— Гао Хуаньюя пока попридержи, пусть понервничает, мне спешить некуда. Ты присмотри за ребенком, а завтра приходи в компанию, — Лю И развернулся и зашагал в сторону лестницы.
Ху Лянь посмотрел на Гао Яня. Неизвестно, дело ли было в ребенке, но теперь Гао Янь казался ему всё более приятным, и в нем всё отчетливее проступал образ будущей хозяйки компании.
Когда Лю И отошел на несколько шагов, Ху Лянь пояснил Гао Яню:
— Господин Лю очень любит детей. Если бы не это, он не стал бы открывать детскую больницу и вкладывать в нее столько денег. Ты пока позаботься о Дундуне, а завтра я свяжусь с тобой.
— Хорошо, спасибо, — кивнул Гао Янь.
***
Лю И спустился по лестнице. Ху Лянь уже обо всем договорился с руководством больницы, так что наставления были излишни, и Лю И сразу направился к выходу. Ху Лянь поспешил следом. Лю И приехал на своей машине, Ху Лянь — на своей. Когда они дошли до парковки, Ху Лянь увязался за ним. Видя это, Лю И молча бросил ему ключи и сел на пассажирское сиденье.
Ху Лянь завел мотор и выехал с территории больницы. Помолчав некоторое время, он решил заговорить, чтобы разрядить обстановку:
— У ребенка Гао Яня домашнее имя Дундун. Похоже, он слаб здоровьем, часто болеет.
Лю И повернул голову, взглянул на него и коротко хмыкнул.
Видя, что тема не вызывает у шефа отторжения, Ху Лянь продолжил:
— Похоже, Гао Янь даже не знал, что больница принадлежит Хуажун. Я увидел это, когда просматривал списки. В графе место работы он указал Хуажун, вот больница и приняла его за нашего сотрудника.
Лю И смотрел прямо перед собой и снова лишь хмыкнул.
— Гао Янь — нелегал, и Дундун, кажется, тоже, — продолжал гнуть свое Ху Лянь, намеренно называя мальчика домашним именем. — Так он даже в детский сад не попадет.
На этот раз Лю И промолчал. Ху Лянь, поглядывая на него краем глаза, не унимался:
— В сад не возьмут, значит, и в школу потом не пустят. А Гао Янь, судя по всему, сам почти не учился.
Ху Лянь демонстративно вздохнул:
— Жалко мальчишку. Такой милый, ласковый, прямо как Танъюань. Вот если бы он был ребенком семьи Лю, жил бы в полном счастье, — он притворно удивился: — Ой, а ведь Дундун только что назвал господина Лю папой, верно? Дети такие забавные, вместо дяди сразу папа.
Когда в больнице Лю И нес ребенка в туалет, он чувствовал, как в сердце вонзаются невидимые стрелы. А теперь, после слов Ху Ляня, внутри у него всё сжалось от странного щемящего чувства.
Ху Лянь замолчал и сосредоточился на дороге. Лю И, глядя в окно, вдруг подумал: если бы много лет назад суррогатное материнство удалось, его собственный ребенок был бы уже трехлетним — тоже умел бы звать папу, ластиться и вилять задом.
Мужчины, не обремененные семьей или не достигшие определенного возраста, редко любят детей. Даже обзаведясь семьей, не каждый горит желанием стать отцом. Но Лю И уже тридцать семь, самое время для отцовства. У него есть всё: успех, деньги, влиятельное положение. Но только он сам знает, что чувствует, глядя на двух детей своего младшего брата.
Мужчины тоже умеют любить детей. Отеческий инстинкт — такая же естественная вещь, как и материнский, просто он часто просыпается позже.
Вернувшись в офис, Ху Лянь тут же позвонил заместителю главврача. Тот, обливаясь потом, забормотал:
— Тот эксперт по генетике сегодня уехал в командировку, всё оборудование увезли.
Ху Лянь потер лоб, сдерживая гнев, и процедил сквозь зубы:
— Назови точный срок! Сколько дней?!
— Два дня! Через два дня всё будет готово! — пообещал замглавврача.
***
Встреча с Гао Хуаньюем была назначена на вторую половину дня, Гао Янь тоже должен был присутствовать, но первым делом по возвращении в офис Лю И отменил ее.
Секретарь передал слова Лю И. Гао Хуаньюй внешне сохранял спокойствие, но внутри нервничал: ему нужно было заключить сделку до того, как Гао Жуншэн закончит прием иностранной делегации. Узнав об отмене, он немедленно позвонил Ху Ляню, пытаясь договориться о встрече за чаем или ужином. Лю И, немного подумав, кивнул:
— Хорошо.
Место выбрал Гао Хуаньюй — вип-зал на верхнем этаже отеля Хайдэ Интернэшнл. Лю И приехал вовремя, Ху Лянь сопровождал его. Роскошный, строгий зал выдавал, насколько Гао Хуаньюю была важна эта сделка.
Гао Хуаньюй подготовился заранее и вел себя осмотрительно, четко понимая, что при Лю И можно говорить, а что нет. В бизнесе он разбирался слабо, зато в антиквариате — неплохо. Зная, что Лю И это интересно, он воодушевленно рассказывал малоизвестные факты из этой сферы.
Лю И, хоть и был немногословен, держался с достоинством. Он внимательно слушал — если тема его интересовала, он не жалел времени.
К концу трапезы Гао Хуаньюй расслабился. Он решил, что раз Лю И так увлеченно слушает, сделка у него в кармане, и потерял бдительность.
— Господин Лю, — внезапно сказал он, — я со вчерашнего дня думал, стоит ли вам говорить... Возможно, это прозвучит бестактно, но я человек прямой, привык резать правду-матку, из-за чего часто наживаю врагов.
Лю И посмотрел на него:
— Говорите.
Гао Хуаньюй выпрямился, поправил одежду и придал лицу максимально серьезное, правильное выражение.
— Это снова о Гао Яне. Вы, господин Лю, возможно, плохо его знаете. Не говоря уже о его уровне как эксперта, я бы не советовал нанимать его своим личным оценщиком из-за его образа жизни.
Лю И молчал. Ху Лянь с вежливой улыбкой поинтересовался:
— Господин Гао, с чего вы взяли?
Гао Хуаньюй решил идти до конца:
— Вы, наверное, не знаете, что у Гао Яня есть сын, года три. Гао Янь толком не учился, вел распутный образ жизни, менял любовников как перчатки, и теперь даже не знает, от кого этот ребенок.
Ху Лянь и Лю И смотрели на него. Гао Хуаньюй выдавил из себя сухую усмешку:
— Простите за прямоту. Гао Янь, конечно, жалкий, но если вы считаете, что его навыков достаточно, то забудьте всё, что я сказал!
Ху Лянь крутил в руках бокал, краем глаза наблюдая за Лю И. Тот, как всегда, не выказал ни единой эмоции. Ху Лянь перевел взгляд на самодовольного Гао Хуаньюя и вспомнил, как тот преследовал Гао Яня на шоссе. Гао Хуаньюй вызывал у него отвращение. Даже если Гао Янь не был кровным членом клана Гао, сам Гао Хуаньюй был лишь приемным сыном Гао Жуншэна, и его порядочность вызывала большие сомнения.
Ху Лянь знал правду, а Лю И — нет. Слышать, как этот человек поливает грязью Гао Яня и называет Дундуна плодом распутства, было невыносимо. Но Ху Лянь был всего лишь секретарем, поэтому внешне оставался сама любезность.
В этот момент Лю И поднял глаза, и его голос, низкий и спокойный, прозвучал подобно удару грома:
— А мне Дундун кажется весьма милым.
***
После ухода Лю И Гао Янь вошел в палату. Дундун лежал с закрытыми глазами, притворяясь спящим.
— Проснулся? Вставай, поедем домой, — сказал Гао Янь.
Дундун открыл глаза, показал язык и сел. Щеки еще пылали, но выглядел он лучше, и кашель почти прошел. Гао Янь сел на край кровати, приложил ладонь к его лбу:
— Горло еще болит?
— Уже лучше, — ответил мальчик и снова показал язык.
Гао Янь не мог устоять перед его лаской. Он отложил обед и начал надевать на Дундуна ботинки. Обувь была поставлена аккуратно, носками к выходу — именно так ее оставил Лю И. Гао Янь снова подумал о нем: надо же, какой внимательный, даже ботинки поставил так заботливо.
Дома Гао Янь включил кондиционер, а Дундун уселся на диван играть с игрушками.
— О чем ты шепчешься с мишкой? — спросил Гао Янь, проходя мимо.
Дундун прижал медведя к груди:
— Это наш с ним секрет.
— И ты не расскажешь папе?
Дундун серьезно кивнул, потом подумал и добавил:
— Я посоветуюсь с мишкой и тогда скажу.
Гао Янь улыбнулся. Главное, что ребенок здоров.
***
Сун Мин вернулся во второй половине дня. Он не спал всю ночь, был весь в поту и, заметив закрытую дверь спальни, на цыпочках прокрался в кабинет.
— Ну что, был романтический вечер? — спросил Гао Янь, не оборачиваясь.
Сун Мин выругался:
— Какой там роман! Всю ночь в карты проиграл!
— В карты? Неплохо, — хмыкнул Гао Янь.
Сун Мин сел на стул, понюхал себя под мышками и поморщился:
— Фу, воняю как из помойки.
— Так где ты был? — пнул его стул Гао Янь.
Сун Мин нахмурился:
— Вчера в порт пришел груз. Один знакомый позвал посмотреть, вдруг что интересное есть.
— Груз? Контрабанда?
— Да нет, не из Мьянмы. Приехала иностранная делегация, привезли кучу всего. Груз идет через порт, а люди, говорят, еще где-то в другом месте.
— И что им нужно?
— Трудно сказать. Если бы хотели сбыть товар, вели бы себя тише. А так — сплошной академический обмен.
— И это всё, что ты узнал за ночь? — не оборачиваясь, спросил Гао Янь.
Сун Мин почесал затылок:
— Гао Янь, я кое-что нашел.
— Что?
Сун Мин помедлил:
— Денежное дерево Тунсин Цюаньхо.
Гао Янь замер, рука с мышкой застыла. В голове на миг стало пусто. Первая мысль — ослышался, или Сун Мин ошибся. Но он знал: это просто страх. Он повернулся к другу:
— Ты видел его?
— Нет. Но мой знакомый отвечает за безопасность того груза. У него есть список. Мне пришлось всю ночь играть в карты, чтобы вытянуть из него хоть что-то.
Гао Янь глубоко вздохнул:
— Это невозможно.
— Двадцать лет прошло, всё возможно, — ответил Сун Мин. — Я сообщил, а дальше решай сам. Хочешь — узнаю еще, не хочешь — считай, что я молчал.
Сун Мин ушел в ванную, а Гао Янь долго сидел, глядя в экран. Он был спокоен. Человек, исчезнувший двадцать лет назад... кроме легкого замешательства, ничего не осталось. Стоит ли вообще что-то узнавать о том, кто бросил любимого человека и ребенка?
***
После слов Лю И о Дундуне Гао Хуаньюй окончательно сник. Он вдруг вспомнил, что Лю И открыл детскую больницу, и почувствовал себя полным идиотом.
После ужина Лю И сразу ушел. Ху Лянь не спеша направился к лифту, Гао Хуаньюй поспешил за ним, пытаясь завязать разговор. Ху Лянь, восемь лет изучавший профессию дворецкого, мастерски умел делать вид, что уважает собеседника, хотя в душе ни во что его не ставил.
На подземной парковке Ху Лянь сел в свою машину, пристегнулся, и только потянулся к рулю, как вдруг стоящая напротив машина ослепила его дальним светом и с разгона врезалась в него.
Ху Лянь опешил. Водитель той машины выскочил и бросился к его дверце. Ху Лянь хотел заблокировать дверь, но не успел — тот с чудовищной силой распахнул ее. Ху Лянь в отчаянии подумал: Вот и всё, сейчас меня прикончат.
Он уже собрался выбраться наружу, как нападавший схватил его за руку и прижал к дверце.
— Зачем ты затребовал кровь Лю И и послал ее на экспертизу? — раздался знакомый голос.
Ху Лянь остолбенел:
— Лю... Лю Хэн?
***
Ху Лянь наконец понял: никакая это не командировка! Замглавврача просто водил его за нос. А ведь именно Лю Хэн когда-то порекомендовал этого человека на должность.
Ху Лянь перестал сопротивляться и выдохнул:
— Давай, бей! Если Лю И узнает, с меня всё равно шкуру спустит!
— Лю И еще не знает? — спросил Лю Хэн, не отпуская его.
Ху Лянь закатил глаза:
— Будь уверен, если я и буду тонуть, то потяну тебя за собой!
Лю Хэн отпустил его, усмехнувшись. Ху Лянь выпрямился, поправил одежду и огрызнулся:
— Чего не раздавил-то, раз такой смелый?
— Сначала расскажи, — ответил Лю Хэн.
Ху Лянь вытер холодный пот со лба:
— Помнишь того человека, которого мы искали? Сейчас он оценщик у Лю И, зовут Гао Янь. Слышал про ветку клана Гао, связанную с монетами? Там всё запутано, Гао Янь — сын Гао Цяня. Я увидел его и понял, что где-то уже видел это лицо — на фото много лет назад.
— Почему не нашли раньше? Что он знает? — спросил Лю Хэн.
— Ничего он не знает! Клан его не признает, он нелегал, документы поддельные. Последние годы жил тихо, а сейчас его прижали, вот он и пришел к Лю И.
— Какое совпадение, — хмыкнул Лю Хэн.
Ху Лянь промолчал, хотя хотел напомнить, что его собственный брак с Ван Иньчэном тоже был не самым обычным делом.
— Я только вчера вспомнил, — продолжил Ху Лянь. — Сегодня Гао Янь привел сына в больницу, сдал кровь, и я решил проверить родство. Так что, проверили уже?
http://bllate.org/book/21448/2191869
Готово:
