Готовый перевод Tempting the Cold Beauty, The Spoiled Psycho Is Addicted to Her / Холодная красавица: как я стала её одержимостью: Глава 18

— Те десять миллиардов мы непременно вернем в установленный срок.

Лицо Фу Вэньцю вмиг помрачнело. Он ударил по столу и вскричал:

— Абсурд! Если вы не желали этого брака, почему не сказали раньше?

Сун Чи ответил сбивчиво, нервничая:

— Раньше… мы боялись навлечь на себя гнев клана Фу.

— А теперь, значит, не боитесь? — спросил Фу Вэньцю.

Сун Чи помедлил:

— Тоже боюсь. Но безопасность Цзюяо для меня важнее.

Фу Вэньцю уже собрался язвительно ответить, но сидевший напротив Фу Лэй, приняв эти слова близко к сердцу, заволновался. Он души не чаял в будущей внучке, а потому ни в коем случае не хотел расторжения помолвки. Старик попытался что-то сказать, но частота его пульса резко подскочила…

Врач, дежуривший за его спиной, в ужасе бросился вперед, умоляя всех замолчать. Фу Лэй судорожно хватанул ртом воздух и потерял сознание. Сун Чи застыл, ошеломленный увиденным.

***

Вечер.

Сун Цзюяо заказала мебель с доставкой в переулок Байлин. Она планировала привести дом в порядок, чтобы после ремонта Се Сюэ могла прислать ей лекарственные травы из страны Y.

Только она успела оформить заказ, как дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге стоял Фу Цзинмо — с таким свирепым лицом, будто сам владыка ада пожаловал за душой. Не успела она опомниться, как он схватил её за запястье, а в уши ударил его низкий, опасный голос…

Глава 44. Ты всё ещё хочешь меня убить?

— Сун Цзюяо, раз ты так не хочешь оставаться со мной, зачем вечно притворяешься, что любишь меня? Ради десяти миллиардов согласилась на помолвку? Получила деньги и побежала к родне требовать расторжения? Ещё и деда моего до сердечного приступа довела! Жить надоело? Ну что ж, я сегодня исполню твоё желание.

Слова Фу Цзинмо повергли Сун Цзюяо в замешательство. Когда это она успела сбегать к семье Сун и требовать расторжения? Откуда он вообще это взял?

Дыма без огня не бывает. Сун Цзюяо знала, что Фу Цзинмо не стал бы говорить такое просто так. Она поднялась, стараясь сохранять спокойствие, и приготовилась отвечать.

Внезапно она ощутила, как в поясницу уперлось дуло пистолета. Она поняла — в этот раз в обойме есть патроны.

В глазах Фу Цзинмо, отразившихся в её зрачках, не было ни капли жалости. В них сквозила ненависть, но ещё больше — какая-то… обида человека, которого предали. Сун Цзюяо отчетливо чувствовала, как дрожит пистолет в его руке. Его налитые кровью глаза впились в неё, в них боролись сомнения — стрелять или нет.

Пока он не окончательно сошел с ума, Сун Цзюяо быстро произнесла:

— Я никогда не говорила, что хочу разорвать помолвку. Никогда. Фу Цзинмо, я всё это время сидела в поместье и понятия не имела, что происходит. Расскажи мне…

Взгляд Фу Цзинмо из полного отвращения и обиды превратился в сложный, мучительный. Он словно пытался прочесть её насквозь.

Сун Цзюяо опустила глаза, голос её звучал ровно:

— Сейчас дуло уперто мне в левую почку. Даже если ты выстрелишь, я не умру.

Она подняла голову и спокойно посмотрела ему в глаза:

— Если тебе станет легче от этого выстрела…

Сун Цзюяо безразлично сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что ствол впился в поясницу до боли.

— Тогда стреляй. Но после того, как выстрелишь, будь добр объяснить, почему ты так неверно истолковал мои действия.

Фу Цзинмо тяжело задышал, в его глазах вспыхнула ярость. Раздался оглушительный выстрел, едва не пробивший барабанные перепонки. Несколько пуль разбили панорамное окно, и осколки с мелодичным звоном осыпались на пол.

Столь громкий шум не мог не привлечь внимание тетушки Чэнь и остальных. Она стояла у двери с целой толпой слуг, пытаясь войти, но дверь была заперта.

— Что случилось, молодой господин? — стучала она. — Поговорите нормально, не делайте глупостей!

Когда он вернулся, она почувствовала недоброе: он был вне себя от ярости, словно собирался с кем-то свести счеты… Что там происходит? Жива ли госпожа Сун? Неужели… всё кончено?

Люди за дверью могли лишь сходить с ума от беспокойства.

Сун Цзюяо при звуке выстрелов даже глазом не моргнула, оставаясь такой же невозмутимой. Обещанной боли не последовало, и она была слегка удивлена.

Фу Цзинмо, вертя в руках пистолет, пристально смотрел на неё:

— Твой старший брат был в старом особняке Фу. Хотел вернуть десять миллиардов и расторгнуть помолвку. По его словам… ты здесь, несомненно, пострадаешь.

Фу Цзинмо шагнул к ней:

— С чего бы твоему брату вдруг заявляться в особняк с такими речами? А? Не потому ли, что…

— Итак, — прервала его Сун Цзюяо, — ты считаешь, что я что-то сказала, и поэтому он поехал в особняк требовать расторжения, так? Фу Цзинмо, я не знаю, через что ты прошел, что заставило тебя так сильно не доверять людям, но включи голову… Неужели ты правда думаешь, что я помолвилась с тобой только ради этих десяти миллиардов?

— Ты прекрасно знаешь, что нет! Мне нужны были деньги, чтобы выкупить остров Прага! Но теперь этот остров в твоих руках, и я готова двадцать четыре часа в сутки быть рядом с тобой. Как я могла просить о расторжении?

Фу Цзинмо холодно бросил:

— Откуда мне знать, правду ты говоришь или нет? Может, ты мне лгала всё это время. Ведь стоит человеку солгать один раз, как ему приходится плести бесконечную паутину лжи.

В семье Фу он больше всего дорожил дедом. Сейчас старик лежал на больничной койке, балансируя между жизнью и смертью. Дед был стар и слаб, его жизнь держалась лишь на аппаратах и медикаментах. А теперь и они перестали помогать. И всё это — дело рук семьи Сун!

Сун Цзюяо устала. Она больше не хотела оправдываться. Ещё в детстве она усвоила простую истину: люди подсознательно признают только то, что считают правильным. Поэтому, даже если положить перед ними доказательства, они будут для них лишь пустой бумагой.

Видя её молчание, Фу Цзинмо сглотнул:

— Что? Возразить нечего?

— А что ты хочешь услышать? — спросила Сун Цзюяо. — Фу Цзинмо, ты правда думаешь, что семье Сун есть дело до того, жива я или мертва? Если бы им было не плевать, они бы не умоляли меня заменить Сун Хэи в этой помолвке!

Она отвела взгляд, глядя на разбитое окно:

— Более того, они давным-давно от меня отказались. Я никогда не помышляла о разрыве помолвки. Когда-то один человек научил меня, что нужно быть верным своему слову, чтобы жить легко и достойно.

Её голос стал твердым:

— Я знаю, что значит быть твоей невестой, и пока ты хочешь быть со мной, я никогда не нарушу обещание. Сун Чи поехал к вам, скорее всего, из-за вчерашнего случая, желая выслужиться перед Сун Хэи. Поверь, если бы клан Фу согласился на расторжение, меня бы тут же выбросили обратно в ту беспросветную деревню Вэнгу.

Но теперь всё иначе. Она больше не позволит им вертеть собой. На самом деле, семья Сун с самого начала не верила, что она выживет. Все знали, какая участь ждет жену Фу Цзинмо. Даже она сама просто делала ставку. В худшем случае — смерть.

К сожалению для них, семья Сун проиграла ставку, а она — выиграла. Фу Цзинмо не убил её, она жива, и в будущем, став госпожой Фу, по статусу будет стоять гораздо выше Сун Хэи. Конечно, они не хотели, чтобы их драгоценная дочь была хуже неё. Вот и решили расторгнуть помолвку. Ведь пока свадьбы не было, всё можно отыграть назад. В худшем случае — просто поползут неприятные слухи.

Фу Цзинмо замолчал, не зная, что ответить.

— Поэтому… — Сун Цзюяо посмотрела на него с невинным видом и протянула руки, крепко его обняв. — Ты всё ещё хочешь меня убить?

Её тихий, мягкий голос лился, как журчащий ручей. Фу Цзинмо замер. Краснота в его глазах начала отступать, в глубоких темных зрачках промелькнуло чувство, которое он сам не успел осознать. Он поднял руку и крепко обнял её за талию:

— Поедем со мной к деду.

Глава 45. Твой дед, скорее всего, не выкарабкается

Сун Цзюяо кивнула, соглашаясь. На самом деле, ещё при первой встрече с Фу Лэем она поняла, что он на пределе. То, что он жив до сих пор — целиком и полностью заслуга «денежной магии». Но деньги не всесильны. Когда срок жизни истек, даже богатство не спасет. Никто не может спорить с судьбой.

Они вышли из комнаты. Тетушка Чэнь, стоявшая у дверей, при виде невредимой Сун Цзюяо облегченно выдохнула. Фу Цзинмо сохранял невозмутимость:

— Тетушка Чэнь, окно разбито, найдите кого-нибудь, чтобы вставили новое.

Та, не смея расспрашивать о случившемся, поспешно закивала:

— Да… да!

***

Старый особняк клана Фу.

Раньше Сун Цзюяо видела его только на фотографиях в сети. Увидев вживую, она была поражена. Раньше ей казалось, что поместье Фу Цзинмо — это предел роскоши, но этот особняк был ещё грандиознее.

Когда они вошли, толпы слуг и домочадцев почтительно склонялись перед ним, называя господином Фу. Фу Цзинмо обладал такой властью, что при его появлении все замирали, не смея произнести ни слова. Страх перед ним был куда сильнее, чем перед Фу Лэем или Фу Вэньцю. Сун Цзюяо, идя рядом, физически ощущала его давление.

Они дошли до комнаты Фу Лэя. Глаза Сун Цзюяо разбегались от обилия медицинской техники — такой, какой не было даже в лучших больницах. Оборудование было полным. У кровати стояло не меньше десяти врачей в белых халатах — лучших специалистов со всего мира. Вокруг толпились члены клана Фу: Фу Вэньцю, Фу Вэньцзян, Фу Сун, Фу Чэньнянь с сестрой Фу Наньсинь, и даже пятилетний проказник Фу Хан. Кроме Фу Наньсинь, других женщин не было. Сун Чи, доведший старика до обморока, был изгнан, и в комнате остались только свои.

Сун Цзюяо почувствовала себя здесь лишней.

— Фу Цзинмо! Как ты посмел притащить её сюда! — раздался властный голос.

Это был Фу Сун, двоюродный брат Фу Цзинмо. В свои почти пятьдесят он выглядел моложаво и привлекательно, несмотря на строгий костюм. Он указал на Сун Цзюяо дрожащим пальцем:

— Если бы не она, с дедом ничего бы не случилось!

— Кузен, не смеши меня, — лениво бросил Фу Цзинмо, искоса взглянув на него. — Не стоит валить всё на моих людей. Раз она помолвлена со мной, то теперь она — член семьи Фу, и к семье Сун никакого отношения не имеет.

Фу Чэньнянь насмешливо улыбнулся, стоя за спиной отца:

— Помолвка — это ещё не брак, как она может называться членом семьи Фу? К тому же, сегодня люди из её семьи приходили в особняк требовать расторжения!

Сун Цзюяо быстро объяснила:

— Это решение семьи Сун, а не моё! Я никогда не хотела расторгать помолвку… Я люблю Фу Цзинмо, всем сердцем привязана к нему и хочу быть с ним вечно, никогда не расставаясь.

Девушка говорила с такой решимостью, словно произносила священную клятву. Её смелость и прямота поражали. Фу Цзинмо опустил веки, кончики его пальцев едва заметно дрогнули. На лице его по-прежнему играла легкая, дерзкая усмешка.

Фу Чэньнянь не унимался:

— Тогда ответь, почему твой брат приехал сюда с требованием расторжения? Неужели просто от нечего делать?

— Откуда мне знать? Может, он таблеток переел и бредит? В любом случае, какие бы решения ни принимала семья Сун, ко мне, Сун Цзюяо, это не имеет никакого отношения! — холодно отрезала она. — Я — это я, и никто не может решать за меня. Заявляю прямо: пока Фу Цзинмо не захочет расстаться, я никуда не уйду.

Фу Чэньнянь хотел было ответить, но Фу Наньсинь потянула его за рукав, едва заметно качнув головой:

— Хватит, брат, не надо… Как бы мы ни спорили, прадед от этого не проснется.

Хотя она говорила это, на самом деле она предостерегала брата не идти против Фу Цзинмо. Сейчас все финансовые рычаги клана были в его руках. И Фу Вэньцю, и Фу Вэньцзян, и их отец Фу Сун были лишь номинальными фигурами. Фу Чэньнянь, хотя и начал работать в корпорации Фу, занимал место ниже директора. Бороться с Фу Цзинмо сейчас — всё равно что бросать яйца в скалу. Лучше прикусить язык.

Фу Чэньнянь взял себя в руки и замолчал. Фу Вэньцю, всё это время хранивший молчание, вздохнул и, приняв вид заботливого отца, сказал Сун Цзюяо:

— Главное, что у вас с Цзинмо хорошие отношения. А то, что твой брат сегодня наговорил… я и не собирался соглашаться. Брак — не детская игра. Раз помолвка состоялась, её нельзя расторгнуть просто так. Это позор не только для семьи Сун, но и для клана Фу.

— Вы правы, — ответила Сун Цзюяо.

Она перевела взгляд на Фу Лэя. Лицо старика было землисто-серым, скулы выступали, он выглядел истощенным. Прошел всего месяц с их последней встречи, как он мог так сдать? Сун Цзюяо видела: его дни сочтены. Даже если бы Сун Чи не довел его сегодня, он не прожил бы и недели.

Даже для Сун Цзюяо, привыкшей к самым сложным случаям, это было безнадежно. Врач может спасти жизнь, но не может спорить с судьбой. Старость и смерть — естественный ход вещей. Фу Лэю было под сто лет, он прожил долгую жизнь. В лучшем случае — кратковременное улучшение перед концом. Но она не могла сказать об этом здесь. Сун Цзюяо опустила глаза, её взгляд потускнел.

Она протянула руку и коснулась мизинца Фу Цзинмо. Тот вздрогнул, едва заметно нахмурился и посмотрел на неё. Сун Цзюяо глубоко вздохнула:

— Мне нужно сказать тебе кое-что. Давай выйдем.

Она посчитала, что он должен знать правду, чтобы подготовиться. Фу Цзинмо, бросив взгляд на деда, ничего не ответил, но в итоге всё же последовал за ней.

Их уход возмутил Фу Суна:

— В такое время они думают только о своих чувствах, это просто…

Он не успел договорить, как Фу Вэньцзян бросил на него предостерегающий взгляд, приказывая замолчать. Фу Сун проглотил гнев. Как только Фу Лэй умрет, во всем клане не останется никого, кто мог бы угрожать положению Фу Цзинмо.

***

Фу Цзинмо прислонился к дверному косяку, вертя в руках металлическую зажигалку. Пламя то вспыхивало, то гасло.

— Фу Цзинмо… — Сун Цзюяо помедлила несколько секунд. — Твой дед, скорее всего, не выкарабкается.

Глава 46. Даже если ты монстр, я всё равно тебя люблю

Фу Цзинмо холодно взглянул на неё, его взгляд был ледяным, словно зимний снег.

— Просто… будь готов, — добавила Сун Цзюяо.

Фу Цзинмо отвел взгляд и сухо бросил:

— Я знаю.

Он был благодарен судьбе, что дед прожил так долго. Он не дурак и видел, что старик действительно умирает. Все члены клана собрались здесь лишь для того, чтобы проводить его в последний путь.

Сун Цзюяо опустила веки:

— Ты винишь меня? Если бы не Сун Чи, возможно, он прожил бы ещё пару дней.

Фу Цзинмо с усмешкой посмотрел на неё:

— Винить тебя? А разве ты не говорила… что семья Сун к тебе отношения не имеет?

Отношения действительно не имели, но всё началось из-за неё…

— Что ты собираешься делать с Сун Чи? — перевела тему Сун Цзюяо. Она знала, что Фу Цзинмо не оставит это просто так.

В глазах Фу Цзинмо промелькнул интерес. Он усмехнулся:

— Что, хочешь за него заступиться?

— Ты ошибаешься. У меня к нему нет никаких чувств. Что с ним делать — твоё дело, я просто спросила. Впрочем… оставь его в живых. В том, что случилось с твоим дедом, его вины почти нет.

Она говорила с объективной точки зрения, а не из-за кровного родства. Сун Чи виноват, но не до смерти.

— Хм.

Фу Цзинмо схватил её за подбородок и тихо рассмеялся:

— Думаешь, ты можешь спать спокойно? Сун Чи — твой брат… Раз он совершил ошибку, не должна ли ты понести часть ответственности?

Сун Цзюяо думала, что огонь её не коснется. Теперь она поняла, как была наивна. Если Фу Цзинмо не играет в коллективную ответственность, то это не Фу Цзинмо.

— Как знаешь, — спокойно ответила она, глядя ему в глаза.

Чем пассивно ждать, лучше принять любой исход. В этот момент из комнаты донеслись возбужденные голоса:

— Старик очнулся! Очнулся!

Фу Цзинмо, услышав это, не стал больше спорить с ней и быстро вернулся в комнату. Сун Цзюяо не пошла следом, а присела у двери, ожидая. Она видела много смертей и знала одно: Фу Лэй обречен. Даже если он пришел в себя, дожить до утра вряд ли получится.

Фу Лэй открыл глаза. Его взгляд блуждал, пока не остановился на Фу Цзинмо. Голос его был едва слышен:

— Цзинмо… останься. Остальные… вон!

Это означало, что уйти должны не только врачи, но и все остальные члены семьи, кроме Фу Цзинмо. Даже Фу Вэньцю пришлось выйти.

Лица всех, кроме Фу Вэньцю и ничего не понимающего маленького Фу Хана, почернели, как дно котла. Особенно у Фу Суна. Все они один за другим вышли из комнаты.

http://bllate.org/book/21473/2197207