Конрад и Боуман переглянулись, не понимая, почему их, специально вызванных для обсуждения навыков управления мехами этого новичка-беты, так внезапно выставили за дверь, едва они успели начать разговор.
— Каково будет ваше решение? — спросил Боуман.
— Согласно предложению Конрада, вы оба будете отвечать за испытания и подготовку новобранцев в этом году, — Рудольф говорил несколько рассеянно. — Как раз завершилась кампания в системе Алоди, мне нужно вернуться на столичную планету с докладом, а легиону требуется время на отдых и перегруппировку.
— А как насчет моей просьбы о переводе Сяцзо в гвардейский батальон? — Конрад не забыл о своей главной цели и подчеркнул: — В конце концов, Кейн когда-то служил у нас.
— Обсудим позже.
Под ожидающим взглядом командира гвардейцев Рудольф промолчал несколько секунд, после чего выдал лишь эти два слова.
В отличие от Конрада, Боуман присутствовал при том разговоре, когда Рассвет, вопя и умоляя, требовал, чтобы Рудольф привез с собой супруга генерала. В тот же вечер генерал привел этого юношу. И это был вовсе не сладкий и чистый омега, как обещал Рассвет, а маленький бета с довольно путаной и сложной аурой.
Впрочем, возможно, он просто принял блокаторы.
Да какая разница, бета это или омега, лишь бы генерал наконец одумался и покончил с холостяцкой жизнью.
К тому же этот юноша вполне соответствовал привередливому вкусу генерала, который вечно твердил всем, что они слишком слабы.
Поэтому полковник Боуман удержал полковника Конрада, который, не зная внутренней кухни, собирался спорить с генералом и бороться за новобранца. Отдав честь Рудольфу, они вместе покинули мостик.
Уже выйдя из командного отсека, Боуман подумал: генерал сегодня явно не в своей тарелке, даже отдал честь как-то рассеянно… Такое увидишь нечасто.
Хм, надеюсь, я правильно употребил выражение не в своей тарелке?
***
Вернувшись на свое место после того, как подчиненные ушли, Рудольф машинально перевел взгляд на один из виртуальных экранов, где все еще крутилась запись боя двух мехов.
Непонятно почему, но это напомнило ему о первой встрече с юношей в том летательном аппарате.
Воспоминания словно наложились на картинку с экрана: те же красивые и отточенные движения, та же острая, стремительная атака, тот же взгляд, приковывающий внимание…
Генерал резко одернул себя. Последний образ, оставшийся в памяти… это были необычайно чистые, ясные глаза юноши.
Интересно, что там, под повязкой, с его левым глазом…
Рудольф внезапно поднялся и широким шагом направился в свою спальню, примыкавшую к мостику.
Неужели колебания феромонов за эти дни настолько нестабильны? Неужели я слишком забросил тренировки?
Командующий легионом, оправдывающий свое смятение недостатком тренировок, кажется, упустил из виду тот факт, что вот уже почти сто лет он неукоснительно соблюдает режим, а интенсивность его занятий только возросла.
***
Сяцзо совершенно не подозревал, что последние дни стал главной темой для обсуждения на всем корабле. Даже если бы узнал — не придал бы этому никакого значения, не говоря уже о том, чтобы испытать гордость или смущение.
Напротив, жизнью на Рассвете он был более чем доволен.
Раньше Кейн тренировал его по системе легиона Терновника. Но из-за катастрофической нехватки ресурсов и оборудования Кейну приходилось проявлять чудеса изобретательности, находя самые немыслимые замены для тренировочного инвентаря.
Хуже того, Кейн всегда описывал свои годы службы в легионе с таким восторгом, что это граничило с одержимостью, и обычно заканчивал словами:
— Конечно, тебе в этой жизни уже не видать таких изысканных и благородных тренировок, как у меня, но суррогаты, которые придумал для тебя папаша, тоже весьма утонченные.
Поэтому, получив доступ к тому, что Кейн называл благородным и изысканным, Сяцзо быстро выкинул из головы его утонченные суррогаты.
Использование гражданского шлема виртуальной реальности в качестве симулятора меха или тренировка реакции на игре в лови крота версии один-ноль — это не утонченность, это самая настоящая нищета!
Более того, начав заниматься по программе Рассвета, Сяцзо вдруг почувствовал, как все знания, полученные от Кейна, встали на свои места. То, что раньше он понимал лишь поверхностно и заучивал через силу, теперь, после каждой тренировки и учебного боя, становилось все более ясным и глубоким.
В глазах окружающих прогресс этого парня по имени Один-Си был просто ошеломляющим, его развитие шло не по дням, а по часам.
Помимо совершенствования навыков управления мехом и рукопашного боя, Сяцзо под руководством Рассвета начал изучать теорию пилотирования звездолетов. Его график был забит до отказа, и жизнь проходила насыщенно и приятно.
Единственное, что омрачало его существование, — качество сна.
Сяцзо всегда спал крепко, особенно после того, как с раннего детства приучил себя к изнурительным тренировкам: едва голова касалась подушки, он проваливался в глубокий сон. Но с тех пор, как он оказался на Рассвете, несмотря на возросшие нагрузки, отдыхать он стал хуже.
Когда он вновь резко проснулся в тревоге, лицо Сяцзо было бледным.
Сновидение уже расплылось в неясную, липкую путаницу. Кроме остаточных ощущений жара и легкого слоя пота на теле, от кошмара ничего не осталось.
Да, такие кошмары мучили его уже два-три дня. Каждый раз его преследовало чувство тревоги, будто за ним гонится нечто неотвратимое, огромная тень, накрывающая его, стремящаяся утянуть в…
В неведомую, странную бездну.
Сидя на кровати и выравнивая дыхание, Сяцзо почувствовал, что ему стало немного легче. Он включил свет, босиком прошел по металлическому полу в ванную и встал под душ.
Едва загорелся свет, как в комнате появился Рассвет, нацепивший нелепый спальный колпак с зелеными звездами на оранжевом фоне, и зевнул во весь рот:
— Юный друг, опять не спится?
Сяцзо проигнорировал его и зашел в ванную.
Световой шар, не отставая, последовал за ним:
— Хочешь поболтать?
— Давай, — Сяцзо включил холодную воду. — Генерал меня не интересует.
— … — Шар перестал зевать и посмотрел на него с видом разбитого сердца. — Юный друг, какой же ты немилый!
— Спасибо, — голос Сяцзо глухо звучал под потоками воды.
— Но твои феромоны в последнее время так активны, — принялся увещевать его шар. — Хотя их выделяется совсем крошечная долька, они уже начинают бунт в твоем организме, неужели ты не чувствуешь? В такое время я настоятельно рекомендую тебе выбрать генерала в качестве партнера для переживания периода течки. Уверяю тебя, хотя он и оставался девственником сто восемнадцать лет, он обладает выдающимися достоинствами, невероятной выносливостью и…
Сяцзо, стоя под струями воды, молча щелкнул пальцами в сторону Рассвета.
— …обладает а-а-а-а-а… — Шар, подхваченный невидимой энергией, кубарем вылетел за металлическую дверь ванной.
Это было небольшое достижение Сяцзо за последние дни тренировок — энергетическая вибрация.
Хотя радиус действия и мощность были еще слабыми, это была его собственная способность, и для того, чтобы прогнать световой шар, ее хватало с лихвой.
Выдворенный из ванной Рассвет был в отчаянии. Он превратился в плоскую лепешку, прилип к двери и заныл:
— Юный друг, ты правда не хочешь со мной поговорить? Предупреждаю, если не составишь мне компанию, я сделаю с тобой что-нибудь странное!
Звук воды в ванной стал еще громче.
С хлопком превратившись обратно в идеальный шар, Рассвет с мастерством профессионала начал выкачивать, очищать и сжимать воздух из всей каюты…
Затем, по привычке, он аккуратно отправил крошечный сгусток воздуха, содержащий ту самую каплю омежьих феромонов из сна Сяцзо, в соседнюю каюту.
Стоит отметить, что по хитрому замыслу шара, в соседней каюте жил его хозяин — трехзвездный адмирал Федерации и командующий легионом Терновника, господин Рудольф Офарис.
И стоит добавить, что подобные фокусы с обменом газами этот вечно ищущий приключений Рассвет проделывал уже не раз.
Причем обмен был двусторонним.
***
Рудольфа в последнее время одолевала тревога: его феромоны после возвращения с планеты Фалан никак не могли прийти в норму.
Поэтому, когда он в очередной раз очнулся посреди ночи, он с досадой обнаружил, что в нижней части тела у него снова наблюдается состояние полной боевой готовности, а хаотичные жаркие сны уже рассыпались на неясные, двусмысленные осколки, продолжавшие дразнить его самообладание.
Будучи альфой с чистейшей кровью и выдающимися генами, Рудольф с момента совершеннолетия направлял всю свою энергию на личную боевую подготовку и командование корпусом, а инстинкты альфы — по причинам, о которых не принято говорить вслух, — жестко подавлял и игнорировал.
Но теперь они словно мстили ему, вырвавшись наружу с такой силой, что он едва мог с ними справиться.
Не найдя иного выхода, командующий отправился под ледяной душ, заодно понизив температуру в каюте на несколько градусов.
И как раз в тот момент, когда он, измученный и взвинченный, наконец забылся сном, Сяцзо в соседней каюте проснулся от кошмара.
Менее чем через десять минут крошечная порция воздуха, заботливо подготовленная Рассветом, просочилась через скрытую вентиляцию прямо под нос Рудольфу.
Адмирал едва заметно нахмурился.
На следующее утро командующий, у которого под глазами залегли темные круги, чувствовал себя хуже некуда.
Всю ночь его терзали путаные, жаркие сны, и после полуночи они становились все более абсурдными. Казалось, внутри него заперт зверь, требующий удовлетворения, и его дикое желание раз за разом пробивало бреши в стене разума.
В результате Рудольф, приняв ледяной душ, вопреки своей привычной эффективности, впервые за долгое время просто сидел на краю кровати, глядя в одну точку.
Внутри него, вопреки внешнему спокойствию, бушевала буря: он не хотел признавать очевидный факт.
В конце снов, приводивших его к кульминации, всегда появлялся один и тот же образ.
Это была пара ярких, чистых, ясных черных глаз.
Рассвет, довольный своими успехами, появился рядом с хозяином:
— Господин, вы сегодня плохо спали?
Услышав это, Рудольф впервые пошевелился — он холодно покосился на шар.
Световой шар, приняв это за поощрение, радостно закружился в воздухе:
— Какое совпадение! Юный Сяцзо вчера тоже спал из рук вон плохо!
Рудольф медленно повернул голову к Рассвету:
— …Что ты там натворил?
Шар, как молния, рванул прочь, но за секунду до того, как он успел вылететь за дверь, услышал тихий голос:
— Вернись.
Рудольф поднялся и, вызвав зеркальный экран в полный рост, принялся методично приводить в порядок свою форму.
Рассвет, понурив голову, послушно вернулся на место. Убедившись, что даже запонки и петлицы сидят идеально, Рудольф повернулся к шару и повторил вопрос:
— Что ты натворил?
Использовав время на раздумья, шар, хотя и чувствуя легкую неуверенность, заявил:
— Ничего! Господин, вы сегодня так хороши собой, можно я сделаю ваше фото и выложу на форум, чтобы устроить конкурс на самого красивого хозяина?
— Можешь попробовать, — Рудольф взял фуражку, которую шар услужливо подал механическим манипулятором.
— А потом, после того как я выложу фото, вы меня вышвырнете? — возмущенно спросил шар. — Я не хочу стать первым в истории разумным ИИ, брошенным своим хозяином!
Рудольф надел фуражку:
— Скоро станешь.
Рассвет ахнул, даже раздувшись от этого звука:
— Господин, вы наверняка шутите! Ха-ха, я тоже… Я знаю, что даже без фото вы самый прекрасный хозяин, а всякие глупые конкурсы — не для такого благородного существа, как я!
— Ты правда ничего не делал? — Рудольф, не обращая внимания на лесть, перед выходом из каюты еще раз подозрительно взглянул на шар.
Шар изобразил у себя на голове одно стоячее и одно висячее кроличье ухо:
— Ну что вы! Я всего лишь маленький слабенький шарик, кроме как прыгать и быть милым, ничего не умею!
— О. — Рудольф поправил козырек фуражки и произнес односложное слово.
Рассвет с визгом вылетел за закрывающуюся дверь и, зависнув перед Рудольфом под углом сорок пять градусов, со слезами на глазах уставился на хозяина:
— Что значит это ваше О? Что вы имели в виду? Быстро скажите, что доверяете мне и что я ваш самый близкий малыш!
Рудольф не удостоил его ответом и, когда шар наконец замолчал, спросил:
— Сколько времени до системы Цефея?
Из-за жесткого контроля Федерации за прыжками в центральных секторах, все звездолеты без особого разрешения не могли совершать гиперпрыжки в трех главных системах. А такие огромные корабли, как Рассвет, тем более.
Поэтому, даже возвращаясь в столицу для доклада, Рассвет мог дойти только до края системы Кассиопеи, а дальше командующий должен был пересесть на более легкий корабль.
— Завтра будем у планеты Лямбда, там вы пересядете на Эос. Список сопровождающих я подготовил и отправил на утверждение вице-адмиралу Доусону, он представит вам его после обеда, — отрапортовал шар.
Если бы не его профессионализм в важных делах, особенно военных, его бы давно заменили.
Но следующая фраза сразу выдала его глупость:
— …Господин, я буду скучать! Вы возьмете с собой супруга генерала?
— Если хочешь, можешь отправиться вместе со мной, — равнодушно бросил Рудольф.
Рассвет мгновенно притих.
— Передай Картеру, чтобы зашел ко мне через час, — Рудольф подумал и поправил себя: — …Нет, я сам схожу в медицинский отсек.
***
Проснувшись после кошмара, Сяцзо снова ощутил все неудобства омежьей природы.
Однако на физическое состояние это почти не влияло — или, по крайней мере, он думал, что повлияет, но на деле его энергия на следующий день была даже выше обычного.
Раз это не мешало, Сяцзо не стал зацикливаться на кошмарах: жар, тревога — все это забывалось сразу после пробуждения, а потное тело легко отмывалось под душем.
Поэтому, встав, он принял душ, съел простой, но питательный завтрак от Рассвета и открыл на планшете книгу по теории неисправностей звездолетов.
Световой шар подплыл к нему:
— Юный друг, чем ты занят?
— Читаю, — Сяцзо не отрывал взгляда от экрана.
— Не обязательно так усердствовать, — сказал шар. — Ты ведь всего лишь омега.
— И что с того? — Сяцзо даже не посмотрел на него. Перелистнув страницу, он добавил: — Это просто личный интерес, разве нет?
— Но все омеги, которых я знаю, изучают литературу, искусство, флористику, кулинарию или уход за детьми, — шар сделал паузу. — Я могу найти тебе такие книги.
— Не нужно.
http://bllate.org/book/21267/2154999
Готово:
