливо поддакивал.

Вэй Чи смотрел на прямую спину юноши и думал, что тот напоминает ему старого Линь Цинцю... Неужели их перепутали в колыбели?

— Господин Линь, — прервал его Вэй Чи, — год заканчивается, дел невпроворот, не буду вас больше утруждать...

Линь Шию, боясь, что Вэй Чи не захочет общаться с его сыном, обрадовался:

— Что вы! Пусть мой непутёвый сын составит вам компанию! — он бросил на Линь Мао грозный взгляд, но тот даже не обернулся.

Оставшись вдвоём с «негодником», Юньмэй вздохнула с облегчением. В комнате было тепло, нарциссы источали приятный аромат.

Вэй Чи улыбнулся:

— Говорят, вы человек свободных взглядов. Давайте сядем без чинов.

Линь Мао, презиравший чиновников, почувствовал небольшое облегчение. Вэй Чи не подлизывался — он просто заботился о том, чтобы Юньмэй, у которой устали ноги, могла отдохнуть.

— Вы собираетесь в Академию Гоцзыцзянь, готовы? — спросил Вэй Чи.

— Чему там готовиться? Всё равно всё забываю, — отрезал Линь Мао.

— Но слава и карьера...

— Пустые слова. Зачем они?

— Слава — пуста, но власть — реальна, — возразил Вэй Чи.

Линь Мао усмехнулся:

— Слышал, вы храбро сражались на границе. Это реально?

— В этом мире всё смешано, — ответил Вэй Чи, вспоминая Линь Цинцю, который когда-то отговорил его от карьеры.

— По-моему, всё это лишь пустая игра, — сказал Линь Мао. — Вы теперь герой, так ведь?

Это прозвучало язвительно. Маленький слуга испугался и чуть не выронил чайник.

— Если бы Фэнъи пал, в столице не было бы праздника, — спокойно ответил Вэй Чи. — Думаете, город был бы в безопасности?

— Это заслуга императора, а не ваша, господин Вэй, — Линь Мао сам налил чай.

Вэй Чи улыбнулся:

— Разумеется.

— А «Тун цзянь» — это лишь история о том, как псы прислуживают хозяевам. Что там читать? — добавил юноша.

Вэй Чи усмехнулся:

— Вы меня оскорбляете?

Линь Мао посерьёзнел:

— Вы вышли из низов и служите ради куска хлеба. Это как продавать булочки. А если я пойду в чиновники, я стану таким же льстецом, как евнухи во дворце.

Вэй Чи сделал глоток чая:

— Вы не хотите замочить ноги? Но как поймать рыбу, не заходя в воду?

Линь Мао удивился прямоте Вэй Чи.

— Зачем мне рыба?

— Вы выросли в роскоши и не знаете нужды.

— Я не ищу богатства, мне достаточно простой еды. Почему я должен позволять другим манипулировать собой?

— Вы не хотите стать выше других? — поддразнил его Вэй Чи.

— В этом мире нет людей «выше» других, — холодно ответил Линь Мао. — Есть лишь те, кто ради богатства готов ползать на коленях. Читая книги о «верности» и «сыновнем долге», я вижу лишь эгоизм и жадность. Это и есть государственные дела? От них тошнит! — он указал на слугу. — А эти люди, что унижаются перед другими, просто ослеплены моралью, придуманной «высшими»!

Вэй Чи нашёл его очень интересным:

— Вы женитесь после Нового года. Как думаете, барышня Гэн поймёт вас?

Линь Мао усмехнулся:

— Вы же близкий друг семьи Гэн. Почему не отговорите её от брака с таким «отступником»?

— Я отговорю, если она сама того захочет. А если нет — просто выпишу чек на приданое, — улыбнулся Вэй Чи.

Линь Мао тяжело вздохнул:

— Наложница Ху неспроста устроила этот брак. Она что-то замышляет. И я, и бедная барышня Гэн оказались пешками в этой игре. Вы говорите, не заходить в воду? А нас уже затянуло в эту грязь.

Юньмэй, слушая это, побледнела. Она вспомнила, как наложница Ху настойчиво приглашала их во дворец. Она никогда не думала об этом, но, как сказал Линь Мао, она стала жертвой расчёта. Её брат, невестка, принцесса — все они знали, но были вынуждены согласиться.

— А если барышня Гэн окажется такой же, как все, и не тронет ваше сердце? Что тогда? — спросил Вэй Чи.

Линь Мао ответил честно:

— Это судьба. Сойдемся — хорошо, нет — разойдемся. Как вы сказали, всё зависит от неё. Я лишь знаю, что она невинна, и раз уж нас связали, я буду её защищать.

— Мужчина обязан защищать жену, — кивнул Вэй Чи. — А вы, когда женитесь, станете «верным слугой, убивающим жену», или таким же «безумцем», как я?

Вэй Чи на мгновение замер, а затем рассмеялся:

— Думаю, я буду тем самым «верным слугой».

Некоторые люди сторонятся мира не из трусости, а из презрения. Линь Мао не был избалованным юнцом, он унаследовал острый ум Линь Цинцю. В тот год старик ругал Вэй Чи не потому, что тот был плох, а потому, что не хотел, чтобы тот стал лишь «мясом на доске», которое оценивают по весу.

Может, он и правда станет «верным слугой, убивающим жену»... Какая нелепость.

— Господин Вэй! — Линь Мао проводил Вэя Чи до дверей и вложил ему в руку складной веер. — У вашего слуги утонченный нрав. Этот веер — сущий пустяк, прошу, передайте его ему от меня. Я никогда не верил в то, что одни люди рождены господами, а другие — рабами. Просто одних научили верить в то, что они рабы. У меня к вам личная просьба: если этот юноша захочет учиться грамоте или заняться чем-то иным, прошу вас, не препятствуйте ему.

— Хорошо, — Вэй Чи принял веер. — Я непременно исполню твою просьбу.

Затем он с усмешкой добавил:

— Ты и твой глава семьи — странные люди. Кажется, вы не слишком-то презираете такого простака, как я.

Линь Мао дерзко усмехнулся:

— Вы старше меня, но выросли в чистоте и не знаете, какое уродство скрывается за этим блестящим фасадом. Поэтому... может, подождем, пока вы сами станете цепным псом, и тогда мы начнем вас презирать?

Вэй Чи громко расхохотался, не в силах оторвать от него взгляда.

Линь Мао проводил гостя за ворота двора:

— Поторапливайтесь, господин Вэй. Мой маленький слуга уже побежал докладывать старому псу, так что сегодня вечером не обойдется без порки! Не стоит вам задерживаться и смотреть, как я позорюсь.

Его голос прозвучал довольно громко, и следовавший позади Гэн Юньмэй невольно рассмеялся. Линь Мао обернулся, и Гэн Юньмэй испугался, но увидел, что тот вовсе не сердится, а, напротив, сам улыбается.

За воротами теплой залы начинался сад. Весь двор утопал в цветущей белой сливе, и было трудно разобрать, где лежит снег, а где распускаются цветы, лишь тонкий аромат плыл по холодному ветру. Когда они проходили по дорожке, из западного крыла донесся шум, и раздался звонкий, как серебряный колокольчик, девичий смех.

— Это моя дальняя сестра, Линь Юйцзань. Она остановилась у нас на время, чтобы подготовиться к весеннему отбору невест.

Вэй Чи обернулся на звук и увидел необыкновенной красоты девушку. Она прижимала к груди сломанную ветку сливы, и каждое её движение, каждая улыбка были настолько пленительны, словно на землю спустилась небесная фея.

Неужели на свете бывает такая красота? Вэй Чи понял, что книги не всегда лгут, а легенды о женщинах, чья красота затмевает луну и губит цветы, имеют под собой основания.

Вэй Чи в своем темно-красном стеганом халате был очень заметен на фоне ослепительного снега. Девушка, кажется, тоже заметила его, но ничуть не смутилась — лишь прикрыла лицо платком и вместе со служанкой скрылась за искусственной скалой.

Я проиграл, — подумал Вэй Чи, глядя на Гэн Юньмэя. Он мысленно перебрал всех женщин, которых видел в жизни, включая себя, и понял — все они проиграли этой девушке.

http://bllate.org/book/21780/2252248