Тот день ничем не отличался от прочих. Солнечный свет за окном пробивался сквозь высокие панорамные окна в кабинет, расстилаясь на ковре теплыми пятнами.
Ты сидела за письменным столом, перед тобой была раскрыта Теория высшего трансфигурирования на седьмой главе — «Основные принципы трансфигурации человеческого тела».
Ты сжимала в руке вишневую палочку, сосредоточившись на лежавшем перед тобой перышке и пытаясь превратить его в серебряную брошь.
Ты занималась уже почти час, на висках выступили мелкие капельки потá, перышко на конце палочки дрожало, а его края начали покрываться серебристым блеском, но затем раздался тихий хлопóк, и оно вновь превратилось в самое обыкновенное перо.
Ты вздохнула, опустила палочку и сделала глоток уже совсем остывшего черного чая из стоявшей рядом чашки. В этот самый момент со стороны приоткрытого окна донесся хлопанье крыльев.
Ты подняла голову: в комнату кое-как залетела буроватая сова, к ноге которой было привязано толстое письмо на пергаменте, скрепленное в месте открытия ярко-красной сургучной печатью. На ней был оттиснут знакомый тебе герб: лев, змея, барсук и орел, окружающие большую букву «H».
Твое сердце на мгновение пропустило удар. Сова явно не привыкла к дальним перелетам: она сделала круг под потолком кабинета, а затем не слишком изящно опустилась на твой рабочий стол — ее когти пришлись как раз на раскрытую Теорию высшего трансфигурирования, опрокинув стоявшую на краешке стола открытую баночку с черными чернилами.
Чернила проворной черной змейкой растеклись по столешнице во все стороны, мгновенно затопив твои еще не до конца дописанные заметки, а затем сорвались с края стола и капнули на ковер, оставив там небольшое темное пятно.
Сова ничуть не смутилась: она гордо приподняла одну лапу, давая понять, что тебе следует забрать письмо, уставилась на тебя круглыми оранжевыми глазами и издала короткое, требовательное уханье.
Ты не обратила внимания на лужу чернил. Все твое внимание было приковано к письму.
Ты протянула руку, и твои пальцы слегка задрожали, едва коснувшись плотного пергамента. Ты развязала бечевку, сорвала сургуч и развернула лист. На кремовом пергаменте красовался аккуратный и четкий изумрудный почерк:
Дорогая мисс Сия Блэк!
Мы рады сообщить Вам, что Вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. К письму прилагается список необходимых книг и оборудования. Занятия начинаются первого сентября. Мы будем ждать Вашего ответа с совой до тридцать первого июля.
С искренним уважением,
Минерва Макгонагалл
Заместитель директора
Ты долго-долго смотрела на письмо, на строчку «мисс Сия Блэк», на фамилию, которая, как тебе казалось, никогда не могла стать твоей.
Твои пальцы крепче сжали края пергамента, костяшки побелели. А затем ты почувствовала, как из глубины груди поднимается волна тепла — не слезы, а что-то гораздо более теплое и яркое, похожее на засыпанную пеплом искру, которую внезапный порыв ветра вновь раздул в маленький живой огонек.
Ты добилась этого. Ты действительно добилась.
Ты, душа из иного мира, лисий демон, существо, у которого некогда даже не было законного статуса — ты получила письмо о зачислении в Хогвартс.
Ты прижала его к груди, закрыла глаза и глубоко вздохнула. От пергамента исходил слабый, неповторимый запах — чернила, время и чуть-чуть птичьих перьев. Это был запах Хогвартсá. Наконец-то ты вдохнула его.
Ты услышала легкий стук в дверь. Прежде чем ты успела убрать письмо, дверь приоткрылась на щелочку.
Регулус просунул внутрь половину туловища, держа в руке чашку с поднимающимся от нее паром — в последнее время у него вошло в привычку каждый день в это время приносить тебе чай, мотивируя это тем, что он «помогает повысить продуктивность учебы».
Он вошел, и его взгляд сначала упал на лужу чернил, растекавшуюся к краю ковра, затем на невинно выглядевшую сову в углу твоего стола и, наконец, на зажатое в твоей руке письмо с гербом Хогвартсá.
Его шаги затихли.
Держа чашку, он остановился у письменного стола, глядя сверху вниз на письмо, некоторое время молчал, а затем произвел:
— Ты... получила его.
Ты подняла на него взгляд, не в силах сдержать улыбку, которая расползалась все шире:
— Получила.
Он поставил чашку, взял письмо и внимательно его изучил.
Затем он отложил пергамент и посмотрел на тебя, выражая на лице сложную смесь облегчения и недоумения.
— Поздравляю, — сказал он искренним тоном.
Однако он помедлил и добавил:
— ...Но у меня есть вопрос.
— Спрашивай.
Он на секунду умолк, а затем произвел:
— Ты кажешься даже младше меня. Но тебе пришло письмо о зачислении на первый курс.
Его взгляд на миг задержался на твоем лице с долей вдумчивого любопытства.
— Сколько тебе на самом деле лет?
Глядя на его серьезное выражение лица, ты невольно улыбнулась уголками губ:
— ...У лисьих демонов возраст исчисляется немного иначе.
Немного подождав и поняв, что дальнейших объяснений не последует, он не стал допытываться дальше.
Он лишь кивнул и произвел спокойным голосом:
— Понятно.
После чего взял только что поставленную им чашку и протянул ее тебе:
— Сначала выпей чаю. А потом тебе, пожалуй, стоит навестить матушку — ей нужно узнать об этом нововведении.
Ты взяла чашку и сделала маленький глоток. Чай оказался идеальной температуры, с легким мятным холоком и медовой сладостью.
Стискивая теплую керамическую чашку, ты чувствовала, как это ощущение реальности постепенно проникает в каждую твою косточку.
Ты поставила чашку и поднялась на ноги.
— Ты прав. Я пойду прямо сейчас.
Ты прошла по коридору, спустилась по лестнице и оказалась перед дверью кабинета на первом этаже.
Обычно в это время мадам Блэк занималась семейной корреспонденцией и бумагами.
Остановившись перед тяжелой дубовой дверью, ты глубоко вздохнула, подняла руку и постучала.
— Войдите.
Ты толкнула дверь и шагнула внутрь. Мадам Блэк сидела за письменным столом, с пером в руке выписывая что-то на листке голубоватой бумаги.
Она подняла голову, увидела тебя, отложила перо и посмотрела спокойным, ожидающим взглядом. Подойдя к столу, ты протянула ей письмо из Хогвартсá обеими руками.
Мадам Блэк взяла конверт, развернула его, и ее глаза медленно заскользили по строчкам.
На ее лице не отразилось ни единой эмоции — она не из тех людей, что выставляют чувства напоказ. Дочитав письмо, она не стала сразу возвращать его тебе.
Стискивая пергамент, она слегка провела подушечкой пальца по краю листа, словно ощущая чуть выступавшие рельефы оставшейся от сургуча печати.
Затем она опустила бумагу и подняла на тебя глаза. Ее взгляд на мгновение задержался на твоем лице, после чего она заговорила, и голос ее звучал мягче обычного:
— ...Ты отлично справилась.
Ты слегка опешила. С тех пор как ты поселилась в доме Блэков, она впервые обращалась к тебе в столь одобряющем тоне.
Опустив взгляд, ты едва заметно кивнула:
— Благодарю вас, мадам.
Мадам Блэк не ответила сразу. Откинувшись на спинку кресла, она перевела взгляд через твое плечо на освещенные полуденным солнцем розовые кусты за окном, словно погрузившись в какие-то далекие воспоминания.
Ты стояла на месте, тихо ожидая. Ветер за окном чуть колыхал край занавески, а абажур стоявшей на столе бронзовой лампы мягко переливался в лучах света.
Спустя довольно долгое время мадам Блэк нарушила молчание, и ее голос прозвучал так отрешенно, словно она разговаривала сама с собой — редкость при общении с тобой:
— ...Когда я впервые увидела тебя, мне показалось, что ты невероятно похожа на одного человека.
Ты промолчала. Продолжая смотреть в окно, она заговорила вновь:
— Больше десяти лет назад я присутствовала на приеме чистокровных семей. На балу у Малфоев — у старшего Малфоя, Абраксаса. На том вечере он привел с собой девочку.
Она замолчала на мгновение, будто вытягивая из памяти конкретный образ:
— Та девочка была намного старше тебя, ей было примерно... семнадцать-восемьнадцать лет. Она стояла рядом с Абраксасом в серебристо-сером платье, и волосы у нее были светлые — такие же белые, как у тебя, и она тоже была лисьим демоном. Среди той толпы чистокровных господ она держалась непринужденно и с достоинством, ничуть не тушуясь, словно белая лебедь, затесавшаяся в стаю обычных лебедей.
Она отвела взгляд и посмотрела на тебя, и ее темно-карие глаза наполнились оценивающим, пытливым выражением.
— Ты очень на нее похожа. Не то чтобы копия, но этот склад... эта манера держаться чужаком в месте, тебе не принадлежащем, и при этом не выглядеть нелепо — очень похожа.
Ты стояла на месте, чувствуя, как участилось сердцебиение. Приемная дочь семьи Малфой. В самый первый день твоего появления в доме Блэков мадам Блэк уже упоминала это имя.
Тогда она бросила это замечание мимоходом, сказав, что вы чем-то похожи, но тут же отбросила собственное предположение, сославшись на игру света.
Но теперь она заговорила об этом снова, причем куда подробнее и увереннее, чем в прошлый раз. Ты потупилась, не подтверждая, но и не опровергая ее слов.
Лишь произнесла спокойным тоном:
— Мадам, я действительно не помню ничего из своего раннего детства.
Мадам Блэк некоторое время изучала тебя взглядом. Затем она чуть кивнула, не став допытываться дальше. Но смотрела она на тебя уже иначе.
В этом взгляде читалось нечто более сложное, словно она переоценивала тебя заново. Помолчав немного, она заговорила вновь, и голос ее звучал мягче обычного:
— Как бы то ни было, раз уж ты получила письмо из Хогвартсá, это доказывает, что у тебя есть право войти в тот мир.
— Перед началом учебного года я сама отведу тебя на Косой Аллею.
Ты замерла и подняла на нее глаза. Мадам Блэк — та самая чопорная, отстраненная и держащаяся на идеальной дистанции мадам Блэк — заявила, что лично сводит тебя на Косой Аллея.
Это было делом отнюдь не экономки или домашней гувернантки, это уровень внимания самой главы рода. Опустив глаза, ты произнесла с искренней благодарностью:
— ...Спасибо вам, мадам.
Мадам Блэк ничего не ответила. Она снова взяла пергаментное перо, обмакнула его в чернила и продолжила писать незавершенное письмо.
Но когда ты уже повернулась, собираясь уйти, она бросила вдогонку едва слышно:
— ...Зови меня матерью, как это делают Регулус и остальные.
Твои шаги оборвались. Стоя к ней спиной, ты позволила уголкам губ дрогнуть в едва заметной улыбке.
— ...Хорошо, матушка.
Выйдя в коридор, ты осторожно прикрыла за собой дверь.
Прислонившись спиной к деревянному полотнищу двери прямо в коридоре, ты опустила взгляд на зажатое в руке письмо с легкими заломами и прочитала выведенное на нем свое имя — Сия Блэк.
Прижав его к груди, ты закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Ты вспомнила, с каким тоном Вальбурга говорила о приемной дочери семьи Малфой — в нем слышалась далекая ностальгия и примесь дотошного любопытства.
Ты вспомнила ее взгляд, сменивший первоначальную настороженность и сдержанность на принятие, а затем и на сегодняшнее разрешение звать ее матерью.
Ты вспомнила, как все дни твоего пребывания здесь, хотя внешне она неизменно сохраняла дистанцию и холодность, у тебя никогда и ни в чем не было нужды: тебе достались лучшие палочки, полные комплекты учебников и самые профессиональные преподаватели этикета.
Она даже остановилась однажды в самом конце коридора, заметив твое первое успешное заклинание Левитации, бросила на тебя издалека долгий взгляд и чуть-чуть кивнула.
Ты вспомнила ту секунду, когда стояла перед ней, а она, дочитав твое письмо о зачислении, опустила пергамент и задержала подушечки пальцев на его краях.
И вдруг до тебя дошло, что Вальбурга Блэк — женщина, которую окружающие считают холодной, черствой и одержимой чистотой крови, — возможно, вовсе не та, кем тебе казалась.
Или, вернее, она не сводится лишь к этому образу. Ты вспомнила, как в ее глазах на мгновение промелькнула мягкость, скрытая за маской строгой чопорности, когда она заговаривала о собственных детях.
Ты вспомнила сложное сплетение гордости и разочарования в ее голосе при упоминании Сириуса.
Ты вспомнила, как она никогда не позволяла себе сказать дурного слова о Регулусе в твоем присутствии, но временами, проходя глубокой ночью мимо ее кабинета, ты видела полоску света под дверью и саму ее, застывшую с недописанным письмом в руках и отрешенно глядящую в ночное окно.
Она любила своих детей, любила их по-своему, пусть эта любовь и не была той, какой ждали ее сыновья.
Ты также понимала ее приверженность принципам чистокровных семей. Эта вера проистекала не из злобы, а из глубоких убеждений, уходящих корнями во всю среду ее воспитания.
Она искренне верила, что чистая кровь служит фундаментом порядка и традиций магического мира, что семейная честь выше личных желаний, а определенные устои нельзя нарушать, поскольку на них держится все здание общества.
Пусть ты не разделяла всех ее взглядов, но за время жизни в доме Блэков ты успела увидеть другую сторону этой женщины — как матери, одиноко смотрящей в темное окно ночного кабинета, как человека, в чьих глазах на долю секунды мелькало и тут же скрывалось одобрение при виде твоего первого удачного заклинания.
Эти мгновения давали понять, что Вальбурга Блэк — натура сложная, как сложен по сути любой человек.
Убрав письмо, ты зашагала по коридору в сторону своей комнаты.
Твоя походка стала чуть легче. Солнечные лучи пробивались сквозь оконное стекло в торце коридора, расстилая по полу теплую светлую полосу.
Ступив в эту полосу света, ты ощутила, как тепло сквозь ткань платья проникает прямо в кожу. Внезапно тебя озарила мысль, что совсем скоро Вальбурга сама поведет тебя на Косой Аллею.
Она поможет выбрать мантию, отмерить ингредиенты для зелий и постоит у прилавка Олливандера, наблюдая, как ты примеряешь палочки. Твои губы тронула легкая улыбка.
Этот мир постепенно принимал тебя. И ты точно так же постепенно принимала этот мир.
http://bllate.org/book/21197/2145835
Готово:
