В воскресенье у Фу Мяня был урок по верховой езде, так что он заодно прихватил Тао Лэяна с собой на конюшню.
Помимо Фу Мяня на занятиях были ещё двое – мальчик и девочка, Чэн Яньмин и Цэнь Юэ.
Тао Лэян знал их обоих. Они учились в одном классе с Фу Мянем и происходили из таких же обеспеченных семей. Спустя десять с лишним лет они всё так же останутся близкими друзьями.
Ах да, был ещё Сун Юньцин.
Но Сун Юньцин переведётся к ним, только когда Фу Мянь пойдёт в среднюю школу.
Поскольку в прошлой жизни у Тао Лэяна с Фу Мянем были натянутые отношения, с его друзьями он тоже особо не пересекался – видел их всего пару раз, да и знал только по именам.
Однажды, когда Тао Лэян уже учился в университете, он случайно столкнулся с Сун Юньцином.
Тот продемонстрировал Тао Лэяну кольцо на пальце и как бы невзначай, с улыбкой сказал, что они с Фу Мянем собираются обручиться.
— Брат Мянь, а это не тот самый пухляш, который в прошлый раз сидел с тобой в машине?
— Ты только посмотри на эти огромные глазищи и пухлые щёчки! Он куда милее моего младшего брата.
Чэн Яньмин с сияющей улыбкой наклонился к Тао Лэяну и уже занёс руку, чтобы ущипнуть его за щёку.
Тао Лэян нахмурил маленькие бровки и увернулся от тянущейся к нему клешни Чэн Яньмина, даже зыркнув на него с глубоким презрением.
Это кто тут ещё пухляш?
— Чэн Яньмин, какой же ты всё-таки зануда!
Цэнь Юэ без лишних церемоний оттолкнула Чэн Яньмина, заняла его место перед Тао Лэяном и со светлой улыбкой погладила малыша по голове:
— Братишка, а как тебя зовут?
Стоявшая перед ним девочка была высокой, со здоровой смуглой кожей. Волосы сзади были убраны в аккуратный высокий хвост, а облегающий костюм для верховой езды уже в таком юном возрасте придавал ей бравый и подтянутый вид.
Тао Лэян задрал голову, расплылся в улыбке и совершенно непринуждённо ответил:
— Привет, сестрёнка! Меня зовут Тао Лэян, можешь звать меня Ян-ян.
— Привет, Ян-ян. А ты можешь звать меня сестрица Юэ.
— Сестрица Юэ!
— Пойдём, сестричка покажет тебе, как кормить лошадок морковкой, хочешь?
— Хочу!
Увидев это, Чэн Яньмин тут же завопил:
— Эй, пухляш, ну и предвзятость!
Тао Лэян потерял дар речи. Сколько можно повторять это “пухляш”?
Загородный конноспортивный клуб был огромным. Покормив лошадок морковью, Фу Мянь повёл Тао Лэяна переодеваться в костюм для верховой езды. Фу Мянь даже заранее попросил сотрудников подготовить комплект по размеру Тао Лэяна.
Жокейские костюмы шьются по фигуре. Тао Лэян наотрез отказался от помощи персонала и полчаса пыхтел, прежде чем смог натянуть его на себя.
Взглянув в зеркало, он увидел, что его животик стал казаться ещё круглее – классическая детская фигура, “всё при себе”, как ни посмотри.
А вот Фу Мянь, несмотря на юный возраст, был высоким и длинноногим. Облегающая форма делала его ещё более статным и подтянутым – хоть сейчас фотографируй для журнала.
Стоило им выйти, как этот оболтус Чэн Яньмин снова принялся дразнить Тао Лэяна:
— Ян-ян, ты только посмотри на свой животик! А ещё обижался, когда я назвал тебя пухляшом.
Тао Лэян высоко задрал подбородок, выпятил грудь колесом и с каменным лицом уставился на него.
При виде этой картины Чэн Яньмин покатился со смеху пуще прежнего.
Фу Мянь занёс ногу и отвесил ему пинка под зад:
— Поменьше болтай.
Если тот продолжит в том же духе, мелкий сорванец точно разревётся.
Фу Мянь занимался верховой ездой с трёх с половиной лет, поэтому его навыки были уже на высоте.
Он ездил на белом арабском скакуне. Конь был крупным, и Фу Мянь дал ему кличку Молния.
На тренировочном поле лошадь, вскидывая копыта, вовсю неслась галопом, а подросток уверенно сидел в седле, удерживая поводья одной рукой.
Его поза была непринуждённой, корпус слегка наклонён вперёд, а тело двигалось в такт бегу коня. Ветер трепал пряди волос на лбу – в этой свободной и грациозной манере было столько эстетики, что от него невозможно было отвести глаз.
Чэн Яньмин и Цэнь Юэ не желали уступать и на своих лошадях мчались следом.
А вот Тао Лэян… восседал на низеньком и пухлом пони. Сотрудник манежа вёл его под уздцы, и лошадка по кличке Клёцик неспешно брела вперёд.
Время от времени она капризничала, резко останавливалась и наотрез отказывалась идти дальше.
“...”
Тао Лэяну оставалось лишь полными зависти глазами провожать скачущих вдали Фу Мяня и его друзей.
Сделав два круга, Фу Мянь направил коня в сторону Тао Лэяна. За пару метров до него он натянул поводья, и скакун послушно замер.
Опершись на седло, Фу Мянь привычным и ловким движением спрыгнул на землю и подошёл к мальчику.
Маленький Тао Лэян на своём крошечном пони смотрелся с ним на редкость гармонично.
— Ну как успехи?
Тао Лэян скорчил унылую гримасу:
— Братик, эта лошадка ходит даже медленнее, чем я!
Он попросил сотрудника снять его из седла. Когда они встали рядом для сравнения, оказалось, что этот пони ростом даже ниже самого Тао Лэяна – контраст со скакуном Фу Мяня был просто разительным.
— Братик, я хочу покататься на Молнии!
— Ты только что так круто смотрелся на нём!
Уже и подлизываться научился.
Фу Мянь на лесть не повёлся, но и отказывать Тао Лэяну не стал.
Он велел сотруднику усадить малыша на Молнию, после чего сам, наступив на стремя, легко взлетел в седло и взял в руки поводья, надёжно укрыв ребёнка в своих объятиях.
— Держись за луку седла.
— Держусь крепко-крепко!
Фу Мянь слегка встряхнул поводья, и конь неторопливо, словно на прогулке в парке, зашагал по площадке.
Сидящий впереди малыш не испытывал ни капли страха – только любопытство и бешеный восторг.
Фу Мянь снова встряхнул поводья, и Молния перешёл с шага на лёгкую рысь. Тао Лэян от восторга заверещал во всё горло:
— Братик! Когда я вырасту, я хочу стать точно таким же, как ты!
— Угу.
После урока верховой езды Чэн Яньмин и Цэнь Юэ поехали в гости к Фу.
В доме семьи Фу был собственный домашний кинотеатр с оборудованием круче, чем во многих общественных кинозалах. Чэн Яньмину и Цэнь Юэ внезапно приспичило посмотреть фильм ужасов.
Сначала ребята устроились в столовой пообедать.
Чэн Яньмин управился быстрее всех и первым отложил палочки с ложкой.
Делать ему было нечего, и он снова принялся донимать Тао Лэяна. Подвинувшись к нему, он состроил обиженную гримасу:
— Ян-ян, ты вот зовёшь Цэнь Юэ сестрёнкой, а меня братом почему не называешь?
Тао Лэян, орудуя маленькой ложкой, увлечённо уплетал обед и изо всех сил игнорировал назойливого парня.
Воспользовавшись тем, что малыш отвлёкся, Чэн Яньмин ловко ущипнул его за белую нежную щёку, а затем выудил из кармана портативную игровую приставку, решив пустить в ход подкуп:
— Эта консоль – просто бомба, мне её отец из-за границы привёз. Давай так: ты один разок назовёшь меня братиком, а я дам тебе в неё поиграть, идёт? Не любишь приставки? А как насчёт вот этих электронных часов? Нравятся?
Тао Лэян опустил ложку и перевёл взгляд на приставку и часы в руках Чэн Яньмина.
Сидевший по другую сторону Фу Мянь невозмутимо продолжал обедать, даже не повернув головы.
Спустя пару секунд Тао Лэян без лишних церемоний оттолкнул руку Чэн Яньмина и звонким, безапелляционным голоском отрезал:
— Не хочу! Мой брат – Фу Мянь, а ты мне никакой не брат.
Молодой господин Чэн, получив такой от ворот поворот, обиделся пуще прежнего.
Он искренне не понимал: Фу Мянь вечно ходит с каменным лицом, слова из него не вытянешь, характер – сущий кошмар. С чего вдруг этот пухляш так к нему привязался и на каждом шагу твердит: “Братик да братик”?
Чэн Яньмин в отместку снова ущипнул Тао Лэяна за щёку и показал ему зубы:
— Да никакой Фу Мянь тебе не брат! Вы вообще от разных родителей родились.
Тао Лэян недовольно зыркнул на него:
— Я сказал “брат”, значит, брат! Ты такой шумный, дай мне спокойно поесть.
— Ха-ха-ха, так тебе и надо! Будешь знать, как называть Ян-яна пухляшом. Наш Ян-ян вообще ни капельки не толстый! — безжалостно высмеяла его Цэнь Юэ.
Тао Лэян согласно закивал головой:
— Вот именно!
Чэн Яньмин, театрально схватившись за своё уязвлённое сердечко, поплёлся обратно на место.
Фу Мянь сделал глоток воды, и уголок его рта едва заметно дёрнулся вверх.
http://bllate.org/book/21371/2230498
Готово:
