Готовый перевод Tempting the Cold Beauty, The Spoiled Psycho Is Addicted to Her / Холодная красавица: как я стала её одержимостью: Глава 17

— Ты купил этот остров, чтобы там кто-то жил, — он сделал паузу и посмотрел на неё многозначительным взглядом.

Сун Цзюяо вздрогнула. Она не ожидала, что Фу Цзинмо станет расспрашивать об этом Ю Ганьту. На мгновение она растерялась.

— Мне вот любопытно, для кого именно ты его купила? — Фу Цзинмо подпёр подбородок рукой и смерил её ленивым, расслабленным взглядом.

Спустя долгое время Сун Цзюяо ответила:

— С какой стати я должна тебе отчитываться?

Фу Цзинмо постучал пальцами по столу. Его лицо, тонкое и благородное, выражало невозмутимость:

— Потому что этот остров теперь принадлежит мне.

Одной этой фразой он заставил Сун Цзюяо замолчать. Она поняла, что у Фу Цзинмо просто страсть к сплетням! Что ему толку от того, что он узнает об этом острове? Разве это принесёт ему больше денег или новые проекты?

— Я могу рассказать, но при одном условии: ты не разрушишь этот остров.

Сун Цзюяо смирилась. Ей не тягаться с Фу Цзинмо. Остров в его руках, и уничтожить его для него — пара пустяков, поэтому она не должна злить его.

Фу Цзинмо сухо бросил:

— Сначала говори.

— Ты сначала пообещай!

— У тебя нет права ставить мне условия.

Хладнокровный, властный — эти слова идеально описывали его натуру.

Лишь спустя долгое время Сун Цзюяо обессиленно произнесла:

— Потому что на этом острове моя няня познакомилась со своим возлюбленным и была счастлива. Перед смертью она мечтала лишь об одном — вернуться туда, и, если получится, быть там похороненной.

Фу Цзинмо, выслушав её, молча уставился на неё:

— Вот как? Ты приложила столько усилий, чтобы купить остров, только ради того, чтобы сделать кладбище для уже сгнившего в земле человека?

Сгнившего в земле...

Сердце Сун Цзюяо словно пронзило иглой. Хоть Фу Цзинмо и говорил правду, от его слов веяло таким холодом, что ей стало не по себе.

Взгляд Фу Цзинмо стал ещё более отстранённым:

— Сун Цзюяо, ты просто глупа.

В современном мире все живут ради собственной выгоды. А она — готова на такое ради мертвеца. Даже согласилась на помолвку с ним. Она ведь не могла не знать, что говорят в народе. Неужели она не боится, что с ней что-то случится накануне свадьбы? Она — лишь пешка, которую не любят ни отец, ни мать. Если она умрёт, никто даже не потрудится добиться для неё справедливости.

Глупо?

Сун Цзюяо горько усмехнулась:

— Фу Цзинмо, со стороны это действительно кажется глупостью, но только не для меня. С тех пор как я начала что-то понимать, няня рассказывала мне о моих отношениях с семьёй Сун. Узнав правду, я хотела найти родителей и спросить, почему они меня бросили.

Разве только из-за того, что она родилась с шестью пальцами? Но ведь она давно сделала операцию, и её руки ничем не отличаются от рук обычных людей.

— Но я не успела даже выйти из той деревни, как люди, присланные семьёй Сун, избили меня до полусмерти. Ты знаешь, каково это — когда у тебя сломаны все рёбра? Если бы няня не закрыла меня собой, я бы уже была мертва.

Пока Сун Цзюяо не узнала, какими бывают другие родители, она думала, что все они такие же бессердечные. Лишь увидев, как другие души не чают в своих детях, она поняла: не все родители в этом мире не любят своих детей.

Сун Цзюяо сделала долгую паузу, не желая ворошить прошлое, и добавила:

— Няня вырастила меня, она надорвала здоровье, работая ради того, чтобы я была сыта, и умерла совсем молодой. Раз у меня есть возможность исполнить её последнее желание, почему я не должна этого сделать?

Если бы она не могла заработать и едва сводила концы с концами, она бы, конечно, не стала тешить себя иллюзиями о покупке острова, а заботилась бы лишь о том, как не умереть с голоду. Но никто никогда не был к ней добр, поэтому каждого, кто проявлял хоть каплю участия, она хотела отблагодарить изо всех сил.

Сун Цзюяо подняла глаза на Фу Цзинмо:

— У тебя есть человек, который тебе особенно дорог?

Человек, который дорог?

— Нет, — холодно ответил Фу Цзинмо.

Он опустил взгляд. Выслушав её слова, он отчасти понял, почему она так одержима покупкой острова. Будь он на её месте, возможно, поступил бы так же. Но в этом мире нет никого, кто стоил бы таких усилий. В его мире каждый эгоистичен и преследует свою выгоду — уже хорошо, если они не пытаются тебе навредить.

Нет никого? А как же его родители?

Сун Цзюяо вдруг вспомнила, как Фэн Е просил её не упоминать мать Фу Цзинмо в его присутствии... Неужели его мать тоже сделала что-то, за что он не может её простить? Сун Цзюяо было любопытно, но она не стала рисковать и спрашивать. Вместо этого она вернулась к теме острова.

— Так ты можешь отдать мне остров? Я верну тебе деньги.

Сун Цзюяо, конечно, не хотела, чтобы Фу Цзинмо остался в убытке.

Фу Цзинмо:

— Ты и правда ненасытна. Я обещал лишь не разрушать остров, но не обещал отдать его тебе.

Сун Цзюяо:

— ...

Поразмыслив, она продолжила попытки договориться:

— Что мне нужно сделать, чтобы ты отдал его? Фу Цзинмо, мы оба знаем, что тебе этот остров ни к чему, он не принесёт тебе никакой выгоды.

— Есть ли от него выгода — решать мне, а не тебе.

Фу Цзинмо опустил веки, и его густые ресницы придали лицу мягкости:

— Однако... я могу пока не трогать этот остров.

Сказав это, он сделал небольшую паузу, затем поднял взгляд и с долей небрежности добавил:

— А что касается того, отдам я его тебе или нет — это зависит от того, сможешь ли ты в будущем показать себя так, чтобы я остался доволен.

Глаза Сун Цзюяо блеснули. Она смотрела на него сосредоточенно и искренне:

— Ты сдержишь слово?

— Я похож на лжеца?

Очень даже похож, подумала про себя Сун Цзюяо.

Но вслух лишь покачала головой и принялась рассыпаться в комплиментах:

— Нет, совсем не похож! Вы выглядите таким великодушным, особенно с этим вашим мудрым и героическим лицом... Обещаю, я буду стараться изо всех сил, чтобы вы остались довольны!

Разве это сложно — держаться от него подальше, не пытаться его соблазнить и не устраивать сцен? Проще простого. Она и сама не горит желанием прислуживать ему.

Фу Цзинмо приоткрыл губы, собираясь что-то сказать, но Сун Цзюяо уже поднялась:

— В таком случае, не буду мешать вам работать. До свидания.

Не дожидаясь ответа, она стремительно выскользнула из кабинета. Теперь-то она точно не мозолит ему глаза! Сун Цзюяо даже показалось, что она проявила себя просто великолепно.

Фу Цзинмо смотрел на тихо закрывшуюся дверь кабинета. Его холодные, благородные глаза, казалось, погрузились в глубины звёздного неба — красивые и опасные. Что эта женщина творит? Разве сейчас она не должна пытаться ему понравиться? Она что, всерьёз думает, что такое поведение не злит его?

Хм, впрочем, пусть не путается под ногами — всяко лучше, чем её странные заигрывания. Так решил Фу Цзинмо.

...

Вернувшись в комнату и приняв душ, Сун Цзюяо листала ленту в телефоне, когда пришло сообщение в WeChat.

Сун Чэнхуэй: Сун Цзюяо, ты такая жестокая! Ты хоть знаешь, как сильно пострадала Сяои из-за тебя? У неё воспалилась рана, температура под тридцать девять, и она не спадает! Неужели ты не должна приехать и лично извиниться перед ней?

От этого сообщения Сун Цзюяо стало тошно, даже ужин не понадобился. Она считала, что нет смысла иметь дело с этими лицемерами из семьи Сун. В конце концов, миллиард уже у неё в кармане. Вряд ли ей когда-нибудь придётся о чём-то просить этих людей...

Сун Цзюяо ответила прямо:

Ты совсем с ума сошёл? Твоя дочка сама вела себя как дешёвка, припёрлась к чужому поместью и устроила шоу, стоя на коленях у ворот. Я ещё не заявила на неё за нарушение покоя, а ты требуешь извинений? К тому же, это она пришла ко мне, а не я к ней. Может, для начала разберёшься в ситуации, старик?

Ты только возрастом растёшь, а умом — нет. Неужели твои мозговые клетки превратились в жир и осели в твоём пивном животе?

Если ты считаешь, что твою дочь обидели, и хочешь за неё заступиться — милости прошу, иди прямо к Фу Цзинмо. Это он издевался над ней, а не я. Что, страшно? Если боишься, то не смей вякать передо мной!

Отправив сообщение, Сун Цзюяо почувствовала облегчение. Она не собиралась потакать ничьим капризам. Особенно семье Сун.

Сун Чэнхуэй: Даже если так, она твоя сестра, неужели нельзя было ей уступить? Зачем нужно было доводить до такого?

Сун Цзюяо напечатала:

Вы шутите? У нас с ней нет кровного родства, и юридически она мне не сестра. Она — дочь вашей семьи Сун, и к Сун Цзюяо не имеет никакого отношения.

Отправив сообщение, Сун Цзюяо почувствовала усталость. Чтобы Сун Чэнхуэй больше не докучал, она, не дожидаясь ответа, отправила его в чёрный список.

Мир сразу стал спокойнее.

...

В больнице.

Сун Хэи уже обработали раны, колено онемело, и острая боль начала утихать. Она была бледна, словно разбитая фарфоровая кукла. Рядом с ней дежурили Сун Чэнхуэй, Сун Чи и мать, Тан Ци.

Сун Чэнхуэй хотел отправить ещё одно сообщение, но обнаружил, что заблокирован. Он в ярости швырнул телефон на пол.

— Как я мог вырастить такую неблагодарную дочь! У Сун Цзюяо совсем нет совести!

В уголках глаз Сун Хэи заблестели слёзы. Её покрасневшие глаза на фоне хрупкого бледного тела делали её похожей на несчастную жертву:

— Папа, не вини сестру... Это не её вина, что она меня ненавидит.

— А чья же ещё? — Сун Чэнхуэй сжал кулаки и с силой ударил по столу. — Эта девчонка привыкла к жизни в нищете и нахваталась там дурных привычек. Знал бы заранее — ни за что не вернул бы её домой позорить семью!

Тан Ци не выдержала. Хоть она и жалела Сун Хэи, но Сун Цзюяо была её родной кровью.

— Хватит, замолчи уже.

Сун Чи, который всё это время молчал, мрачно произнёс:

— Мам, думаю, папа прав... Может, стоит придумать способ отправить Сун Цзюяо обратно в ту деревню? По-моему, она только там и может жить. В конце концов, миллиард, который дал клан Фу, мы можем вернуть сполна! Семья Сун может себе это позволить!

Тан Ци нахмурилась:

— Ты...

Сун Чи перебил её:

— Мам, я знаю, тебе жаль, но ты же видишь, как Сун Цзюяо равнодушна к нашей семье. Сколько Сяои натерпелась с тех пор, как она вернулась? Сяои росла с нами столько лет, по правде говоря, она — единственная, с кем у нас настоящая связь.

Тан Ци изменилась в лице:

— Сун Чи, как у тебя могут быть такие мысли? Даже если мы отправим её прочь, нужно хотя бы дать второму брату встретиться с ней. С тех пор как Яояо вернулась, он её ещё не видел.

Сун Чи с пренебрежением ответил:

— Сун Юйчжоу вечно пропадает на работе, я даже не знаю, чем он там занят. Его не допросишься помочь мне в компании... Думаю, ему вообще плевать на такую сестру, как Сун Цзюяо. Даже когда Сяои так сильно пострадала, он не нашёл времени приехать, чтобы взглянуть на неё. Ты правда думаешь, что он захочет видеть Сун Цзюяо?

Тан Ци:

— Но...

Не успела Тан Ци договорить, как Сун Хэи перебила её:

— Сестра натерпелась много горя. Та жизнь в роскоши, которой жила я все эти годы, должна была принадлежать ей. То, что она меня ненавидит — вполне естественно.

Она опустила глаза, её ресницы дрожали:

— Не переживайте, даже если она будет искать ссоры, я постараюсь терпеть и не вступать в конфликты.

— Зачем тебе что-то терпеть? — Сун Чи был в ярости. — Ты — моя единственная сестра! А Сун Цзюяо — разве что по крови, никаких чувств между нами нет.

Сун Хэи опустила голову и всхлипнула:

— Но если она уедет, вам будет неловко, а я не хочу доставлять вам неудобства...

Она мечтала, чтобы Сун Цзюяо поскорее убралась в ту дыру, из которой приехала. Она думала, что деревенская девчонка, обручившись с Фу Цзинмо, не проживёт и трёх дней, а та оказалась жива-здорова и, кажется, в отличных отношениях с ним... Пока Сун Цзюяо остаётся в городе Б, её положение в семье Сун под угрозой. А если Фу Цзинмо действительно на ней женится, разве не будет Сун Цзюяо постоянно давить на неё?

Сун Чи тоже был на взводе:

— Какие ещё неудобства? В крайнем случае, поссоримся с кланом Фу. Завтра же я пойду к ним и договорюсь о расторжении помолвки!

...

На следующий день Сун Чи отправился в родовое поместье клана Фу.

Старое поместье находилось в пригороде города Б, недалеко от дома семьи Сун. В отличие от современных особняков, оно хранило многовековую историю — поговаривали, что когда-то здесь жили члены императорской семьи. Это была антикварная резиденция. Эксперты оценивали даже обычную черепицу на крыше в миллионы. Когда поместье выставили на аукцион, Фу Лэй, не раздумывая, выкупил его. Теперь стоимость недвижимости только росла.

Сун Чи стоял у ворот, где дежурили дюжие охранники. Это были частные бойцы, нанятые Фу Вэньцю, чтобы никто не смел вторгаться в частные владения. Сам Фу Вэньцю уже отошёл от дел и проводил дни с Фу Лэем, попивая чай и беседуя. На первый взгляд — наслаждался жизнью и проявлял сыновнюю почтительность, а на деле — пытался завоевать расположение старика. В отличие от своего брата Фу Вэньцзяна, который не умел льстить, Фу Вэньцю был умён и понимал: настоящая борьба за власть происходит не только на рынке, но и внутри семьи.

В тот день они играли в шахматы в беседке. Рядом с Фу Вэньцю сидела Цзян Нин, обмахивая его веером. Напротив, в инвалидном кресле, сидел Фу Лэй, а за его спиной — врач, следивший за показателями сердечного ритма.

Фу Лэй медленно сделал ход, как вдруг к ним поспешила горничная:

— Господа, пришли люди из семьи Сун.

Фу Вэньцю замер. Честно говоря, он никогда не считал семью Сун равными себе. Раньше он подбирал Фу Цзинмо невест из числа принцесс или лучших светских львиц империи... Если бы не то обстоятельство, что все те женщины пропадали до помолвки, очередь до семьи Сун не дошла бы. Они были лишь запасным вариантом.

— Пусть войдёт, — после долгого молчания произнёс Фу Вэньцю.

Фу Лэй был хорошего мнения о Сун Цзюяо, а значит, и к её семье относился с симпатией. Он был рад визиту и, сидя в кресле, выдавил из себя слабую улыбку.

Сун Чи проводили в сад. Повсюду были искусственные скалы, ручьи и старые деревья. Без проводника здесь легко заблудиться. Наконец, миновав горы камней, они вышли к беседке.

Сун Чи испытывал страх. Он был наслышан о подвигах Фу Лэя в молодости, да и Фу Вэньцю был акулой бизнеса. Оба — опасные люди, на чьих руках, вероятно, немало крови. Но любовь к сестре и чувство справедливости пересилили страх.

— Господин Фу, господин Вэньцю, здравствуйте, — вежливо произнёс он.

Фу Вэньцю жестом предложил ему сесть. Цзян Нин поспешила подвинуть стул. Сун Чи мельком взглянул на неё, и их взгляды встретились.

— Благодарю, — сухо ответил Сун Чи и сел.

Цзян Нин вернулась на место и послушно замерла рядом с Фу Вэньцю.

— Старший молодой господин семьи Сун, вы и правда талантливы и полны достоинства, — похвалил Фу Вэньцю, а затем помрачнел и бросил Цзян Нин: — Гость пришёл, а ты даже чаю не налила.

Цзян Нин поспешно схватила чайник и наполнила чашку Сун Чи. Тот наблюдал за её ловкими движениями, не проронив ни слова. Он знал, что эта женщина — вторая жена Фу Вэньцю. Внешне многие завидовали ей — мол, вышла замуж за богача, живёт припеваючи. Но теперь Сун Чи увидел, что всё не так радужно. Фу Вэньцю не ставил жену ни во что, используя её как простую служанку, и самое странное — она, казалось, была с этим согласна.

Сун Чи не испытывал к ней сочувствия: она сама выбрала этот путь.

Налив чай, Цзян Нин снова взялась за веер. Фу Вэньцю оттолкнул её:

— Уйди, холодно, хватит махать!

Цзян Нин было горько: ведь это он минуту назад жаловался на жару. Если бы не положение её сына в клане, она бы ни за что не стала прислуживать этому старому пню!

— Слушаюсь... — прошептала она.

Фу Вэньцю наконец перевёл взгляд на Сун Чи:

— С чем пожаловали?

Сун Чи без колебаний рассказал о том, как вчера Фу Цзинмо издевался над Сун Хэи. Фу Вэньцю выслушал его с каменным лицом, не выказав ни капли волнения, и лишь усмехнулся:

— Наш Цзинмо и правда становится всё более невыносимым.

В его тоне не было осуждения, лишь спокойная констатация факта.

Сун Чи добавил:

— Фу Цзинмо жесток и бесчеловечен. Моя сестра до сих пор в больнице, она не может даже встать. Я крайне обеспокоен положением Яояо.

Сделав паузу, Сун Чи набрался смелости и спросил:

— Можно ли сделать так, чтобы... чтобы Яояо расторгла помолвку?

http://bllate.org/book/21473/2197206