Восхождение нового правителя, которого так ждали бесчисленные множества людей, разительно отличалось от любых событий в истории Да-Ву.
Смена власти в мирской жизни по идее должна была стать пышной и грандиозной церемонией с беспрецедентным размахом. Только так можно было явить миру величие императорского дома.
На этот же раз не было ни приглашений, ни возвещения волеизъявления Поднебесной, и уж тем более — всенародных торжеств и широкой амнистии. Масштаб действа ограничили пределами Ванчэна, до жалостного простыми.
В тот день сановники лишь увидели, как облаченный в золотые одежды юноша с узорчатой вышивкой в виде облаков молчаливо шествует мимо застывшего в тишине собрания чиновников, ступает на красный ковёр, поднимается по ступеням тронного зала и тихо усаживается на самое высокое и величественное в Да-Ву место.
Поскольку он был еще юн, церемонию коронации решили отложить до достижения им совершеннолетия.
У Хуань стоял позади трона, глядя сверху на грандиозное зрелище: толпы сановника совершали земные поклоны и громогласно произносили слова верности, а его рука долго-долго покоилась на плечах сидевшего внизу юноши.
Заметив это, во всех опущенных глазах подданных отразились благоговение, тревога и невыразимая сложность чувств: каждый из них прекрасно понимал, в чьих же руках на самом деле сосредоточены регалии власти Да-Ву. И тем не менее, никто не смел нарушить это великое табу и произнести вслух то, что было очевидно всем.
То, что таилось в сердце нынешнего маркиза Хуаня… нет! Регента — в Да-Ву теперь никто не осмеливался угадывать по собственной воле.
И всё же люди почувствовали некоторое облегчение, ибо это предвещало, что буря, взбудоражившая Город Ву, наконец утихла, и всё вокруг вскоре должно погрузиться в кратковременный покой.
Истинный дракон родился заново, а государственная удача защищает страну — быть может, впереди жэ долгий период мирной и процветающей жизни.
Однако некоторые из тех, кто был посвящен в тайны, по-прежнему испытывали тревогу и даже проводили дни напролет в непрестанных терзаниях. Причиной тому служило запретное знание: те самые регалии власти, что вновь явили себя в Да-Ву и навели такую беду.
……
Да-Ву расположился на Золотом побережье на востоке материка. Из-за гористой местности, круто обрывающейся к морю, там шли дожди круглый год, за что в миру его прозвали краем дождей.
На бескрайних просторах к западу от Серединных земель, словно рассыпанные по небу звезды, пестрели города и государства самых разных размеров, и бесчисленные города-поселения множились и процветали на этих землях.
По мере продвижения на запад рельеф становился всё выше, а людские селения — всё реже. Местность же превращалась в пересеченную, крутую и невероятно запутанную.
Пустынные земли и леса, равнины и плодородные нивы, горные хребты и плоскогорья… они сменяли друг друга в непрерывном калейдоскопе.
Среди бескрайних, величественных и причудливых горных цепей, где простирался чистый край с живописными горами и водами, буйной зеленью и цветами, а крепкие стволы древних деревьев устремлялись в самые облака, неукротимо неслись реки, и серебристые водопады с грохотом низвергались с небес, вздымая до небес брызги пенных волн.
В самой глубине этой благословенной обители бессмертных возвышалась не поддающаяся описанию исполинская горная вершина. Этот гигантский пик уходил ввысь на несколько тысяч чжанов, а его крутая макушка, казалось, упиралась прямо в небесные чертоги.
Низвергающиеся с неба тучи принимали самые причудливые обличья и порождали бесчисленные видения.
У подножия горы вырос город несметных масштабов и невероятного величия, дышащий призрачной, одухотворенной бессмертной аурой и глубокой, первозданной древностью.
Ряды крепостных стен лежали у подножия горного массива подобно затаившемуся гигантскому дракону. Там и сям белели точечные вкрапления многоярусных строений, от которых ежесекундно исходило суровое, пропитанное вековой древностью величие.
Городские башни, беседки, павильоны над водой, просторные чертоги… Все эти постройки образовывали настоящее море архитектуры, напоминающее раскинутый древний свиток, который вздымал тысячеуровневые бушующие волны и уходил к самому краю снежных вершин — зрелище поистине грандиозное.
Город гармонично сливался с безмятежным пейзажем гор и вод, поражая четкой структурой и дикой, мощной энергией. Оглядывая его с замиранием сердца, можно было подумать, будто перед глазами развернулось великолепное полотно тушью, живо и непринужденно передающее первозданный облик бурных рек и горных хребтов.
И имя ему было… Древний Город Фаньтянь, стяжавший грозную славу по всему миру.
Древний Город Фаньтянь был открыт для внешнего мира, и каждый год сюда стекались бесчисленные потоки людей, чтобы совершить паломничество.
Стоило же начать подъем от подножия горы и двинуться вверх, как окружающие пейзажи менялись: изумрудная зелень переходила в пепельно-серый, процветание сменялось увяданием, а краски увядания и расцвета сменяли друг друга перед глазами, пока наконец взгляд… не заполняла ослепительная пелена белого снега.
Вершина этого гигантского пика, круглый год укрытая толстым слоем снега… звалась Святой Вершиной Фаньтянь. Круглый год здесь вились извечные, неизменные туманные облака, сквозь которые смутно угадывались очертания древних палат и чертогов.
Это место почиталось как ближайшая к небесам точка земного мира.
Бродящие здесь мощные потоки ци словно впитали в себя всю духовную красоту неба и земли.
……
Нынешний мир был поделен между множеством государств. И хотя правители питали друг к другу тайные замыслы и плели интриги, меж ними никогда не возникало масштабных распрей или войн, равно как не появлялось и амбициозных завоевателей, жаждущих объединить под своей рукой все четыре предела.
Подобное затишье несомненно казалось несколько противоестественным.
И тем не менее, всё происходило именно так — гладко и логично.
Если же искать первопричину, то она крылась в самом существовании Древнего Города Фаньтянь.
Ибо хотя любой ван и возвышается над мириадами живых существ, занимая почетнейшее место в этом мире, и одним движением пальца способен вести за собой простой народ…
Но Небесный Путь стоит выше Пути Ванов!
А Древний Город Фаньтянь — это глашатай Божественного Царства Фаньтянь в мире смертных! Девять Посланников Фаньтянь, исполняя небесные указы, несут на себе дарованную Божественным Царством высшую славу и мощную божественную силу Девяти Пределов, охраняют Девять Областей, надзирают за смертным миром и ведают земным покоем. Воля же посланников символизирует волю самого Божественного Царства: перед лицом божественных велений ни один правитель не смеет ослушаться!
Благодаря этой прочной связи и родился тот самый, казалось бы, незыблемый баланс.
Посему его статус почитался высшим в бренном мире и оставался незыблемым.
……
На вершине Святой Вершины ветры разметали облака, и небо казалось неожиданно близким к миру людей.
Мягкий золотой свет пробивался сквозь то сужающиеся, то разворачивающиеся облачные потоки подобно оборванным шелковым нитям, падая наконец на невероятно древнее дерево.
Огромное дерево походило на свернувшегося кольцами дракона. У подножия его ствола, обхватить который требовалось бы усилиями десятков людей, раскинулось глубокое озеро, похожее на гладкое зеркало. Холодный горный ветер свистел, проносясь над вершиной, но не мог потревожить водную гладь и запустить по ней даже малейшую рябь.
Многочисленные переплетенные толстые корни этого исполина уходили прямо вглубь вод, ведя к таинственным глубинам дна.
Над гладью озера древнее дерево раскинуло густой шатер кроны, и сквозь листву пробивался мириадами золотых искорок солнечный свет.
Это место было запретной землей Древнего Города Фаньтянь.
В прозрачной воде отражались две одинокие фигуры.
Одна в черном, другая в белом, они сидели неподвижно, скрестив ноги.
Они расположились друг напротив друга, храня полное молчание. Казалось, они чего-то ждали.
Свет и тени на озере непрестанно менялись, тая в себе мистическую загадочность. Отражая плывущие наверху молочно-белые облака, озеро окутывала легкая, едва заметная дымка тумана, словно набросившая на это место тайную вуаль.
Мягкий золотой свет заполнял каждый уголок пространства, источая не поддающееся описанию торжественное благолепие.
В какой-то момент оба сидящих силуэта одновременно открыли глаза, тут же перевели взгляды и устремили их на водную гладь.
Мужчина в белых одеждах обладал глубоким взглядом, в котором, казалось, отражалось сияющее звездное небо.
Голову белоризца венчала копна седых волос, а у лба свисали две длинные тонкие нити с бусинами; покачиваясь на ветру, они источали кроваво-красное сияние.
Фигура же в черном одеянии медленно прикрыла глаза.
Белоснежный муж неспешно поднялся на ноги, и его просторные одежды затрепетали без ветра. От него исходило смутно ощутимое священное и величественное дыхание.
— Небесная благодать драконьей удачи… — глядя на застывшую гладь озера, тихо произнес он, широко растопырив пальцы в широком рукаве, после чего протянул руку к воде.
В тот самый миг, когда он вытянул руку, из его рукава внезапно вырвались два облачных потока — один черный, другой белый. Превратившись в двух длинных драконов, они с ревом вылетели наружу, обвив его изящные пальцы.
Окутывавшая его призрачная дымка сделала его силуэт еще более расплывчатым и загадочным.
— Я чувствую его рождение.
Черное и белое облачные течения рассеялись одновременно, не оставив и следа своего недавнего присутствия.
Тихие слова седовласого мужчины пронеслись над запретной землей, заставив другого сидевшего у озера мужа вновь открыть глаза.
Его черные, как водопад, волосы падали на плечи, но у лба выделялась одна-единственная бросающаяся в глаза огненно-красная прядь, закрывавшая левый глаз.
В правом глазу мужчины внезапно вспыхнули устрашающие языки пламени, и он метнул вокруг тяжелый, исполненный строгой сдержанности взгляд, отчего ветер у озера завыл с новой силой:
— Где?
— На самом востоке, у берегов Мрачного моря, рожденное под покровительством государства Да-Ву, — голос серебряноволосого мужчины оставался столь же загадочным.
— Цзюньтянь… ты не ошибся? — выражение лица темноволосого мужчины стало предельно серьезным.
В конце концов, небесная благодать драконьей удачи не являла себя миру уже целое тысячелетие.
— Ха-ха… — услышав вопрос темноволосого мужчины, тот покачал головой. Его взгляд по-прежнему был устремлен в спокойную воду, сохраняя прежнюю глубину: — Яньтянь, неужели ты сомневаешься в моих суждениях?
У Неба есть Девять Пределов:
Центральный зовется Цзюньтянь,
Восточный зовется Цантянь,
Северо-Восточный зовется Бяньтянь,
Северный зовется Сюаньтянь,
Северо-Западный зовется Ютянь,
Западный зовется Хаотянь,
Юго-Западный зовется Чжутянь,
Южный зовется Яньтянь,
Юго-Восточный зовется Янтянь.
Мужчина с серебряными волосами был Божественным Посланником Цзюньтянь седьмого поколения, а черноволосый мужчина — Божественным Посланником Яньтянь восьмого поколения.
— Как можно? — трепет в глазах Божественного Посланника Яньтянь немного утих. Он повернулся и подошел к дереву с повисшими ветвями, всё еще испытывая некоторое неверие.
Слабый туман клубился мягкой дымкой, делая его лицо нечетким и неразличимым.
— И всё же, хоть это действительно драконья удача, дарованная Небесами, но почему… её дыхание столь необычайно слабо? — взгляд Божественного Посланника Цзюньтянь внезапно едва заметно дрогнул, приняв странное выражение.
Аура драконьей удачи промелькнула лишь на мгновение, оказавшись до крайности стремительной и мимолетной, а потому даже столь сильному существу, как он, казалось — даже сейчас, — что всё это было лишь секундным наваждением.
Божественный Посланник Яньтянь явно не мог взять в толк смысл его слов. Он уставился на серебряноволосого мужа, сидевшего у кромки воды, и невольно затаил дыхание:
— Что же это тогда значит?
В призрачном тумане они не могли разглядеть выражений лиц друг друга.
В этот момент ладонь Божественного Посланника Цзюньтянь снова высунулась из-под рукава. Он прищурился, сосредоточив взгляд и мысли на окружавшей их туманной дымке.
Летучие облака струились между его пальцами, словно нити тумана, делая его облик еще более иллюзорным.
— Ступай, — слегка качнул головой Божественный Посланник Цзюньтянь, и голос его звучал то медленно, то ускоряясь. — Поскорее созови Девять Посланников в Древний Город и передай им: произошло великое событие!
В глазах Божественного Посланника Яньтянь на доли секунды промелькнуло удивление, но он не стал расспрашивать дальше и молча повиновался, его фигура поспешно растворилась в тающих и возникающих облаках.
У окутанного туманами озера остался сидеть в одиночестве лишь седовласый мужчина.
Долгое время он держал руку протянутой из-под рукава, погрузив ее в озерную воду.
Прохладная вода омывала его кончики пальцев, даруя ощущение легкой свежести.
Его белая ладонь легко взмахнула, поднимая расходящиеся круги ряби.
В самом центре этой ряби медленно формировался силуэт.
— Небесная благодать… Небесная кара… — глядя на проясняющиеся очертания света, он обратил лицо к отражению облаков и приоткрыл губы: — Наконец-то настало?
— Два драконьих дыхания столкнутся в Древнем Городе Фаньтянь. А раз так, это неизбежно вновь заставит зазвучать… струны судьбы.
……
http://bllate.org/book/21202/2146303
Готово:
