Ло Инчжо выплюнул травинку и указал на землю:
— Ты испортил моего зайца из травы и ещё хочешь, чтобы я тебе помог?
Чу Нянь моргнул. Что? Разве это не была собака?
И вообще, кто сказал, что именно он испортил его зайца? Чу Нянь на себя эту вину не возьмёт.
Ло Инчжо протянул руку и с совершенно невозмутимым видом потребовал:
— Компенсацию за зайца.
Чу Нянь безучастно посмотрел на него. Что там на земле — собака или заяц, ещё можно поспорить. Но вот человек перед ним точно был редкостной заразой...
Он поднял с земли фигурку из травы, которая больше походила на собаку, чем на зайца. Потёр её двумя пальцами — и сплетённая трава рассыпалась. Теперь уже невозможно было понять, собака это или заяц.
Чу Нянь сказал:
— Эта трава не годится для плетения. Если тебе нравится делать такие штуки, завтра, когда пойду в горы, принесу тебе немного зелёной лозы. Из неё как раз хорошо плести всякие мелочи.
Ло Инчжо усмехнулся:
— Кто сказал, что мне вообще нравится этим заниматься?
Чу Нянь безмолвно вздохнул про себя. С этим человеком и правда непросто. А ведь он только что расхваливал его перед стариком — прямо как будто сам себе врал.
Но раз ему нужна была помощь, Чу Нянь всё равно сохранял на лице доброжелательную улыбку и не стал спорить:
— Конечно, это не тебе нравится, а мне. Доволен?
Ло Инчжо снова усмехнулся — непонятно, то ли насмешливо, то ли просто так.
Когда Чу Нянь уже решил, что просить его о помощи бесполезно, Ло Инчжо сам перевёл разговор на другое и лениво спросил:
— И с чем тебе помочь?
О? Значит, всё-таки есть шанс?
Чу Нянь уже почти развернулся, чтобы уйти, но, услышав этот вопрос, остановился.
— Я хотел попросить тебя сходить со мной в дом семьи Цзян и сказать им, что господин Ло нанял меня ловить для него змей в горах и что теперь я каждый день буду приносить ему добычу. Сможешь?
Закончив, Чу Нянь пристально посмотрел на Ло Инчжо.
Тот долго ничего не отвечал.
Чу Няню стало не по себе под этим взглядом. Ну согласен ты или нет — что тут столько думать? Он не выдержал и поторопил его:
— Ну так что?
Ло Инчжо всё ещё молчал. Он закинул ногу на ногу, и на его лице появилась заинтересованная улыбка. Смотрел он на Чу Няня так, словно перед ним было какое-то диковинное существо.
Чу Нянь нахмурился:
— Если не хочешь, забудь.
— Я не говорил, что не хочу. Но почему я должен тебе помогать? Что я с этого получу?
Наконец Ло Инчжо соизволил заговорить.
Вот и всё ясно. Человек практичный — сразу спросил, что ему за это будет.
Но это вполне нормально. Они ведь только познакомились, и у Ло Инчжо не было никаких причин помогать ему просто из дружбы. Поэтому, ещё когда Чу Нянь придумывал свой план, он уже думал об этом. Только вот чем его «подкупить», Чу Нянь действительно не представлял.
У Ло Инчжо и так было всё необходимое: семья обеспеченная, ни в чём не нуждается. А у самого Чу Няня за душой ничего нет. Похоже, предложить ему действительно было нечего.
— А какую плату ты хочешь?
С разумными людьми лучше говорить прямо. Поэтому Чу Нянь не стал ходить вокруг да около. Даже если сейчас он не мог ничего заплатить, всегда можно было пообещать отдать потом. А если понадобится, ещё и с процентами. В общем, обещаниями можно было покрыть всё.
Ло Инчжо скептически усмехнулся:
— И что ты вообще можешь мне дать?
— Не надо меня недооценивать. Тебе всего-то нужно сказать пару слов и пройти со мной немного. Ничего от тебя не убудет. Поможешь мне — не прогадаешь. А когда я разбогатею, так вообще окажешься в плюсе.
После этих слов Ло Инчжо ещё больше заинтересовался этим гэром.
Откуда у него столько уверенности?
Бедный гэр с травмой, который явно не слишком ладил с семьёй мужа. В такой ситуации уже счастье, если ему не приходится постоянно тяжело работать и терпеть лишения. А он ещё мечтает разбогатеть?
Чу Нянь прекрасно понял, о чём тот думает. Он приподнял уголки губ:
— А как узнать, если даже не попробовать?
Ло Инчжо всё равно было нечем заняться, а ситуация казалась ему забавной, поэтому он в конце концов согласился. Правда, выдвинул одно условие:
— Помочь могу. Но ты должен выполнить одну мою просьбу.
— Какую?
— Сейчас скажу — всё равно не сможешь.
— Ты хотя бы сначала скажи, а я уже решу, по силам мне это или нет.
— Не переживай, ничего запредельного я не потребую. Или тебе даже на это смелости не хватает? И после этого ты ещё собираешься разбогатеть?
Вот ведь гад! Уже и на провокации перешёл. Интересно, что за просьбу он задумал?
Соглашаться вслепую на неизвестное условие было рискованно. Но если Ло Инчжо действительно не потребует ничего выходящего за пределы его возможностей, то в будущем у Чу Няня останется пространство для манёвра.
— Ладно.
Чу Нянь кивнул и согласился. Но затем добавил:
— Только при условии, что это не причинит вреда другим.
Ло Инчжо рассмеялся:
— За кого ты меня принимаешь?
Чу Нянь немного успокоился:
— Тогда пошли.
— Прямо сейчас? — спросил Ло Инчжо.
— А что ещё?
— Подожди.
Ло Инчжо поднялся с каменной скамейки и направился к западной комнате, где жил.
У Чу Няня дёрнулся уголок рта. Неужели он опять пошёл переодеваться?
Ему очень хотелось окликнуть Ло Инчжо и сказать, чтобы тот не устраивал очередной спектакль с переодеванием. Но Чу Нянь боялся, что тот обидится, передумает помогать — и тогда весь план пойдёт насмарку.
Пока Чу Нянь об этом думал, Ло Инчжо уже вышел из комнаты. Он не переоделся, а принёс бумагу и кисть.
— Слова ничего не стоят. Нужно подписать и поставить отпечаток.
Чу Нянь:
«.........»
Чу Нянь просто потерял дар речи.
Да что это вообще за мелкая услуга такая, чтобы из-за неё подписывать договор и ставить отпечаток?!
Ло Инчжо его замешательство совершенно не волновало. Он разложил бумагу на каменном столе, быстро написал несколько строк, затем протянул кисть Чу Няню:
— Не умеешь писать — поставь отпечаток пальца.
Чу Нянь взял кисть и опустил взгляд на бумагу.
Древние и современные иероглифы немного отличались. В прежней жизни этого тела Чу Нянь не умел читать: какие-то знаки он совсем не знал, какие-то мог примерно угадать. С трудом разобрав написанное, он решил, что смысл примерно такой, как ему и сказали.
Сдерживая желание закатить глаза, Чу Нянь макнул большой палец в тушь и поставил отпечаток под текстом.
Ло Инчжо остался доволен, забрал бумагу и кисть и отнёс их обратно в комнату.
Но самое невероятное было дальше.
После этого Ло Инчжо всё-таки переоделся. Он снова надел тот самый ярко-красный наряд, в котором выглядел особенно вызывающе, и только после этого невозмутимо показал Чу Няню, что можно идти.
Чу Нянь уже устал удивляться. До чего же человек любит покрасоваться! Даже просто выйти из дома — и обязательно нужно переодеться.
С каменным лицом Чу Нянь вместе с Ло Инчжо вышел за ворота дома семьи Ло.
Они прошли всего несколько шагов, как Чу Нянь заметил, что Ло Инчжо остановился.
Он сразу начал раздражаться:
— И что теперь?
Ло Инчжо прислонился к массивным резным деревянным воротам и указал на дорогу впереди.
Чу Нянь посмотрел туда и увидел возвращавшихся домой после целого дня работы в поле жителей деревни.
— Ты гэр, я мужчина. Если мы пойдём вдвоём, тебе не страшно, что нас увидят? — спросил Ло Инчжо.
Чу Нянь:
«...»
Ло Инчжо усмехнулся:
— Или ты...
— Давай просто пойдём отдельно!
Понятия не имея, какую ещё странность Ло Инчжо сейчас выдаст, Чу Нянь поспешно перебил его и быстро зашагал вперёд, не дав договорить.
Глядя ему вслед, Ло Инчжо не удержался от смеха.
Маленький гэр, конечно, интересный. Но всё-таки стесняется.
——
Когда Чу Нянь уходил от семьи Ло, жители деревни как раз возвращались домой, поэтому по дороге его увидело немало людей.
В прежней жизни этого тела Чу Нянь был довольно замкнутым. За пределами дома появлялся редко, если не считать работы, и почти ни с кем в деревне близко не общался. Поэтому жители знали о нём не так много. Те, кто его узнавал, обычно смотрели на него с жалостью.
Жалко ведь: вышел замуж в семью Цзян, чтобы принести удачу умирающему больному, да ещё попал к такой сварливой и злой свекрови... Наверняка ему там тяжело.
Но вскоре люди замечали Ло Инчжо, и всё внимание переключалось на него.
Это ведь единственный человек в деревне Дало, который сдал экзамен на туншэна. А его отец ещё и известный на всю округу хороший лекарь. Кто же при встрече не захочет сказать ему пару приятных слов?
Когда Чу Нянь вернулся в дом семьи Цзян, отец Цзян уже тоже пришёл.
Он вернулся совсем недавно и всё ещё держал в руках мотыгу, которую не успел убрать. Вместе с матерью Цзян он стоял во дворе и слушал, что она ему рассказывает.
Мать Цзян так разошлась, что брызгала слюной и без остановки размахивала руками. Лицо её было перекошено от злости.
Но стоило ей заметить Чу Няня в воротах, как раздражение мгновенно сменилось яростью. В её маленьких глазах вспыхнул такой огонь, словно она готова была испепелить его одним взглядом.
У отца Цзян на виске запульсировала жилка. Пальцы, сжимавшие рукоять мотыги, становились всё крепче. Он холодно посмотрел на Чу Няня:
— Где был?
Чу Нянь теперь чувствовал себя увереннее, поэтому ответил достаточно громко:
— Ходил к старому лекарю Ло.
— К старому лекарю Ло? И зачем? Хотел попросить его вылечить третьего сына? У нашей семьи есть на это деньги? Или ты слишком высокого о себе мнения? Думаешь, старый лекарь Ло станет бесплатно лечить нашего третьего сына и давать ему лекарства?
Говоря это, отец Цзян с мотыгой в руках медленно приближался к воротам. От него пахло смесью пота и земли, а вся фигура давила такой угрозой, что Чу Нянь невольно напрягся.
Сердце Чу Няня ёкнуло. Взгляд потяжелел, и он медленно начал отступать.
Чу Нянь с самого начала знал, что сегодня вечером этой расправы не избежать. Именно поэтому он и попросил Ло Инчжо проводить его до дома.
— Ещё шаг — и я тебе ноги переломаю!
Отец Цзян с каменным лицом зло сказал:
— Чу Нянь, слушай сюда. Мы несколько дней тебя терпели. Мало того что ты не понимаешь по-хорошему, так теперь ещё и посмел змеёй пугать мать! Что дальше? Совсем крышу сорвёшь?
Давление от этого деревенского мужика было немаленьким. Особенно когда в руках у него настоящая мотыга.
Чу Нянь сглотнул и больше не решался двигаться. Он боялся ещё сильнее разозлить его. Если тот действительно ударит мотыгой, то с таким худым телом Чу Нянь если и не умрёт, то точно останется калекой.
Получив поддержку разъярённого мужа, мать Цзян встала рядом, уперев руки в бока, вытянула шею и с видом победительницы пронзительно сказала:
— Хватит с ним разговаривать! Просто схвати его и запихни в комнату Сыбао. Он ведь так любит запираться у себя? Вот с сегодняшнего дня пусть сидит в комнате Сыбао. И пусть даже не думает выходить, пока мой драгоценный внук не родится! А там я ещё подумаю, выпускать его или нет!
Чу Нянь плотно сжал губы и краем глаза посмотрел на дорогу позади.
Вокруг были соседи, поэтому отец Цзян не хотел слишком сильно раздувать скандал. Увидев, что Чу Нянь уже испугался и не двигается, он больше ничего не сказал, лишь мрачно подошёл ближе и протянул руку, собираясь схватить его.
Он уже почти добрался до Чу Няня, когда неподалёку раздался ленивый, нахальный голос:
— Ого, а это что тут происходит? Прямо посреди улицы человека избивают?
Издалека к дому Цзян неспешно шёл ярко-красный силуэт. Человек улыбался и продолжал:
— Хорошо, что я не пропустил такое веселье.
Наконец услышав этот до боли знакомый раздражающе-насмешливый голос, Чу Нянь с облегчением выдохнул.
Чу Нянь: Всё, теперь моя очередь играть.
Он тут же воспрял духом, улыбнулся отцу Цзян и сказал:
— А знаете что? Похоже, я и правда могу это устроить.
Отец Цзян:
«...?!»
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/21452/2260856
