Готовый перевод Her Subject / Подданная: Глава 21

— Это тот самый Вэй-цаньлин? — поддержала разговор Вэнь-фэй. — Говорят, когда он сдал императорские экзамены, ему было всего пятнадцать! И черты лица еще толком не сформировались, а глядишь ты — всего за несколько лет превратился в человека, искушенного и в науках, и в военном деле.

Вдовствующая императрица по-прежнему не могла припомнить, о ком речь:

— Имя-то такое знакомо, а вот кто это — в толк не возьму.

Тан-тан улыбнулась:

— Ваше Величество, вспомните-ка того, кто оставил надпись на ширме из белого нефрита в Шашуге?

В Шашуге император занимался чтением и брал уроки у наставников. Впрочем, наставниками императора были те же учителя, что и у молодых выпускников Ханьлиня. В один прекрасный день, после окончания лекции, евнухи во время описи имущества обнаружили на нижней панели нефритовой ширмы множество исписанных строк — какие-то каракули, разобрать которые было трудно. Позже, сверившись со списком тех, кому положены места за столами, выяснили, что это некий новоиспеченный ученый по имени Вэй Чи. Дело, по сути, было пустяковое — всего-то нефритовая ширма, протерли бы тряпкой да и забыли. Но каким-то чудом об этом прознал сам император еще до того, как надпись стерли. Императору стало любопытно, и он приказал принести ширму на осмотр. На ней значилось четверостишие: *Далёкое не близко, но поистине далёко; близкое же близко, но поистине близко; утреннее воспевание вовсе не обязательно утреннее; а утреннее вполне может оказаться вечерним*. Никто толком не понял, к чему это было написано. Император перечитал строки несколько раз, громко рассмеялся и бросил лишь одно: «Вполне может оказаться! Ну и ну, прямо-таки „Вэй — вполне может оказаться“!» С тех пор за Вэй Чи во внутренних покоях закрепилось прозвище Вэй — Вполне Может Оказаться, о чем посторонние люди даже не догадывались.

Вдовствующая императрица хлопнула в ладоши, озаренная догадкой:

— Ах, тот самый Вэй — Вполне Может Оказаться!

В те годы Юй-сян было всего одиннадцать-двенадцать лет, и, конечно же, об этой истории она ничего не знала. Вдовствующая императрица принялась в подробностях пересказывать ей давний случай, со вздохом добавив:

— Забавный, надо сказать, человек.

Юй-сян прикрыла рот рукавом, хихикнув:

— Августейший братец все так же любит пошутить. Узнай об этом тот ханьлинец, небось до смерти бы обиделся.

Вэнь-фэй произнесла:

— Хэцзэгуань — важнейший узел поставок зерна. Пусть он и далеко от границ, продовольствие со всех четырех сторон свозят именно туда, прежде чем провести по ведомостям Военного министерства. Когда в тридцатый день года я увидела Чэнь Цзинтая, он и впрямь осунулся, спал с лица, но зато стал вылитым мужиком. Говорят, нынче его стихи и воинское мастерство заметно продвинулись вперед. Перед началом года на военных смотрах Чэнь Цзинтай попал из лука десять раз из десяти, взяв главную награду, и изрядно прибавил чести войску.

Вдовствующая императрица кивнула в знак согласия:

— Еще в детстве я видела, что он парень незаурядный. Посмотрите на других племянников из рода Чэнь — все как на подбор щеголи развязные, смотреть тошно. А этот с мала лет был степенным, вот и вырос толковым мужем.

Тан-тан принялась разминать плечи вдовствующей императрицы и, послушав немного, заметила:

— Матушка Вэнь-фэй — женщина просвещенная, не то что эта служанка: отроду из ворот дворца не выходила, а теперь сиди да гадай, так ли страшна была битва при Фэнъи, как про нее шепчутся?

Вэнь-фэй отхлебнула чаю:

— Тут слухи не врут. Сам старик из рода Гэн — такой прославленный воитель... Эх...

Руки Тан-тан на мгновение замерли:

— Сказывают, того самого Вэй — Вполне Может Оказаться генерал Ван собирался вернуть в столицу еще в июле-августе, но этот господин сам подал прошение оставить его на месте и добровольно последовал за генералом Гэном на защиту Фэнъи.

— О? — услышав это, вдовствующая императрица не удержалась от вопроса. — И впрямь добровольно?

— Если посудить, Ваше Величество, он ведь кодификатор Ханьлиньской академии, и государь пожаловал ему эту должность не просто так, рассчитывая, что он овладеет и науками, и ратным делом ради службы трону. Но император наш — человек милосердный, а в преддверии великой войны боялся, как бы с ним чего не случилось. Разве не тогда вышел особый указ вернуть в столицу гражданских чинов из подчинения генерала Вана? Он-то ведь чиновник гражданский, и значит, попадал под этот приказ без всяких оговорок. Многие тогда вернулись, а он предпочел остаться по собственной воле — во-первых, чтобы отплатить за императорскую милость, а во-вторых... во-вторых, чтобы отблагодарить генерала Гэна за оказанное доверие!

— Кое-что об этом до меня доходило. Говорят, в те дни в Фэнъи как раз отправили людей рода Гэн. И вправду славный малый, помнит добро, — вдовствующая императрица отложила в сторону цветастый наряд. — Для книжника вернуться оттуда живым — уже великая удача.

Тан-тан опустила взгляд:

— Ходят слухи... что Фэнъи устоял наполовину благодаря именно этому господину Вэю. Генерал Гэн тогда уже тяжело болел, и среди стольких офицеров во всем Фэнъи он велел позвать в покои лишь этого чиновника Вэя, словно вверяя ему судьбу всего города. Люди говорят, что у ученых мужей есть свой несгибаемый стержень: господин Вэй лично брался за клинок, шел в бой на врагов и стяжал немало ратных заслуг. Варвары у стен города несколько раз предлагали сдаться, но он неизменно казнил их посланцев и оставался непреклонным. Сдается мне, он человек верный и храбрый, раз уж даже князь Цинь назвал его истинным героем.

Вдовствующая императрица улыбнулась:

— Су-эр — человек мягкосердечный, стоит кому-то проявить себя чуть лучше остальных, как он тут же готов расхваливать... — Но, подумав немного, добавила: — Впрочем, для выходца из ученых кругов да при столь юных годах решиться на такое — поистине сто́ит того, чтобы зваться истинным героем.

Юй-сян потянула вдовствующую императрицу за руку:

— Тан-тан, смотри не наслушайся пустых сплетен! Разве пристало книжникам мечами махать?

— А почему бы и нет? — усмехнулась Тан-тан.

— С какой стати? — не согласилась Юй-сян. — Судя по твоим словам, страшно и представить, в кого этот господин Вэй превратился.

— В кого? — Тан-тан захлопала в ладоши, изображая руками: — В пузатого дядьку с густой окладистой бородой?

Вдовствующая императрица и Вэнь-фэй не удержались и едва не пролили чай от смеха. Юй-сян тоже не смогла сдержать улыбку:

— Ах ты болтушка! Матушка-императрица, матушка Вэнь-фэй, не потакайте ей, а то она совсем зазнается! — С этими словами она торопливо схватила со стола один из цветастых нарядов — тот самый, с жемчужной нитью на обшлагах. Подумала про себя: зазнаться — еще не значит быть по вкусу, а невзначай... ну, пожалуй, тоже сойдет.

— Пусть будет это.

После кануна Нового года, самого первого дня, второго и третьего праздничная суета в столице и при дворе наконец поутихла. Уставшие от бесконечной беготни люди смогли немного передохнуть. Вечером третьего числа И Ццин вернулся из родового поместья в Ханьлиньскую академию. Встретившись с Вэй Чи, он немного поболтал с ним, на что тот сказал:

— Долго лясы точить некогда, ступай отдыхай, завтра снова вставать спозаранку.

И Ццин подумал, что тот собирается навестить друзей, и спросил:

— Кого из господ намерен навестить ваш милость? Я бы с вечера подготовил все бумаги.

Вэй Чи с улыбкой кивнул на лежавшую на столе красную бумагу:

— Я и сам свободен, всё уже написал, иди отдыхай.

И Ццин хмыкнул, смущенно почесав затылок, поблагодарил Вэй Чи и уже собирался выйти, но, передумав, остановился:

— Забыл спросить, к кому именно едет ваше благородие, чтобы я распорядился подать экипаж вовремя.

— Ни к чему. К князю Яню.

Едва слова Вэй Чи затихли, лицо И Ццина мгновенно покисла: он хотел было что-то сказать, но смолчал, тяжело вздохнул и, развернувшись, вышел.

На четвертый день разыгралась непогода — дождь со снегом валили стеной, и Вэй Чи не смог выйти со двора. Утром пятого числа ветер разогнал тучи. Вэй Чи встал пораньше, тщательно поправил одежду и, выйдя за ворота двора, поднял голову: небо казалось непривычно высоким.

— В резиденцию князя Яня.

Ханьлиньская академия находилась далеко от резиденции князя Яня. Объехав главную улицу Цзиннаньцзе и проехав с десяток ли на юг города, они наконец свернули на улицу Хушаоцзэ перед княжеским дворцом. Улица эта отличалась величественным видом: глубокие сугробы наполовину засыпали цоколи из голубого камня на углах. К счастью, фундамент зданий здесь был высоким, и каменные чудища по углам улиц торчали из снега доброй половиной туловища.

Княжеских резиденций в столице оставалось немного: помимо тех, что были пожалованы прежним императором родам, не принадлежащим к императорской фамилии, побочные ветви клана Чэнь давно подверглись чисткам или были разосланы по уделам. Наперечет оставались лишь резиденции князя Яня и князя Циня. Дворец князя Циня был невелик — да он и не смел бы разрастаться, — а вот резиденция князя Яня никак не могла быть маленькой, как ни старайся. И даже при такой осмотрительности не удавалось скрыться от явного намерения императора лишить удельные владения самостоятельности. Двое братьев по разные стороны стен дворца Дачэнь продолжали тянуть лямку из года в год.

Экипаж Вэй Чи едва успел остановиться, как главный евнух резиденции князя Яня, Хэ Ци, уже выбежал навстречу. Вэй Чи соскочил с повозки и отвесил ему поклон:

— Уподоблюсь вашим трудам, наставник Хэ.

Евнух Хэ ответил поклоном, крепко сжав руку Вэй Чи:

— Ван с самого утра поджидает наставника Вэя! В такой-то мороз, ступайте же скорее внутрь!

Вэй Чи придержал евнуха за локоть:

— Годы ваши уже не те, берегите себя на дороге. Нынче меня уже нельзя звать наставником, я теперь полноправный чиновник.

Евнух Хэ громко рассмеялся:

— И то верно.

Войдя в парадный зал, Вэй Чи снял плащ, подобрал полы хаолата и опустился на колени:

— Ваш слуга приветствует Вашу Светлость князя Яня.

Князь Янь уже давно ждал его. Увидев, что Вэй Чи закончил поклон, он поспешил поднять его:

— ...Шаоху... Ты подрос.

Князь приложил ладонь к груди, замеряя рост:

— Скоро со мной поравняешься...

Вэй Чи почувствовал, как у него защипало в глазах:

— А где господин Дай?

Князь Янь сам вытер уголком рукава влажные глаза Вэй Чи:

— Он давно уехал домой праздновать Новый год, раньше пятнадцатого числа не вернется. Ну полно, чего нам стоять, давай присядем и потолкуем.

Хэ Ци лично подал чай и, удалившись, притворил за собой двери залы.

— Какова обстановка на фронте при Фэнъи?

— Отвечая Вашей Светлости: с самого начала и до конца осады отряды вокруг Фэнъи и впрямь не прислали ни зерна подкрепления. В самом городе продовольствие у жителей действительно было, и до прибытия войск князя Циня запасы зерна в крестьянских дворах не исчерпались до конца. Однако нравы в тех краях суровые, и даже имея зерно, воины не решались действовать напролом, опасаясь народных бунтов. Именно поэтому город Фэнъи выдержал столь тяжкую осаду.

— Что ты думаешь о роде Гэн?

— Род Гэн, судя по всему, не стремится к получению новых титулов и не собирается соперничать с кланом Ван. Поскольку я служил в Департаменте внутренних дел при военном ведомстве, все донесения проходили через мои руки. Если ход сражения для клана Ван и повернулся вспять, то лишь потому, что князь Цинь слишком долго не мог взять верх... Короче говоря, побывав на южных рубежах, я понял: эту страну так просто не одолеть, и замысел императора тех лет разом прибрать к рукам земли к югу от пустыни едва ли осуществим.

— Император разбирается в военном деле лучше меня, к тому же его поддерживает столько сановников. Неужели никто из них ничего не разглядел?

— Разглядели. Только, боюсь, никто не осмелился сказать вслух, — Вэй Чи на мгновение замолк. — Поскольку дело затрагивало князя Циня и клан Ван, оба эти узла завязаны намертво. Приближенные предпочитают обходить их стороной, предоставляя императору решать всё по собственному усмотрению.

— Раз князь Цинь долго не мог сломить сопротивление врага, ход сражения переломился, и тем не менее... благодаря тому, что князь Цинь вовремя прислал помощь Фэнъи, общая ситуация была спасена... По-твоему, император намерен щедро наградить князя Циня?

— Ваша Светлость, какой настрой был у государя перед самым нашим возвращением в столицу?

Услышав этот вопрос, князь Янь тяжело вздохнул:

— Цикада сбрасывает панцирь.

Вэй Чи покачал головой:

— Боюсь, государю будет трудно скинуть этот панцирь. Прослужив год бок о бок с Ван Юньи, я только теперь постиг его методы. Даже если император сейчас расставит сколько угодно ловушек, по возвращении в столицу того ждет совсем иное зрелище!

— К тому же, — Вэй Чи понизил голос, — после того как князь Цинь оказал помощь Фэнъи, высшим должностным лицом там оставался ваш покорный слуга, поэтому итоги кампании мы подводили совместно с князем Цинем.

— Продолжать войну? — спросил князь Янь.

— Заключить мир!

Князь Янь громко рассмеялся:

— Судя по тому, как я знаю своего августейшего братца, на мир он не пойдет.

Вэй Чи тоже улыбнулся:

— Не пойти на мир — значит наступить на хвост и князю Циню, и всему клану Ван... Боюсь, на этот раз государю просто не позволят отказаться от мира.

— А согласятся ли южане? — задумавшись на мгновение, спросил князь Янь.

Вэй Чи поразмыслил:

— Судя по прошлому году, хотя они и не понесли полного уничтожения, их жизненные силы подорваны изрядно. Раз уж они не остановились даже тогда, когда Фэнъи громили столь жестоко, значит, рассчитывали победить единым натиском. Но раз взять город не удалось, их пыл иссяк согласно правилу «в третий раз дух слабеет». К тому же их собственная политическая обстановка нестабильна, так что мира они, должно быть, желают не меньше нашего.

Вэй Чи извлек из-за пазухи небольшую тетрадь:

— Здесь подробно записаны все крупные и мелкие сражения за этот год. Ваша Светлость сможет показать ее господину Даю, а после мы обдумаем всё сызнова.

Князь Янь принял тетрадь, бегло перелистнул страницы и усмехнулся:

— Дела казенные не переделать. Нынче праздники, и как бы мы ни усердствовали, все равно никто не увидит. Недавно я прикупил театральную труппу, они ставят Западный флигель на новый лад, я только и ждал твоего возвращения, чтобы послушать. — Дойдя до этого места, князь подался ближе: — А барышня Вэй... ну да ладно, не хочет — и не надо.

Вэй Чи постучал пальцами по столу:

— Я целый год провел среди грубых вояк и порядком соскучился по искусству, как же мне не посмотреть?

Князь Янь запечатал тетрадь воском и хлопнул в ладоши, приказывая войти Хэ Ци:

— Пусть труппа во внутренних покоях готовится.

Хэ Ци улыбнулся:

— Разве так быстро? Я сам все подготовлю, а Ваша Светлость с господином Вэем пока пройдите в Теплый сад отдохнуть.

Вэй Чи поспешно замахал руками:

— Ни за что! Ни за что! У Вашей Светлости такие буйные племянники, мне их общество не по душе!

Князь Янь громко расхохотался, ухватив Вэй Чи за плечо:

— Обязательно пойдешь!

Теплый сад был огромен и устроен с изысканной, вычурной роскошью. Огромные цельные глыбы нефрита с обрубленной корой валялись по двору вместо каменных скамей, друзы камней шоушань сплошь состояли из редких экземпляров — тощих, иссеченных морщинами и продырявленных насквозь. В пруду плавали редчайшие породы черепах и золотых карпов, а птицы в галереях весной и летом были такими, о каких золотая молодежь столицы могла только мечтать. В этом саду не встретишь ни крупицы золота, однако каждый камень и дерево стоили дороже любых сокровищ.

В свое время Вэй Чи еще не ведал об истинных делах князя Яня и потому чувствовал себя несколько стесненно. Позже, узнав о скрытых подспудных течениях и столкнувшись с торговыми делами во время поездки на север, он наконец понял, почему Теплый сад носил именно такое название.

— Двадцать тысяч серебром ушло на то, чтобы обустроить этот уголок для театральной труппы. Стоит тебе послушать их пение, и ты поймешь — оно того стоило. — Дойдя до открытой беседки, князь Янь внезапно остановился и оглянулся на заснеженный пейзаж: — Вэй Чи... этот год я перед тобой в долгу...

— Как можно говорить подобное? Юйсю перед Шаоху не задолжал ни единой малости.

Князь Янь вздохнул и обернулся:

— Три года назад я обещал оградить тебя от бед, но не сдержал слово.

Вэй Чи улыбнулся:

— Разве сейчас я не в полной безопасности?

— В тридцатый день года министр военных дел Ван Сэшань на большом пиру дерзил императору, и только тогда я понял, через какие девять смертей прошел Ван Юньи и насколько безрадостным было положение под Фэнъи. Отправлять тебя на поле боя было моей ошибкой. — Заметив, что Вэй Чи собирается возразить, Чэнь Ан поднял руку, останавливая его: — Именно поэтому ты должен отбросить мысли о службе в Военном министерстве.

Вэй Чи на мгновение растерялся, не зная, что ответить. Со стороны сада доносились слабые звуки струн и гуслей, а среди переливов бамбуковых флейт слышалось пробное пение молодого актера — обрывочное, призрачное, плывущее откуда-то из поднебесий.

— Прошу Вашу Светлость ставить во главу угла государственные интересы.

Во дворце и после пятого дня Нового года царила суета. Едва минул праздник Фонарей, как бесчисленной родне предстояло возвращаться к прежним местам службы, а до того момента во дворецких покоях намечалось еще немало дел. На двенадцатое число была назначена облавная охота, в которой должны были участвовать молодые принцы императорской крови и столичные чиновники; нынешний год обещал пройти шумно и весело. Поскольку половина хлопот касалась дел внутреннего ведомства, списки, составленные Приказом дворцовых церемоний, надлежало сперва показать вдовствующей императрице и вдовствующей императрице Гэн, и лишь затем выносить на обсуждение в Министерство финансов. В нынешнем году совершеннолетие справляла принцесса Цинхэ, и за этим событием скрывался еще один тайный смысл, поэтому вдовствующая императрица потребовала, чтобы государь тоже явился для утверждения списков, и император дал согласие.

Чэнь Хуан лениво перебирал списки в руке:

— Хватит и того, что смысл всем понятен.

— Глупости! — вдовствующая императрица с стуком опустила чашку на стол. — Перед Новым годом, когда зашла речь о выборе наложниц, у императора был точно такой же настрой. Выходит, старший брат подает дурной пример, а младшая сестра тоже должна следовать его дурацким выходкам? К таким делам нельзя относиться спустя рукава!

— Обрати внимание на этого Чэнь Цзинтая, государь, — напутствовала вдовствующая императрица. — Мы с матушкой Гэн сидим слишком далеко и толком ничего не разглядим, а вдруг за этим именем кроется лишь пустой звук?

— Разве матушки не видели его мать и наложниц? Разве может он уронить честь рода? — дразнил ее Чэнь Хуан.

— Дело в достоинстве, в достоинстве! Зачем мужчине быть таким смазливым? Что толку в красе, неужто цветы на голове носить? — вдовствующая императрица и впрямь рассердилась на шутку.

— Не гневайтесь, сестрица, — с улыбкой произнесла матушка Гэн. — Год только начался, спешить некуда.

Вдовствующая императрица отхлебнула чаю, переводя дыхание:

— Эх, будь у нас на примете побольше достойных кандидатов, я бы так не торопилась. — Задержав чай во рту, она вдруг вспомнила о другом: — Не набрать ли в этом году побольше сынков из знатных семей?

Чэнь Хуан рассмеялся:

— Матушка совсем позабыла: это же ведомство финансов ведает подобными делами, внутренним покоям здесь делать нечего.

Вдовствующая императрица шутливо рассердилась:

— Будто я не знаю, что это епархия Министерства финансов! Разве не для того я и позвала государя?

— Да-да, выходит, ваш покорный слуга снова попался в материнские сети! — Чэнь Хуан нарочито изобразил отчаяние, ударяя себя в грудь кулаком. — Подайте кисть! Даже если матушка велит мне вписать имя Сун Чупина, я подчинюсь.

Сун Чупин преданно следовал даосским канонам, в делах государственного управления смыслил немало, но рассудком тронулся, и до сих пор, разменяв восьмидесятый год, оставался старым чудаком, над которым то и дело подшучивали цензоры.

— Опять за свое! — вдовствующая императрица велела подать кисть и вложила ее в руки Чэнь Хуана, а затем повернулась к вдовствующей императрице Гэн: — Сестрица, нет ли у тебя на примете достойных кандидатов?

Гэн поразмыслила:

— Искать всё же следует среди знатных родов. В клане Линь есть лишь один юноша со степенями, который еще не женат, а без степеней найдется парочка. В роду Ван те, кто носит титулы, уже слишком стары, не подходят. В роду Гэн нынче уродились одни девицы... Придется поискать среди прочих. Можно добавить сына главы департамента в Министерстве финансов Лю Циня, а также внука советника Чжан Чжиляна. Оба парня учатся в Гоцзицзяне, ученых степеней у них пока нет, но головы на плечах светлые. Внука чиновника Цянь Мэнчана тоже внесите — отец у него человек достойный...

Чэнь Хуан призадумался и аккуратно вписал все имена в свиток.

— Сразу с десяток наберется, теперь-то для выбора хватит? — улыбнулась вдовствующая императрица Гэн.

Вдовствующая императрица довольно кивнула и уже собиралась высказать одобрение, как вдруг вспомнила еще об одном:

— Сестрица, а помнишь того малого по прозвищу Вэй — Вполне Может Оказаться?

Вдовствующая императрица Гэн, конечно же, знала, о ком речь, но никак не могла взять в толк, с какой стати эта забывчивая женщина вдруг вспомнила столь странное имя... Бывший кодификатор Ханьлиньской академии, ныне исполняющий обязанности помощника командира стражи, второй герой осады Фэнъи... к тому же человек князя Яня.

Вдовствующая императрица Гэн улыбнулась:

— С чего это сестрица вспомнила о нем? Парень он толковый, ученая степень имеется, да только происхождение темное, семья бедная... Не совсем подобающее дело. Впрочем, раз он по нраву сестрице, пусть государь наведет справки и примет решение.

Чэнь Хуан подумал про себя: этот малый хорош во всех отношениях, но состоит при князе Яне... Хотя при дворе уже поговаривают, будто он человек клана Ван... Другие шепчутся, что из людей рода Гэн... А может, этот человек и вовсе ничей. При этой мысли он невольно улыбнулся: лошадь познается в езде, а человек — в деле!

— Раз матушке он приглянулся, поступим по ее воле.

Чэнь Хуан добавил в конце свитка несколько строк, и простое, простонародное имя Вэй Чи, выписанное редкой тушью, едва заметным шлейфом протянулось позади имен имперских родственников и знатных особ.

http://bllate.org/book/21780/2252249