Искусство мастеров выращивания гуру обычно передавалось из поколения в поколение внутри семьи, и к продолжению рода всегда относились крайне трепетно. Старик Сяоху в старости остался в одиночестве и горести, из-за чего и усыновил Ся Дунъи, но это воззрение ничуть не изменилось. Ся Дунъи рос под его опекой, а потому унаследовал довольно консервативные взгляды. Хотя он и не испытывал неприязни к гомосексуалам и даже считал редким и благостным благом то, что в нынешнюю эпоху любящие друг друга мужчины или женщины могут легально быть вместе, сам он в будущем всё же хотел бы найти красивую и нежную жену и родить нескольких смышленых детей. А вот стоит ли передавать им искусство гуру — это уже совсем другой разговор.
Именно из-за подобных взглядов Ся Дунъи поначалу совершенно не понимал упрямства Мяо Юй, которая наотрез отказывалась рожать детей. Лишь когда он однажды случайно увидел, как она держит на руках ребенка, а всё ее тело при этом окаменело, словно камень, готовый превратиться в прах, Ся Дунъи наконец-то понял эту в общем-то живую и общительную тетушку.
К сожалению, хотя Ся Дунъи и поделился этим наблюдением с матушкой Ся, та, будучи одержима скорейшим появлением внуков, осталась при своем и всё надеялась переубедить Мяо Юй. Это обстоятельство доставляло Ся Дунъи немало головной боли, но поделать он ничего не мог.
Честно говоря, по сравнению с Юй Ханьчжаном, Ся Дунъи и его сестра ладили с Мяо Юй даже лучше. Например, и сейчас: Ся Дунъи изначально планировал пригласить матушку Ся на танец. Но матушка Ся, увлеченная беседой с женой младшего брата, лишь отмахнулась от сына и велела подождать. Не найдя выхода, Ся Дунъи послушно остался стоять рядом с Мяо Юй под эти старые заунывные мотивы. Вскоре Мяо Юй лукаво подмигнула Ся Дунъи, подшучивая над ним. Ся Дунъи лишь усмехнулся, не смея отвечать, чтобы матушка Ся, заметив это, не перевела прицел на него самого.
Тогда Мяо Юй чуть приподняла подбородок, призывая Ся Дунъи оглянуться. Поняв ее без слов, он бросил взгляд назад и обнаружил, что Стерк, сидевший до этого в стороне, уже подошел к нему за спину.
Стерк, одной рукой поглаживая подбородок, задумчиво смотрел на матушку Ся.
На его молчаливом лице под улыбкой проступало легкое смущение, что невольно вызвало у Ся Дунъи любопытство. Затем он вспомнил, что Стерку в этом году исполняется двадцать шесть лет — возраст не старый, но и не малый, как раз самое время для создания семьи и рождения детей. Дома его наверняка изрядно донимали уговорами о женитьбе, вот он и смутился, услышав слова матушки Ся.
Впрочем, осознание того, что Стерк стал невольным слушателем столь интимных уговоров, которыми матушка Ся осыпала Мяо Юй, тоже заставило Ся Дунъи слегка смутиться. Он поспешно взял Стерка за руку, оттащил на шаг в сторону и спросил:
— Ты меня ищешь?
Услышав это, Стерк обернулся и слегка кивнул, однако его взгляд по привычке обвел праздничную площадку вокруг и внезапно столкнулся с устремленным на них взглядом отца Ся.
Этот взгляд был исполнен величайшего сомнения и бдительности!
Услышав краем уха нескончаемые речи матушки Ся, призывающей Мяо Юй поскорее завести детей, Стерк мгновенно уловил причину такой настороженности отца Ся.
Еще до того, как человечество покинуло Землю, однополые браки уже были полностью легализованы, и люди давно привыкли к подобным союзам. А благодаря развитию технологий искусственного оплодотворения такие вопросы, как продолжение рода, решались с абсолютной легкостью!
Однако на планете Эльф ситуация была особой: из-за суровых природных условий, в которых люди жили уже целое столетие, здесь чрезвычайно ценилось укрепление семейных кланов. К тому же отставание в медицинских технологиях делало зачатие из пробирки совершенно невозможным!
В таких условиях, хотя трехтысячелетние традиционные устои и не позволяли эльфийцам открыто дискриминировать гомосексуалов, ради выживания семьи и продолжения рода практически ни у одной семьи не было желания видеть, как их собственные дети под влиянием однополых связей меняют ориентацию и ступают на бесперспективную дорожку, не оставляющую потомства. Разумеется, если ребенок изначально рождался с такой особенностью, это был совсем другой разговор!
Изначально отец Ся был безумно рад тому, что Ся Дунъи, учитывая его характер, вообще привел домой друга. К тому же Стерк прибыл в компании Старика Ци и остальных — а кем был Старик Ци? Да он же названый брат отца Ся! Разве мог человек, пришедший с ним, оказаться тем, кому отец Ся не доверял? Поэтому с самого момента появления Стерка в доме отец Ся относился к нему исключительно тепло и радушно!
И вот теперь, во время танцев, Стерк внезапно последовал по пятам за Ся Дунъи, и по всему его виду было очевидно — он собирается пригласить Ся Дунъи на танец!
С самого начала танцевального вечера Стерк непоколебимо сидел у праздничного стола, попивая вино и лакомясь закусками, и наотрез отказывался от любых приглашений. А теперь он вдруг сам изъявил желание потанцевать с Ся Дунъи — каков был подтекст этого поступка? Как тут отцу Ся не насторожиться и не заподозрить гостя в попытках приударить за его сыном и сбить того с истинного пути?
К счастью, отец Ся находился на достаточно большом расстоянии, а Ся Дунъи отвел Стерка еще немного в сторону, так что даже матушка Ся, поглощенная заботами о жене младшего брата, не слышала их разговора.
Будучи кадровым военным, Стерк привык к смелым поступкам, и взгляда отца Ся было явно недостаточно, чтобы заставить его, генерала, почувствовать себя под давлением. Поэтому, когда Ся Дунъи повторил свой вопрос о том, зачем он его разыскивает, Стерк не стал увиливать. Он лишь опустил глаза и, притворившись небрежным, произнес, что ищет партнершу — вернее, партнера — для выхода на танцпол.
Он выразился не до конца прямо, но Ся Дунъи все прекрасно понял.
Ся Дунъи слегка удивился. Хотя он и не был силен в светских тонкостях, скрытый смысл приглашений на танец был ему знаком.
Он невольно повернул голову, чтобы посмотреть на стоящего рядом Стерка, но заметил лишь, что лицо того оставалось бесстрастным, взгляд был опущен вперед, а никаких особых эмоций вовне не просачивалось. Ся Дунъи моргнул, решив, что ему просто показалось, и с предельной откровенностью сообщил Стерку, что совсем не умеет танцевать те шаги, которые исполняют в паре двое мужчин.
И это действительно не было отказом из вредности. Бальным танцам учили в университете, но Ся Дунъи никогда в жизни не представлял, что когда-нибудь будет кружиться в танце с каким-нибудь красавцем, а потому на всех занятиях выбирал в партнерши однокурсниц, обнимая их за талию и запястья. Если бы он сейчас согласился танцевать со Стерком, то наверняка бы только опозорился.
Прямота Ся Дунъи не оставила Стерку повода настаивать. Он лишь пожал плечами, показывая, что ничего страшного.
В этот момент музыкальное сопровождение на танцполе внезапно сменилось, став очень легким и живым. Прислушавшись, Стерк понял, что это незнакомая ему мелодия, судя по всему, местная песня планеты Эльф. Из чистого любопытства он бросил вопрос Ся Дунъи.
Однако Ся Дунъи не услышал ни слова. Вместо этого он с мрачным выражением лица уставился на танцующую фигуру своей сестры, и в его взгляде отчетливо читалась ревность. Если присмотреться повнимательнее, то объектом его внимания была вовсе не Ся Фейи, а смазливый парень с белой кожей, который обнимал Ся Фейи за талию, выписывая па, похожие на движения двух прытких жаворонков.
Настроение Стерка мгновенно испортилось, породив не самые приятные догадки.
Он повернулся и внимательно всмотрелся в профиль Ся Дунъи, заметив, что тот даже не моргает, неотрывно сверля взглядом партнера Ся Фейи. Стерк приподнял бровь, сжал руку в кулак и пару раз кашлянул.
Только тогда Ся Дунъи опомнился: мрачная тень ревности на его лице рассеялась, и он перевел на Стерка недоуменный взгляд. Стерк опустил руку, чуть приподнял подбородок и спросил:
— Кто этот парень с твоей сестрой? Мне кажется... кажется, это уже второй раз? — с умыслом, словно напоминая, произнес Стерк. И он вовсе не лгал: этот смазливый юнец на вид лет восемнадцати-девятнадцати уже во второй раз удостоился благосклонности Ся Фейи и был выбран ею в партнеры. Буквально секунду назад, когда этот юноша вновь приобнял Ся Фейи, на танцполе раздался целый хор двусмысленных свистов и улюлюканья.
Именно этот свист и привлек внимание Ся Дунъи.
Однако отвечать на вопрос Стерка он не стал, лишь пренебрежительно скривил губы. Увидев эту гримасу, Стерк моментально всё понял: этот парнишка только что действительно ревновал, и ревновал, судя по всему, к будущему зятю!
Подобно тому как невестки и золовки от природы являются заклятыми врагами, шурин и зять, похоже, тоже с легкостью наживают друг другу смертельную вражду.
Разобравшись во всем, Стерк невольно усмехнулся про себя. Ся Дунъи всегда славился своим невозмутимым нравом. С тех пор как они были знакомы, Стерк еще ни разу не видел, чтобы тот выказывал к кому-то столь явную антипатию — даже Ли Сяоцзюнь едва ли удостоился от него подобного особого внимания.
Стерк мысленно забавлялся и даже не смог сдержать улыбку на лице, сразу выдав свои мысли. Ся Дунъи хмуро покосился на него и холодно фыркнул.
Ся Дунъи и впрямь терпеть не мог этого молодого человека, который сейчас прижимал к себе Ся Фейи в зажигательном танце!
Этого парня звали Лу Хуайцзинь, и за его простодушной с виду внешностью скрывался тот еще хитрый жук! В свое время он был всего лишь одноклассником Ся Фейи по средней школе — тихим и дохлым, лишенным каких-либо достоинств, кроме хорошей успеваемости.
Тем не менее этот тип напропалую привязался к компании друзей Ся Фейи и, перейдя в старшую школу, целыми днями отирался рядом с ней, а вдобавок сумел завоевать всеобщую благосклонность Старика Ци и остальных, прорвшись в их поисковую экспедицию.
Тогда Ся Дунъи хоть и догадывался о намерениях Лу Хуайцзиня, но лишь отмахнулся, не придавая этой проблеме особого значения.
Пока однажды Ся Фейи и Лу Хуайцзинь по обыкновению не отправились со Стариком Ци на разведку в заснеженные северные земли — к пещере, где, по слухам, залегали редкие металлы. В результате они столкнулись с семью или восемью пятиуровневыми разъяренными снежными медведями в период гона! Куда это годится? Несмотря на всю храбрость и боевой опыт Старика Ци и остальных, они допустили промах, позволив одному особенно резвому молодому медведю прорвать оборону и броситься на единственную девушку в отряде — Ся Фейи!
Не успел никто моргнуть, как в критический для жизни Ся Фейи момент Лу Хуайцзинь бросился вперед и оттолкнул ее в сторону. Разъяренный медведь тут же переключил цель, сосредоточив всю свою ярость на Лу Хуайцзине. Не выдержав звериной жестокости, Лу Хуайцзинь принял на себя страшный удар медвежьей лапы: хищник вырвал огромный кусок плоти прямо у него на груди, и парень чуть не отдал концы среди этих ледяных торопей.
Когда они вернулись, Ся Дунъи, услышав об этом происшествии, поначалу был глубоко тронут и даже специально купил подарки, чтобы вместе с Ся Фейи навестить Лу Хуайцзиня!
Но кто бы мог подумать, кто бы мог подумать, что этот гад, валяясь в постели, будет изображать крайнюю слабость и неземную преданность, строить из себя умирающего и при этом судорожно цепляться за руку Ся Фейи, изливая ей душу в страстных признаниях!
Это же... это же чистой воды шантаж за оказанную услугу! Классический прием спасения красавицы лапой медведя с последующим требованием, чтобы красавица отплатила за спасение собственной рукой и сердцем!
Разве это не подло?
Еще больший грозный кошмар заключался в том, что Ся Фейи ответила на чувства Лу Хуайцзиня и, проникновенно сжав бледную руку больного, пообещала ему:
— Но ты же знаешь, я хочу пойти служить в армию... Если к тридцати годам я все еще буду в строю, а ты так и не женишься, давай сойдемся и проживем так всю жизнь, ладно?
И тогда, под ледяным, режущим словно ножи взглядом Ся Дунъи, безумно счастливый Лу Хуайцзинь, придерживая рукой кровоточащую грудь и кашляя, согласно кивнул.
С тех пор Лу Хуайцзинь стал для Ся Дунъи бельмом на глазу. Стоило тому попасться ему на глаза, как у Ся Дунъи кривилось лицо — он находил в нем изъяны буквально во всем, и даже прежние достоинства парня в его глазах мгновенно обратились в недостатки!
Как мог Ся Дунъи отдать свою драгоценную сестру такому абсолютно никчемному мужику? Ха!
Пока Ся Дунъи предавался этим мыслям, из его груди вырвался холодный фырк. Стоявший рядом Стерк отчетливо почувствовал, как вокруг них сгущается густой аромат ревности. Не выдержав, он потер нос кончиками пальцев и усмехнулся:
— Он что, бойфренд твоей сестры?
— Конечно нет! — не задумываясь, отпарировал Ся Дунъи.
Однако Стерк не слишком-то поверил и тут же последовал с новым вопросом:
— Точно не он? Между прочим, я генерал, меня не проведешь!
На этот раз Ся Дунъи не стал отвечать моментально. Он скривил губы, тяжело нахмурился и с явной неохотой процедил:
— Его можно назвать разве что кандидатом в бойфренды.
Тут уж Стерк рассмеялся совершенно открыто. Ся Дунъи злобно зыркнул на него: он и так сейчас люто ненавидел этого смазливого паренька Лу Хуайцзиня, и если бы не наставления старика Сяоху, он бы непременно пустил в ход гуру, чтобы этот тип сидел тихонько в уголке и не высовывался!
И надо же было Стерку умудриться смеяться над этим! Как тут Ся Дунъи было не взбеситься?
Заметив, что Ся Дунъи и вправду закипел, Стерк мысленно вздохнул, находя эту рассерженную физиономию восемьдесят девятого... тьфу, восемнадцатилетнего юноши до крайности забавной. Впрочем, испытывать судьбу он не стал и, вовремя остановившись после пары смешков, перевел взгляд на беззаботно кружащихся на танцполе людей.
Ся Дунъи наконец разгладил нахмуренные брови, выражение его лица немного смягчилось, и тут он услышал совершенно неожиданные слова Стерка:
— У меня тоже есть двоюродная сестра, которая начала встречаться с будущим мужем как раз в семнадцать-восемнадцать лет...
Ся Дунъи никак не ожидал, что после небольшой паузы Стерк вновь вернется к прежней теме да еще и приплетет каких-то двоюродных сестер с мужьями. Разве этот Лу Хуайцзинь мог стать ему мужем? Разве мог?!
Ся Дунъи тут же умолк, и его лицо снова помрачнело. Но тут тон Стерка резко переменился, и острие его словесного копья внезапно обратилось прямо на него самого:
— Если подумать, тебе ведь тоже исполнилось восемнадцать. Неужели твое сердце еще ни разу не ёкнуло при виде какой-нибудь красавицы или красавца? Пожалуй, тебе уже пора задуматься о будущей второй половинке. — С этими словами он подмигнул Ся Дунъи, улыбаясь так, будто досконально разбирался во всех этих сердечных делах.
Услышав такое, Ся Дунъи выпал в осадок! По правде говоря, он никогда в жизни серьезно не думал ни о каких романах и поисках спутника жизни. Ему ведь всего восемнадцать, и психологически он во многом следовал привычкам прошлой жизни, полагая, что мужчины женятся никак не раньше двадцати трех-четырех лет, когда у них появляется хоть какая-то ответственность. А в жалкие восемнадцать об этом и вовсе стыдно говорить!
Что же до влюбленности... будучи мастером гуру со странным характером, если бы Стерк вдруг не завел эту тему, мысли Ся Дунъи никогда бы не свернули в столь романтическое русло.
Ся Дунъи интуитивно чувствовал, что он совсем не создан для отношений. Он совершенно не понимал психологию девушек, и даже с Ся Фейи, своей душевной сестрой-близняшкой, часто не мог угадать мотивы ее поступков и причуд.
И все же времена изменились: не говоря уже об этой высокотехнологичной и прогрессивной межгалактической эре, даже в XXI веке на Земле уже давно никто не жил по указке родителей и свах. Если уж захотелось завести жену, детей и обустроить семейный очаг, без этапа романтических ухаживаний было никак не обойтись!
Словно прозрев внезапно, Ся Дунъи с ужасом осознал, что перед ним встала невероятно сложная задача — задача, которая по степени своей непреодолимости ничуть не уступала защите докторской диссертации!
Как ему с ней справиться?
Совершенно никаких вариантов!
Ся Дунъи невольно покосился на стоявшего рядом Стерка, чей глубокий, пристальный взгляд был прикован к нему. Изначально он хотел — чисто на подсознательном уровне — обратиться к этому мужчине, который явно пользовался успехом у бесчисленных девушек, и выпросить у него парочку секретных приемов по обольщению женского пола. Но в этот момент, столкнувшись с этим темным, наполненным скрытым смыслом взглядом, он почувствовал, как у него дернулся глаз, а сердце ухнуло вниз, предчувствуя нечто совершенно иное.
Это осознание лежало далеко за пределами его фантазий — совершенно неожиданное, выходящее за рамки здравого смысла. Восемнадцатилетний воспитатель гуру, чья любовная биографий была абсолютно девственно чиста, сейчас не мог ухватить даже хвост этой мысли; всё казалось ему призрачным, зыбким и неуловимым, вызывая инстинктивное желание отпрянуть — точно так же, как он обычно реагировал, когда Стерк протягивал руку, намереваясь взъерошить ему волосы.
Ся Дунъи торопливо отвел взгляд, кашлянул и с напускной безмятежностью произнес:
— Вопросы брака и замужества требуют предопределенности судьбы, а излишняя погоня за ними лишает их всякой прелести. Уж лучше подождать, пока это само свалится с небес — вот это истинное жизненное наслаждение.
Слова Ся Дунъи прозвучали несколько высокопарно, но Стерк был далеко не глуп и прекрасно все понял. Он сообразил, что парень попросту намекает на собственную молодость и отсутствие психологической готовности к подобным вещам. Впрочем, это было вполне естественно: в свои прекрасные восемнадцать лет каждый стремился наслаждаться свободой полной грудью, и из десяти девять с половиной человек ни за что не пожелали бы добровольно надевать на шею брачные оковы, лишая себя беззаботной вольной жизни!
Однако самому Стерку уже исполнилось двадцать шесть. Хотя до старости было далеко, он, как и предполагал Ся Дунъи, находился в том самом возрасте, когда пора обзаводиться семьей.
И он действительно, как и думал Ся Дунъи, все это время подвергался беспрерывным атакам и манипуляциям со стороны женской половины своего семейства — с тех пор как он подарил 9527 Ся Дунъи, его матушка, госпожа Вонэр, смотрела на него взглядом, полным глубокого понимания, двусмысленности и нетерпения. Она даже напрямую допытывалась, кому именно он отдал 9527 и нельзя ли привести этого человека домой, чтобы она могла на него взглянуть.
Тогда Ся Дунъи было всего восемь лет, а Стерк ведь не был каким-то извращенцем, чтобы питать столь грязные мысли! К тому же личность Ся Дунъи составляла военную тайну, которой он не имел права делиться даже с собственной матерью, поэтому ему оставалось лишь невнятно бормотать что-то в ответ и увиливать от ответа!
Это вызвало крайнее недовольство госпожи Вонэр, которая даже задействовала свои старые связи и влияние в армейских кругах, чтобы тайком выяснить местонахождение 9527, но, к ее удивлению, все попытки ушли в песок, не оставив ни единой зацепки.
До чего же таинственная личность! Госпожа Вонэр загорелась еще большим любопытством относительно происхождения будущей невестки. А раз было любопытство, появилось и терпение — она не верила, что ее сын сможет вечно прятать будущую жену и не покажет ее матери!
В итоге это ожидание затянулось ровно на десять лет!
Сколько бы выдержки ни было у госпожи Вонэр, терпение ее лопнуло! Желая усилить давление на Стерка, за последние два года она неоднократно поднимала на борьбу женщин из клана мужа и собственных родственниц, дело дошло даже до того, что они привлекли почтенную прародительницу рода — прабабушку!
Давление с требованием жениться и остепениться обрушилось на Стерка лавиной, а близкие друзья и подавно то и дело подтрунивали над ним: как это действующий офицер всего двадцати шести лет умудрился докатиться до того, что родные загнали его в угол свадебными тисками?
Натиск был тяжелым, но Стерк выстоял; насмешек было много, но он молча принимал их все, аккуратно записывая на свой счет, чтобы позже предъявить счетам авторам.
И тем не менее Стерк прекрасно понимал: все эти десять лет он оберегал Ся Дунъи, по отчетам Старика Ци и остальных следя за каждым шагом взросления этого парня, пока наконец слова его сослуживца Роберта, сказанные много лет назад, не воплотились в реальность, и он действительно, от всего сердца не влюбился в Ся Дунъи!
Быть может, Стерк был благодарен ему за то, что Ся Дунъи беспрекословно помогал им, спасая жизни бесценных солдат от безжалостной мясорубки войны; а может быть, дело было в том, что этот с виду чуррбан на самом деле оказывался донельзя забавным, и долгие контакты неизменно приковывали к нему все внимание Стерка... Сам он уже не мог разобраться, да и не хотел. Он знал лишь одно: это чувство зашевелилось в глубине его души еще два года назад, задолго до того, как матушка Вонэр начала терроризировать его женитьбой.
Будучи воином переднего края, сражающимся на передовой, он привык действовать прямо и решительно. Разве мог он позволить себе сидеть сложа руки, глядя на желанную цель, и пассивно ждать, пока Ся Дунъи сам во всем разберется?
Не говоря уже о том, сколько времени займет это ожидание, — а что если объектом прозрения Ся Дунъи станет вовсе не он? Тогда все его терпение, все потраченное время пойдут прахом!
Именно поэтому он специально взял отгул в военном министерстве в день совершеннолетия Ся Дунъи — чтобы выкроить время и наконец окончательно решить этот вопрос!
В этот момент коммуникатор на поясе Стерка завибрировал. Он отстегнул устройство и посмотрел на экран. Заметив имя звонящего, он внутренне встрепенулся. Стерк тут же поднес коммуникатор к уху, не спеша отвечать на вызов, и бросил взгляд на юношу, который уже успел отвернуться с исключительно виноватым видом.
Похоже, этот парень не был лишен чувствительности к чужим эмоциям: стоило ему лишь слегка намекнуть, как тот сразу же отвел взгляд, обернулся, а его щеки залил подозрительный румянец.
http://bllate.org/book/21213/2146839
Готово:
