Готовый перевод Earth's Little Green Tea [Insectoid] / Земная штучка: интриги в улье: Глава 17

Мус замер на месте, долго не в силах ни пошевелиться, ни сделать шаг вперёд.

Военные-самцы, следовавшие за ним, уставились на Сун Ланя, и шум в комнате мгновенно стих. Они все оказались заблокированы Мусом у самого порога.

На Молодом самце была та же одежда, что и днём, когда он уходил, да и внешность его ничуть не изменилась. Однако Мус физически ощущал: что-то в нём стало иным. Эта внезапная перемена сбивала с толку, вызывая чувство отчуждения и тревоги.

Заметив скованность Муса, Сун Лань помедлил, а затем медленно подошёл и остановился прямо перед ним.

— Супруг-самец, почему ты не входишь? — в его тёмных, холодных глазах промелькнула тень обиды. — Я тебе больше не нравлюсь? Ты устал от меня?

Сун Лань больше не называл себя «Малыш Лань» — он счёл это прозвище слишком смущающим и просто не смог произнести его вслух. В конце концов, у преподавателя Суна была тонкая душевная организация.

Мус чутко уловил перемену в обращении. Он поджал губы, пристально вглядываясь в Сун Ланя, и в его глубоких, лазурных глазах скрывалась невыразимая тьма.

— Я всегда буду любить вас, господин-самец. — Он заглянул в глаза Молодому самцу и обеспокоенно спросил: — Вы чувствуете себя нехорошо?

Сун Лань улыбнулся:

— Со мной всё в порядке, не волнуйся.

Он протянул руку и взъерошил волосы военного-самца. Встретившись с ним взглядом, он мягко проговорил:

— Заходи скорее, я ведь так долго тебя ждал.

Хок, стоявший за спиной Муса и ставший свидетелем этой сцены: …

Остальные военные-самцы: …

Вино, который с трудом поднялся на этаж и тут же был ошеломлён избытком розовых пузырей нежности: …

Опасаясь, что шум может побеспокоить Молодого самца, Мус не стал приводить много гостей. Он пригласил лишь нескольких близких подчинённых и генерала Вино — всего семь насекомых. Все они знали, что у генерала есть слабоумный господин-самец, и догадывались, что тот может быть дома и присоединиться к празднованию новоселья. Но никто не придал этому значения: в конце концов, «неразумный» Молодой самец вряд ли начнёт драку, бояться было нечего.

Но реальность оказалась совсем не такой, как они ожидали!

Кто-нибудь может сказать им, кто этот изящный, уверенный в себе и рассудительный Молодой самец?!

Помимо Муса и генерала Вино, все остальные были холостяками. У них редко выпадала возможность оказаться так близко к Молодому самцу, поэтому сейчас они сидели как на иголках, боясь даже лишний раз вздохнуть, и лишь украдкой бросали на него взгляды.

Сун Лань пододвинул вазу с фруктами на журнальном столике. Его запястья, выглядывающие из-под рукавов простого свитера, выглядели тонкими и красивыми.

— Не нужно так нервничать. Просто общайтесь, не обращайте на меня внимания.

Чайник на столе опустел. Мус молча поднялся, прошёл на кухню и налил Сун Ланю чашку травяного чая. Тот привычно принял её, отпил немного и с улыбкой произнёс:

— Спасибо, супруг-самец.

Молодой самец прищурил красивые глаза, невольно подавшись ближе к Мусу. Тот лишь тихо покачал головой, машинально поглаживая подушку дивана:

— Не за что, господин-самец.

Его тон звучал даже более почтительно, чем обычно. Военные-самцы по очереди поприветствовали Сун Ланя и представились, на что тот вежливо и мягко отвечал каждому.

Проведя весь день на тренировках, самцы проголодались. Мус достал из термошкафа приготовленные блюда и расставил тарелки на столе. Стол был накрыт богато, аромат еды возбуждал аппетит.

Во время трапезы Сун Лань вёл себя тихо, занимая своё место. Он редко высказывал своё мнение, предпочитая слушать других. Но стоило разговору зайти о Мусе, как на его лице проступали живые эмоции. Впрочем, его спокойная и непринуждённая манера держаться всё равно привлекала к нему пристальное внимание остальных.

Когда к нему обращались, он отвечал легко и остроумно. В нём совершенно не осталось той прежней глупости.

Мус взял изящную белую пиалу с синей каёмкой и налил Сун Ланю супа. Вино и Хок, сидевшие рядом, то и дело порывались что-то сказать, но в итоге первым не выдержал Сысюань. Он был самым молодым и прямолинейным — если бы он не спросил, то, наверное, лопнул бы от любопытства.

Он уже успел выпить, и алкоголь ударил в голову. Икнув, он обратился к Сун Ланю:

— А вы… вы совсем не такой, как о вас рассказывали. Почему вы такой красивый, и ещё…

Сун Лань поднял взгляд:

— И ещё какой?

Стоило Сысюаню встретиться с этими прекрасными глазами, как его лицо, уже покрасневшее от спиртного, стало пунцовым. Он заикнулся:

— И… такой красивый…

Взгляд его затуманился:

— Вы… вы ещё ищете Цы-ши? Я накопил много военных баллов, думаю, я мог бы выйти за вас…

Он попытался открыть свой оптический компьютер, чтобы показать накопления, но алкоголь уже парализовал его мозг, и ничего не вышло. В конце концов, он сдался, допил бокал, но тут же наткнулся на ледяной взгляд Муса.

Брови Сун Ланя сошлись на переносице, на лице отразилось неудовольствие. Хок, почувствовав недоброе, сильно хлопнул Сысюаня по спине, приказывая замолчать, и поспешно сунул ему в рот таблетку от похмелья.

После лекарства опьянение наконец отступило. Сысюань посмотрел на мрачного генерала Муса и невольно вздрогнул. Мус, видя, что тот протрезвел, холодно бросил:

— Завтрашнюю тренировку я проведу для тебя лично.

Сысюань: …

Пьянство до добра не доводит!

После ужина военные вернулись на диван. Хок достал карты, и они начали играть. Сун Лань, сидя рядом, быстро понял правила. Когда партия закончилась, он потянул Муса за рукав и тихо спросил:

— Супруг-самец, почему ты не играешь?

Мус посмотрел на свою руку, а затем на Сун Ланя и покачал головой:

— Я не умею.

Всю жизнь он посвятил тренировкам, был нелюдим и молчалив, поэтому никогда не участвовал в подобных играх, предпочитая просто наблюдать за Хоком и остальными.

— Хочешь попробовать? — Сун Лань принял это за проявление скромности и с улыбкой в глазах добавил: — Ничего страшного, я помогу тебе обыграть их всех.

Муса не интересовал выигрыш, но он не мог отказать Молодому самцу. Помолчав, он опустил глаза, осторожно коснулся руки Сун Ланя, переплел свои пальцы с его белой ладонью и кивнул.

Сун Лань с детства обладал феноменальными способностями к счёту, а после перерождения они стали ещё острее. Он легко запоминал карты противников и в паре с Мусом ловко заманивал других военных в ловушки.

Проигравшие должны были платить штраф — по три порции спиртного за партию. К концу вечера Хок выпил столько, что едва мог говорить. Но правила игры запрещали принимать антипохмельное до завершения партии, поэтому ему оставалось лишь держаться за живот и молить о пощаде. Он и раньше играл неважно, а теперь был полностью раздавлен дуэтом Сун Ланя и Муса.

Именно в этот момент он окончательно поверил в то, что рассудок Сун Ланя восстановился. Чёрт возьми, да тот соображает куда быстрее него! Если бы они шли вдвоём по улице, другие насекомые решили бы, что дурак — это Хок…

Сун Лань вовремя остановился. Он крепко сжал руку Муса и, светясь от радости, посмотрел на него:

— Супруг-самец, я ведь отлично считаю, правда?

Молодой самец с нетерпением ждал похвалы. Мус смягчился, положил карты на стол и ответил:

— Вы очень способный и очень умный.

Добившись желаемого, Сун Лань просиял и бросился в объятия военного-самца:

— Спасибо, супруг-самец.

От Молодого самца исходил тонкий, призрачный аромат. Мусу показалось, что он вошёл в окутанный туманом бамбуковый лес. Его духовное море, приняв этот запах, подавало сигналы, требуя большего. Место, где пальцы Сун Ланя касались его тела, начало гореть — особенно затылок, прижатый к ладони Молодого самца. Хотя руки Сун Ланя были прохладными, Мус чувствовал, что попал в жаркие объятия, из которых невозможно выбраться.

Его руки, висевшие по бокам, непроизвольно сжались в кулаки. Мус смутился, но всё же похлопал Молодого самца по спине. Его голос стал низким и хриплым:

— Не за что.

Сун Лань, радуясь похвале, продолжал ластиться к нему. Но, осознав, что делает, и вспомнив, что его разум теперь в полном порядке, он на мгновение замер.

За спиной Муса сидел Вино — единственный, кто почти не пил. Сейчас он смотрел на Сун Ланя широко раскрытыми, трезвыми глазами. Сун Лань помедлил несколько секунд, прежде чем медленно подняться и разомкнуть объятия.

Трезвый Вино продолжал наблюдать за ним. Вскоре он перевёл взгляд на Муса и, заметив его докрасна покрасневшие уши, глубоко задумался.

— Ладно, время позднее, а завтра тренировки. Пожалуй, пойду, — сказал Вино, поднимаясь.

Он хотел уйти, но Хок, Сысюань и остальные валялись на полу вповалку, перекрывая ему путь. В конце концов, Мусу пришлось дать каждому из потерявших сознание самцов по дозе антипохмельного, чтобы они могли принять нормальную позу.

За окном уже давно царила ночь. Вино, собрав своих подчинённых и попрощавшись с хозяевами, отправился домой.

В доме стало тихо. Мус подошёл к Сун Ланю, опустился на колени и спросил:

— Вы действительно полностью восстановили сознание?

В госпитале он слышал слухи, что разум Сун Ланя может вернуться, но не ожидал, что это произойдёт так быстро. Всё случилось слишком внезапно, он не был готов к тому, что его господин-самец в одночасье станет совершенно другим. Будет ли он по-прежнему ластиться к нему, как раньше? От мысли, что Молодой самец станет ему чужим, горло Муса непроизвольно сжалось.

Взгляд Сун Ланя был чист и прозрачен, как озеро, казалось, он видел человека насквозь. Заметив беспокойство Муса, он похлопал по дивану рядом с собой. Когда Мус сел, Сун Лань достал из кармана ожерелье, подаренное системой.

Его тонкие, чётко очерченные пальцы сжимали мерцающее украшение — оно было ослепительно красиво.

— Красиво? — с улыбкой спросил он.

Ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, излучало мягкий свет и напоминало глубины бескрайнего океана. Мус согласно кивнул:

— Очень красиво. Если оно вам нравится, я завтра…

Не успел он договорить, как Сун Лань поднял руки и надел ожерелье ему на шею. Застёжка поддавалась с трудом, и Сун Ланю пришлось повозиться, пока он наконец не защёлкнул её. Нежная кожа Молодого самца то и дело касалась шеи Муса, вызывая щекотку.

Мус с изумлением взглянул на него:

— Что вы делаете?

— Один друг оставил мне этот амулет, но я думаю, что тебе он нужен больше, чем мне.

Тёмно-синее ожерелье на строгой чёрной рубашке выглядело таинственно и роскошно. Сун Лань удовлетворённо улыбнулся, его голос зазвучал нежно и притягательно:

— И правда, смотрится великолепно.

Щёки Муса снова вспыхнули, окрасив шею в красный цвет. На его суровом лице проступила теплота. Он коснулся ладонью ожерелья и, слегка опустив голову, прошептал:

— Спасибо вам.

http://bllate.org/book/21318/2162970