В спальне У Сюнь открыл глаза.
Он посмотрел на собственные руки, крепко прижал их к груди и молча ощутил бушующий вокруг него яркий дневной свет, который, как он думал, больше никогда не сможет обнять.
— Почему… это оказался я… хе-хе…
У Сюнь тихонько вымолвил, и с его губ сорвался похожий на сон шёпот.
Наступил рассвет, он поднялся из бездны, встречая новое рождение восходящего солнца, но некоторые люди… навсегда остались в той кошмарной вечной ночи.
— … — У Хуань повернулся боком, но его взгляд по-прежнему был прикован к юноше, скользил по каждому дюйму его кожи и наконец остановился на груди под воротом.
Там наполовину проступали очертания живописного золотистого дракона с раскинутыми девятью когтями.
У Хуань закрыл глаза, его ресницы слегка подрагивали, словно он переживал какую-то внутреннюю борьбу.
Вскоре его иссиня-чёрные зрачки снова отразили скорбную, мертвенно-бледную улыбку юноши.
— Твоё тело всё ещё слабо, отдохни пока как следует у Королевского Дяди.
В какой-то момент он повернулся спиной и зашагал прочь. Его силуэт с волочащимися по полу маркграфскими одеждами затерялся в ослепительном свете, казаясь несколько уставшим.
— Ты обманул меня.
Позади тихо произнёс юноша.
Он подавил бурю в мыслях, в его глазах не было скорби, лишь до жути застывший тусклый свет: — Ты сблизился со мной, обманывал меня, играл мной… и всё это… оказалось лишь ради того, чтобы использовать меня.
У Хуань остановился и снова обернулся, его густые брови чуть приподнялись, но возражать он не стал.
— Что в ту ночь произошло в родовом храме? — У Сюнь в упор смотрел на него. — Ты должен рассказать мне.
— Сюнь-эр, — У Хуань сделал несколько шагов и улыбнулся. — Помнишь, когда мы встретились впервые, я рассказывал тебе… историю о Регалиях Власти?
У Сюнь глубоко вздохнул, его взгляд постепенно холодел.
— Эти Регалии Власти по имени Разрез Убийства зародились в недрах одного меча, что достался предкам нашего Да-Ву. Наш королевский род занял благословенную землю, породившую эту силу, и с того самого дня основал государство, создав великое дело, возвысившее Да-Ву в эпоху его наивысшего расцвета.
Рассказ У Хуаня ни в чём не расходился с прежним.
— Но всё это было разрушено.
— Всё… разрушено? — Сердце У Сюня упало.
У Хуань ничего ему не ответил. Мрачным взглядом он уставился на какую-то тень у полога кровати, а его голос зазвучал ещё более глухо и отрешенно: — Хм, то было время правления восьмого У-вана. Разразилась Война Царей, Поднебесную залило бушующими волнами, и эта жестокая война продолжалась добрый десяток лет, пока наконец Божественное Царство Фаньтянь не ниспослало кару, положив конец всему уничтожением Регалий Власти.
Он в упор посмотрел на юношу своими угольно-чёрными глазами: — Я говорил тебе, что Божественные Посланники Фаньтянь сохранили пять Регалий Власти. Знаешь почему?
— Потому что уничтожение Регалий привело бы к… — инстинктивно произнёс У Сюнь, но его сердце резко ухнуло вниз.
— Тогда откуда они узнали об этом? — У Хуань с улыбкой запрокинул голову.
У Сюнь молчал, догадываясь о сути дела.
— Точно так, как ты и думаешь, — У Хуань взглянул на юношу и стер с лица улыбку. — Ибо наш Да-Ву… служит тому самым наглядным примером.
Его голос был ровным, без единой волны, словно он рассказывал о самом обыденном событии.
Однако любой перед ним смог бы заметить глубоко затаенные гнев и обиду, скрывающиеся под его взглядом и в интонациях.
— Это был самый особенный и в то же время позорный день для Да-Ву, — У Хуань зачитывал строки из летописей, и голос его звучал как погребальная песнь. — Божественные Посланники прибыли в столицу, ворота Ванчэна распахнулись настежь, и У-ван во главе всех опустился на колени, встречая их…
— Мало того, ему пришлось собственными руками преподнести… преподнести то самое священное орудие защиты страны, что оберегало наш Да-Ву сквозь бесчисленные бедствия и символизировало высшую славу! — при этих словах его лицо заметно исказилось.
— Но ведь этот меч — сущее зло от начала и до конца, — холодно произнёс У Сюнь.
Хотя его захватил злой дух меча, рассудок оставался чистым всё это время.
Он почти не смел даже в мыслях подробно представлять, в каком ужасе и хаосе пребывает сейчас Город Ву.
Как может подобная вещь существовать в этом мире?
— Нет, тогда Меч Опрокинутого Дракона вовсе не выглядел той жуткой развалиной, что сейчас!
Этот ответ совершенно превзошел ожидания У Сюня.
Взгляд У Хуаня устремился за окно, а на его вечно спокойном лице промелькнуло искажение: — Хотя земная циркуляция энергий ци и делится на добро и зло, лишь самая чистая, высочайшая священная ци способна сгустить и закалить высшие Регалии Власти.
Этот ответ потряс сердце У Сюня.
Что…
Первоначальная форма этой Регалии…
— Эта Регалия Власти, зародившаяся в Мече Опрокинутого Дракона… изначально ведала силой вынесения приговоров и суда. Обладающий ею мог полностью истребить любую нечисть и скверну в небесах и на земле.
— У-ван умолял их, говоря, что эта Регалия — вовсе не источник бедствий, а высший дар небес и земли.
— Однако был отвергнут гневным окриком посланников.
Взгляд У Хуаня стал откровенно свирепым: — Посланники применили божественную мощь Девяти Пределов, обрушившись на это священное орудие и расколов сокрытую в нём Регалию.
И это стало началом кошмара.
Священное орудие рухнуло, а некогда бестелесная Регалия раскололась следом. Её духовная связь оказалась неразрывно вплетена в судьбу мира, потянув за собой крушение всей здешней геомантии и циркуляции ци.
В тот же миг задрожала земля, горы обрушились, моря разверзлись, а источники геомантической ци нашего Да-Ву иссякли, начав стремительно увядать и быстро превращаясь в бесплодную пустошь. Вместе с ними погибли все травы, деревья и живые существа.
У Хуань закрыл глаза, но эмоции по-прежнему прятались глубоко внутри: — Сразу за родовым храмом нашего королевского рода разверзлась целая глубокая ущелина — это был разрыв, вызванный иссушением реки ци судьбы.
— Подобная аномалия случилась впервые, поэтому никто не мог её предвидеть. Посланники тоже были потрясены, и под униженными мольбами У-вана того поколения им в конце концов пришлось лишь временно отложить полное уничтожение Регалии.
— В конце концов, они пошли на уступки, заменив его вечным запечатыванием повреждённой Регалии лишь ради поддержания хрупкого баланса местной ци.
— Ха, какое мудрое решение, какая милосердная уступка, — с сарказмом бросил У Хуань.
— Но фарш невозможно прокрутить назад, и всё уже было не вернуть и не исправить. Земли Да-Ву, растерявшие большую часть ци, лишились самого главного основания. Копившееся годами великолепие рухнуло в один миг, сокрушительно обвалившись. Таланты иссякли, в воинских родах не осталось потомков, и даже кровная линия королевского рода… стала с трудом передаваться из поколения в поколение.
— Так Да-Ву покатился к неумолимому упадку… сколь бы мощным ни был изначальный фундамент, без подпитывающего источника он год за годом увядал, пока в конце концов не скатился до нынешнего захудалого мелкого царства.
Голос У Хуаня стал звучать несколько отрешенно.
— Что до места заточения Регалии… я уже говорил тебе об этом, — У Хуань повернулся боком, больше не глядя на погруженного в молчание юношу.
— Родовой храм стал её новым сосудом и в то же время превратился в могилу, где она погребена навеки.
Голос У Хуаня не умолкал: — В темноте и безмолвии запечатанной жизни эта повреждённая Регалия претерпела непредсказуемую мутацию, породив предельно искажённое злобное намерение.
— Тот злой дух, что ты видел, и есть её воплощение.
— Значит… — У Сюнь со сложным выражением лица коснулся груди. — Тот грохот и трепет в сердце, что я ощущал в родовом храме, были…
Тот злой дух в ту самую ночь поселился в его собственном теле.
Он пил его кровь, пожирал его жизненную ци, заставляя слышать этот жуткий гул.
Только вот он никак не мог взять в толк, каким образом эта запечатанная Регалия перекочевала к нему.
Меч…
Тот меч!
— Лишившееся Регалии священное орудие неизбежно превратилось в самый обыкновенный обломок обычного меча, который наш королевский род бережно хранил у себя, пока он в конце концов… не затерялся таинственным образом среди бесчисленных дворцовых переворотов.
— Впрочем, — неторопливо произнес У Хуань, — я всё же нашёл его.
— Неужели тот меч… ты прислал мне? — У Сюня внезапно осенило.
Когда все странности последних дней сошлись воедино, у него уже появились способности выстроить вполне разумные догадки.
— Сюнь-эр поистине сметлив, — вздохнул У Хуань, не скупясь на одобрение во взгляде и по-прежнему честно отвечая. — Время было выбрано в день твоего рождения. В тот же самый день я покинул Город Ву.
У Сюнь всем телом содрогнулся, и его взгляд, обращенный на У Хуаня, стал просто немыслимым.
Неужели с самого того момента он начал строить планы ради всего этого?
— И всё же, как ты снял печать? — У Сюнь закрыл глаза. Хотя ответ в его сердце становился всё отчётливее, он всё равно задал этот вопрос стоящему перед ним мужчине слабым, лишенным сил голосом.
— Королевская кровь.
Ответ У Хуаня прозвучал столь же призрачно, словно между ними пролегла огромная пропасть.
Его мрачные зрачки неотрывно смотрели на свернувшегося калачиком под одеялом юношу, словно он никак не мог наглядеться.
— Посланники взяли кровь правителей Да-Ву и наложили кровавое запретное заклятие. В этом заключалась основа печати, но это лишь одна из составляющих её снятия.
— Что же до остального…
У Хуань медленно разжал ладони, являя взору одну за другой кровавые отметины: — Новая Регалия рождается из ненависти и отчаяния, а потому… пробудить её по-настоящему способна лишь ненависть, исторгаемая из самых глубин души… да жажда силы…
Он замолк и больше ничего не добавил.
— Давно я отыскал этот Меч Опрокинутого Дракона, и тогда именно моя ненависть пробудила его.
Он легко и мимоходом пропустил сам процесс: — Только вот хоть он и проснулся, но мог лишь влачить жалкое существование, привязанный к родовому храму. Без возвращения в священное орудие он не мог раскрыть свою силу.
— Очевидно, требовался другой человек в качестве проводника, и этот человек… должен был обладать не только королевской кровью, но и… предельной, абсолютной ненавистью.
— Сюнь-эр, именно твоя ненависть разрушила эти последние оковы.
В нынешнем мире, помимо У Хуаня, носителями королевской крови Да-Ву оставались лишь трое:
У-ван, У Сюнь и тот безумный маркиз Фан.
У-ван явно не подходил на роль кандидата, а что до маркиза Фан… о нём и упоминать не стоило.
Оставался лишь У Сюнь.
— Посмотри, — проговорил У Хуань. — Вот они, подачки, принесённые нам так называемым праведным путем, что навязан силой. Уничтоженный, а затем возвращенный в виде обломков остаток, да еще и… истерзанная, погрязшая в ненависти Регалия.
— Но даже если… мощь священного орудия искажена, — в глазах У Хуаня вспыхнуло безумное исступление, — оно всё равно остается священным орудием! Регалией! Высшей святыней этого мира!
— К тому же, я уже могу обуздать её!
— Я знаю, ты затаил обиду на Королевского Дядю. — Взгляд У Хуаня слегка отпрял, он коснулся шрама на щеке, и мимолетная боль заставила его брови чуть сойтись на переносице. — Королевский Дядя просто хотел твоими руками вернуть эту Регалию на её законное место.
— Так значит, ты и впрямь преуспел: пообещал мне одно, а сам на моих глазах убил его… — У Сюнь рассмеялся, и этот смех был до боли леденящим. — Оказывается… оказывается, ты убил его… только ради этого… ради этого…
У Хуань приблизился и пальцем легонько коснулся подбородка юноши: — Не только. Он был одной из причин, и он действительно заслужил смерть. Ему нужно было заплатить за свои поступки.
— К тому же, в те полдня, что мы провели, гуляя по Городу Ву, разве я не предупреждал тебя заранее ни кому не верить?
— Похоже, ты пропустил это мимо ушей, — с сожалением вздохнул У Хуань.
— Теперь же Регалия пробудилась… и драконья ци снизошла в этот мир, — туманно произнес У Хуань. — Сюнь-эр, знаешь ли ты… что это значит?
— Я не хочу знать! — грубо оборвал его У Сюнь.
— Ты должен знать! — рявкнул У Хуань. Резко взлетевший тон подавил всё остальное, и поднявшийся от его слов ветер в мгновение ока затушил пляшущий рядом язычок пламени.
Треск-треск…
Он слегка перевел дыхание и, осознав свою несдержанность, снял колпачок с лампады и заново зажег курильницу.
Однако, к удивлению, продолжать он не стал и, в отличие от прошлых раз, не стал давать никаких объяснений.
— Почему ты так со мной поступаешь?! — У Сюнь крепко сжал зубы. — Ты выказывал мне заботу, но в то же время оставался холоден со мной каждую секунду.
— Если эта забота… была лишь фальшивой, лицемерной маской… то почему…
У Сюнь с болью закрыл глаза. Царившие в его душе хаос и противоречия едва не разрывали его на части, ресницы непрерывно дрожали, смахивая туманную пелену слез: — Чего ты в конце концов добиваешься? Я правда… не могу этого понять.
— Ты устал.
Его ответом стало лишь холодное пренебрежение из уст этого человека.
Тёмные зрачки по-прежнему неотрывно смотрели на него, и чувства, таившиеся в них, пожалуй, потребовали бы от него целой жизни на постижение.
До конца этого пути было ещё бесконечно далеко.
У Хуань поднялся на ноги и направился к двери. Уходя, он бросил на лежащего на кровати юношу последний взгляд: — Отдыхай. Береги эту свою… столь с трудом доставшуюся жизнь.
http://bllate.org/book/21202/2146295
Готово:
