Готовый перевод Three Years a Widow, Two Years a General's Wife / Судьба генеральши: от вдовы до первой леди: Глава 34

Глава 34. Аппетит у Лю Чи вовсе не маленький

Когда Се Хуайсун, сонно протирая глаза, был вытащен из постели, в его голове по-прежнему царил полный кавардак.

Когда же его привели в порядок и представили Се Хуайчжану и Лю Чи, Лю Чи уже лихо опрокинул себе на голову целое ведро только что поднятой из колодца воды.

Звук плеснувшей воды заставил Се Хуайчана, который как раз сидел с чашкой горячего женьшеневого чая в руках, невольно вздрогнуть.

— Братец… — сонно поприветствовал его Се Хуайсун.

— Ты слишком опоздал, — бросил на него взгляд Се Хуайчжан. — Отныне просыпайся каждое утро заранее и тренируйся вместе с Лю Чи.

Сплошь мокрый Лю Чи тяжело выдохнул, окинул обоих взглядом и удалился в спальню переодеваться.

Се Хуайчжан явно обладал непререкаемым авторитетом в этом доме: хоть Се Хуайсун и выглядел крайне недовольным, спорить не посмел и послушно согласился.

— Раз уж Хуайсун пришёл, давайте поедим вместе, — выглянув из окна, обратился к братьям во дворе Лю Чи. — Твой брат — сущий ходячий котел с лекарствами, много в него не влезет, составь мне компанию, поешь побольше.

Се Хуайсун украдкой покосился на своего брата-целителя и заметил, как выражение лица Се Хуайчана стало несколько странным.

Впрочем, Лю Чи это нисколько не волновало. По сравнению с Хо Цунцзином его собственный аппетит и впрямь казался скромным — так же бывало и во время совместных трапез с личными телохранителями из Резиденции князя Увэя, поэтому Лю Чи искренне полагал, что ест совсем немного.

Но когда все трое уселись за стол и Се Хуайсун, с пиалой кажи в руках, воочию наблюдал, как его прекрасный шурин молча и усердно принялся за еду — разметая, словно ураган, три лесной с начинкой, два пандана манто, два яйца, блюдечко солений и в придачу три пиалы каши, — его собственное лицо застыло в оцепенении.

— Кстати, Хуайсун, — наконец наевшись и напившись, Лю Чи лениво откинулся на спинку стула и окликнул Се Хуайсуна, который всё еще медленно пережёвывал пищу. — Брат велел тебе заниматься со мной, но мне кажется, никакой базы у тебя нет?

— Так не пойдёт, — покачал головой Лю Чи. — Сегодня сперва пробежишь три круга вокруг всей резиденции, завтра с утра начнёшь заниматься утренней зарядкой, а днём будешь отрабатывать дополнительные упражнения.

Се Хуайчжан опустил глаза и молчал.

Казалось, он вовсе не сердился на то, что Лю Чи назвал его ходячим котлом с лекарствами.

Воспоминания о совместных трапезах с Двенадцатым принцем он, судя по всему, предпочёл выборочно предать забвению.

Наевшись на восемь десятков процентов, Лю Чи отложил палочки, протянул руку к стоявшей перед ним тарелке с фруктами и, хрустя свежими плодами, невнятно пробормотал: — И вообще, посуда в вашей резиденции такая мелкая. У Хо Цунцзина я обычно наедался одной пиалой каши.

Однако его глаза, всегда сиявшие ярче, чем подобало человеческому телу, сейчас слегка потускнели.

Лицо Се Хуайсуна мгновенно искривилось.

— Какая послушная у меня жена, — хлопнул в ладоши Лю Чи, а затем повернулся к Се Хуайчану: — Я тут собираюсь в Резиденцию князя Жуя, пойдешь со мной?

— Тебе всего пятнадцать, в самый раз расти, как можно есть так мало? К тому же парню положено больше двигаться, вон твой брат и рад бы потренироваться, да не может, — между делом бросил Лю Чи.

— Я пойду туда…? — растерянно переспросил Се Хуайчжан.

Он уже давно не выходил из дома.

— Угу, — послушно кивнул Се Хуайсун.

Се Хуайчжан молча ел свою порцию особой лекарственной похлёбки, исподлобья поглядывая на аппетит родного брата, и наконец убедился: слова Лю Чи о том, что его аппетит превосходит обычный лишь совсем «капельку», оказались наглой ложью.

— Пойдёшь или нет? — переспросил Лю Чи.

Как ни скромна была Резиденция князя Чэн, занимала она изрядную площадь, и пробежать вокруг неё три круга вполне могло стоить ему половины жизни.

Се Хуайсун тут же перевёл взгляд на старшего брата.

— Хорошо… буду тренироваться, — поспешно выдавил Се Хуайсун.

Хотя Резиденция князя Чэн и не отличалась баснословной роскошью, её территория была огромной, и пробежать вокруг неё три круга вполне могло стоить бедняге половины жизни.

Се Хуайсун тут же перевёл умоляющий взгляд на старшего брата.

Всё еще опустив голову и методично пережёвывая еду, Се Хуайсун украдкой скосил глаза на тонкую талию своего названного шурина, пока тот потягивался, и всерьёз засомневался, куда же девалось всё то количество пищи, что он только что поглотил.

— Пойдём, — настроение Се Хуайчана мгновенно сделалось весьма и весьма причудливым.

И правда: даже такой противоестественный и похожий на детскую забаву союз, как у них с Лю Чи, в глазах окружающих оставался нерушимым альянсом.

Резиденция князя Чэн в абсолютном смысле встала на сторону партии князя Жуя, причем вошла в число тех, от кого предательства ждать не приходилось вовсе.

Поскольку они с Лю Чи состояли в браке, заключенном по воле Императора, даже если бы Се Хуайчжан действительно вздумал предать, другие фракции не осмелились бы принять его иначе как в самом крайнем случае.

Именно поэтому Лю Чи мог без всяких опасений брать Се Хуайчана с собой в Резиденцию князя Жуя, а подавляющее большинство планов Шэн Юньгуя не составляло труда посвятить в курс дела самого Се Хуайчана.

В вопросах, касавшихся подобных политических интриг, чуткость Се Хуайчана уступала проницательности Лю Чи, а потому лишь в этот самый момент он осознал, что сам того не ведая, уже шагнул в самое сердце борьбы за императорский трон.

Что ж, это поистине оказалось неожиданным сюрпризом.

— Поедем в повозке? — Лю Чи пристегнул к поясу свой боевой меч и подошёл ближе.

Отправься он один, непременно поскакал бы верхом, но при нынешнем состоянии здоровья Се Хуайчана поездка в повозке, пожалуй, станет для того испытанием.

В душе Се Хуайчжан действительно предпочитал паланкин — повозка казалась ему слишком тряской, однако он лишь молча кивнул.

В конце концов, не ехать же им с Лю Чи в паланкине на пару.

Отягощенный таким бременем, как Се Хуайсун, Лю Чи добрался до Резиденции князя Жуя ближе к полудню.

Когда дворецкий проводил их внутрь, Шэн Юньгуй стоял во дворе и, полуобернувшись к кому-то, с хмурым видом отдавал распоряжения.

При первом же взгляде на него сердце Се Хуайчана дрогнуло: Двенадцатый принц изменился до неузнаваемости по сравнению с их последней встречей, и в нем стало куда больше сходства с самим Императором.

Особенно выражение лица — когда Шэн Юньгуй хмурился, сходство становилось пугающим.

На лице же Лю Чи засияла улыбка. Ничего не говоря, он просто подошел и встал рядом с Шэн Юньгуем.

Атмосфера вокруг Двенадцатого принца мгновенно смягчилась и оживилась, черты лица разгладились. Быстро закончив разговор с собеседником, он обернулся к Лю Чи, и на его лице расцвела широкая улыбка:

— Если бы ты не пришел еще немного, я бы сам отправился за тобой, — произнес он.

— Всё из-за этого увальня, слишком медленный, — Лю Чи кивнул на Се Хуайсуна, без малейших угрызений совести перекладывая вину на другого.

Се Хуайчжан искоса глянул на него, но спорить не стал.

Мало того, что в драке ему не одолеть этого парня, так они сейчас находились еще и на его территории — не было ни малейшего смысла портить себе нервы.

— Пойдемте в дом, присядем, поговорим, — с улыбкой пригласил их Шэн Юньгуй.

По правде говоря, улыбка этого парня казалась несколько жутковатой для всех, кроме самого Лю Чи, и даже обладавший крепкой психикой Се Хуайчжан почувствовал себя не в своей тарелке.

В самом деле, кто бы смог сохранять спокойствие, если императорская особа улыбается тебе подобным образом.

Оказавшись в комнате, Двенадцатый принц перекинулся с Лю Чи парами дежурных фраз и тут же перешел к делу. Шэн Юньгуй извлек из-под письменного стола толстую пачку секретных депеш и выложил перед Лю Чи.

— Пока ты самоустранился от дел, у меня здесь творится настоящий кошмар, взгляни-ка на всё это, — с досадой произвел Шэн Юньгуй. — Проблемы накопились горами, боюсь, сегодня ты и до заката не разгребешься с этим бардаком.

Увидев такое количество бумаг, Лю Чи почувствовал, как улыбка на его лице слегка застыла: — Я, конечно, рад помочь тебе… но это же…

Лю Чи даже закралось подозрение, не разыгрывает ли его Шэн Юньгуй.

Шэн Юньгуй тяжело вздохнул и тихо проговорил: — Мое влияние растет слишком стремительно, размах дел огромен, а надежных людей под рукой по-прежнему не хватает.

А Лю Чи, служивший прежде главной опорой, в огромной степени отошел от дел, из-за чего в последнее время он буквально валился с ног от забот.

Лю Чи на мгновение замер, после чего махнул рукой: — Ладно, пока оставь эти бумаги здесь, позови кого-нибудь из надежных людей, пусть подождут, пока я ознакомлюсь. Просмотрю всё как можно быстрее, а ты пока займись своими делами.

— Хорошо, — Шэн Юньгуй с довольным видом похлопал его по плечу и тут же легко удалился, выглядя так, будто с его плеч свалился тяжкий груз.

Усевшись за письменный стол, Лю Чи вскрыл самую верхнюю секретную депешу и углубился в чтение.

Делать Се Хуайчану было совершенно нечего, и он просто молча уставился в пространство, сидя на стуле, — к подобному безделью ему было не привыкать. К тому же он был уверен: Лю Чи привел его сюда вовсе не за тем, чтобы служить простой мебелью для интерьера.

Вскоре Лю Чи осилил первое письмо и протянул его Се Хуайчану.

Се Хуайчжан изумился.

Он предполагал, что Лю Чи может поделиться с ним какими-то внутренними секретами партии князя Жуя, но никак не ожидал, что тот станет напрямую показывать ему подобные конфиденциальные депеши.

Без промедления взяв бумагу из его рук, он принялся вчитываться.

Резиденция князя Чэн никогда не участвовала в политической борьбе, а хрупкое здоровье Се Хуайчана не позволяло ему растрачивать силы понапрасну, так что он впервые в жизни оказался допущен до самой сердцевины власти столь мощной группировки интересов.

Не успел Се Хуайчжан дочитать депешу до конца, как в комнату быстрым шагом вошел человек, которого Шэн Юньгуй назвал надежным.

Подняв глаза на вошедшего, Лю Чи испытал искреннее удивление.

То была Чжэн Ляньсюэ.

— Господин Лю, молодой господин Се, — Чжэн Ляньсюэ держалась с тем же почтительным достоинством, что и при их первой встрече, ни капли не выказывая спеси из-за своего нынешнего высокого положения.

Лю Чи поистине не ожидал, что Двенадцатый принц подразумевал именно Чжэн Ляньсюэ.

— Похоже, в резиденции тебе приходится неплохо, раз Двенадцатый передоверил тебе столько дел? — невзначай бросил Лю Чи.

Опустив взгляд, Чжэн Ляньсюэ мягко улыбнулась: — Всё благодаря вашей воле и доверию.

Се Хуайчжан молча бросил на нее взгляд.

Чжэн Ляньсюэ и впрямь оправдывала звание любимой дочери Чжэн Тяньлу: изъяснялась изящно, и редкая знатная девица смогла бы поступиться гордостью ради подобных реверансов в сторону Лю Чи.

Лю Чи лишь улыбнулся в ответ, оставив слова без комментариев.

В конце концов, он изначально порекомендовал Шэн Юньгую жениться на ней именно из-за ее организаторских способностей, так что всё шло своим чередом.

Пока Лю Чи обменивался дежурными фразами с Чжэн Ляньсюэ, Се Хуайчжан дочитал послание до конца.

Речь в нем шла о вопросе, который сейчас представлялся для Двенадцатого принца наиважнейшим. Ушедший в отставку на покой бывший глава Министерства финансов Чжан Минтин столкнулся с тем, что его сына, служившего чиновником по транспортным делам в Яньчэне, уличили во взяточничестве и казнокрадстве. Набралось столько улик по самым разным эпизодам, что общая сумма похищенного серебра достигала двухсот тысяч лянов, и виновного вполне можно было отправить на плаху с конфискацией имущества.

Тот самый человек, что намеревался предать огласке грехи его сына, как раз подыскивал пути к сближению с партией князя Жуя, а потому преподнес это дело в качестве залога своей преданности. Шэн Юньгуй же проявил тонкое чутье и придержал ход расследования.

И Лю Чи, и Се Хуайчжан прекрасно понимали расчет Шэн Юньгуя.

Пусть Чжан Минтин и состарился, но обладал выдающимися способностями. Прослужив долгие годы главой Министерства финансов, он не знал себе равных в вопросах сбора налогов, распределения продовольствия и финансового планирования.

В распоряжении спешно возвысившегося Шэн Юньгуя кадров подобного уровня еще не было. Цянь-шилан, перешедший к нему в числе первых сподвижников, хоть и отличался сметкой, но оставался слишком молодым и нуждался в накоплении опыта.

Шэн Юньгуй рассчитывал использовать эту историю, чтобы заставить Чжан Минтина работать на себя.

Вся сложность заключалась лишь в том, как именно припугнуть старика, чтобы он склонил голову.

Как-никак, за плечами того стояли годы руководства Министерством финансов и положение на самом верху властной пирамиды Царства Цзинь. Начни они открыто шантажировать его этим делом, старик вполне мог попросту скончаться от разрыва сердца.

http://bllate.org/book/21314/2162839