Двое устроились в беседке, но просидели там недолго: посетители то и дело выходили из залов, где выставлялись картины, чтобы отдохнуть в укромных уголках или собраться в группы для обсуждения.
Территория выставочного комплекса была оформлена с большим вкусом, повсюду имелись места для отдыха. Су Хэ, прислонившись к перилам беседки, прищурившись, наблюдал за людьми, пытаясь угадать, кто из них действительно богат, а кто — по-настоящему ценит его работы.
Не успел он закончить свои размышления, как к ним направился незнакомец.
— Вы двое тоже пришли посмотреть на картины? — спросил вошедший, обращаясь к обоим, но взгляд его был прикован исключительно к Гу Тяньюэ.
Гу Тяньюэ держался с нескрываемым достоинством; одного взгляда на него хватало, чтобы понять — это человек высокого положения. Неудивительно, что к нему решили подкатить.
Что касается Су Хэ, то он еще не достиг возраста надевания шапки, выглядел как хрупкий юноша. Хотя он был одет в добротную одежду, на нем не было никаких дорогих украшений. Если поразмыслить, можно было решить, что он просто отпрыск зажиточной семьи, пришедший сюда поглазеть или, скорее, для антуража. Неудивительно, что на него никто не обращал внимания.
Су Хэ слегка опешил, а затем искоса посмотрел на подошедшего. Тот был в белых одеждах, лицом весьма приятен, с легким налетом интеллигентности. Каждое движение выдавало в нем человека начитанного. В таком месте люди либо приходят смотреть картины, либо — искать знакомства с теми, кто ими интересуется. Судя по тому, что он заговорил с ними, он относился ко второму типу. Но ведь перед ним двое, а он обращается только к одному — до чего же глупо!
Су Хэ мысленно фыркнул от презрения и продолжил наблюдение.
Парень выглядел молодо, наверняка еще учится в академии, возможно, скоро выпуск. Заигрывает с Гу Тяньюэ, значит, ищет покровителя, пытается пробиться в жизни. Ну вот, гадать нечего, денег у него точно нет.
Можно даже не отвечать. Су Хэ, подумав об этом, с довольным видом приподнял бровь.
— Мы действительно пришли посмотреть на картины, — Гу Тяньюэ все же поддержал беседу. — У вас есть вопросы?
Юноша сложил руки в приветственном жесте и произнес:
— Здесь много желающих приобрести полотна. Если господин пожелает, я могу помочь вам купить эти восемь картин по самой низкой цене.
Взгляд Гу Тяньюэ похолодел, но он усмехнулся и повернулся к Су Хэ:
— Что думаешь?
Су Хэ искоса глянул на Гу Тяньюэ, развернулся и пошел прочь — он все еще был зол.
— Эй? — Гу Тяньюэ с досадой проводил его взглядом.
Юноша сначала задрожал, испугавшись, что нажил себе врага, но, подняв голову, увидел, что Гу Тяньюэ снова улыбается, а ледяная аура исчезла. Он услышал, как высокий мужчина сказал:
— Ты сделал доброе дело.
— Ч-что? — человек замялся, вспоминая ситуацию. Видя, что юноша ушел, он предположил: — Наверное, господин тяготился обществом того молодого человека.
— Замолчи, — голос Гу Тяньюэ стал окончательно ледяным. — Просто стой здесь.
Су Хэ уходил, кипя от негодования, но в голове крутились слова того юноши.
Выставка продлится три дня и три ночи. Он верил: как только слух разлетится, люди из Столицы и окрестностей, интересующиеся живописью, потянутся сюда. Но картины продавались через «тайные торги».
Желающий купить картину пишет цену на бумажке и передает ее администрации, а через три дня подводятся итоги. Это предложил хозяин комплекса. Су Хэ подумал и согласился — это лучший способ определить истинную ценность работ, а он хотел продать их именно за то, чего они стоят на самом деле.
Тем не менее в душе у него была минимальная планка. Если люди не предложат хотя бы пятьсот тысяч лян, он не станет отдавать свои работы за бесценок.
Он подошел к комнате, охраняемой двумя стражниками. Показав пропуск, он вошел внутрь.
Здесь хранили записки с ценами. На столе стояла корзина, в которой лежали первые предложения. Поскольку сегодня только первый день, их было мало.
Су Хэ просмотрел несколько: в основном давали около восьмидесяти тысяч лян. Для оценки картин это уже было весьма высоко. Но цена его не радовала. Он перебрал бумажки еще раз: самая высокая была на сто двадцать тысяч.
Положив бумажку обратно в корзину, Су Хэ вздохнул и пробормотал:
— Если не наберется пятьсот тысяч, Гу Тяньюэ, не вини меня, что я не дам тебе официального статуса.
Су Хэ нахмурился, чувствуя, что что-то забыл.
Он замер на месте, пытаясь вспомнить, и вдруг расширил глаза. В порыве гнева он забыл о самом важном! Поругав себя за оплошность, он поспешил обратно.
Вернувшись к беседке, он издалека увидел, что Гу Тяньюэ все еще стоит рядом с тем юношей. Подойдя ближе, он услышал слова Гу Тяньюэ:
— Я сам прекрасно знаю цену своим картинам. Если мне нравится произведение, я готов заплатить. Твое предложение мне не нужно.
— Это… — юноша не нашелся, что ответить.
Су Хэ подозрительно уставился на них двоих.
Гу Тяньюэ заметил, что Су Хэ вернулся, улыбнулся и потрепал его по голове:
— Где ты был?
Су Хэ с подозрением посмотрел на него:
— О чем вы только что говорили?
— Я выслушал его метод, показалось забавным, но нам это ни к чему, — объяснил Гу Тяньюэ. — Он сказал, что умеет определять сумму, которую пишет человек, по тому, как у того движется запястье при письме.
— Оу, — с каменным лицом подумал Су Хэ, что это звучит вполне правдоподобно.
— На бумажке пишут только цифры, их легко распознать. Кто-то, чтобы скрыть ставку, обязательно отойдет подальше, но тогда вокруг него никого нет, и цифры нетрудно увидеть. А кто-то делает это открыто — тогда и скрывать нечего, через минуту все будут знать, — Гу Тяньюэ под пристальным взглядом Су Хэ говорил так уверенно, будто это была чистая правда.
— … — юноша стоял, опустив голову, в крайнем смятении. Он ведь сказал только первую часть, а этот человек добавил то, что в точности совпадало с его методом.
Су Хэ перевел взгляд с Гу Тяньюэ на юношу и обратно.
Гу Тяньюэ не любил, когда Су Хэ долго рассматривает других, и, раз уж он доказал свою правоту, он потянул его прочь:
— Метод этого господина Чжэна, конечно, хорош, но полезен лишь для тех, кто скуп на деньги. Не волнуйся, найдутся те, кто ради этой картины отдаст тысячи золотых.
— … — юноша смотрел им вслед, и ветер разнес его слова: — Вообще-то, моя фамилия Ли…
Су Хэ позволил Гу Тяньюэ увести себя, но, заметив, что они направляются к выходу, остановился.
Гу Тяньюэ коснулся его головы:
— Будь послушным. То, что я позволил тебе всю ночь не спать и приехать сюда взглянуть на все — это предел. Теперь пора домой, спать.
Су Хэ боялся, что Гу Тяньюэ что-то затеял. Вдруг, пока его не было, тот успел что-то провернуть с выставкой? Но из-за того, что он не спал всю ночь, он был смертельно уставшим. Когда он уставал, голова отказывалась соображать. Он не только проговорился, но еще и забыл, что должен был следить за Гу Тяньюэ, чтобы тот не натворил дел.
Подумав об этом, Су Хэ помолчал, а потом спросил:
— Ты больше ничего не делал?
— Нет, — невинно ответил Гу Тяньюэ. — Ты же сам запретил.
Су Хэ прищурился: неужели, если я запретил, ты и правда не стал бы ничего делать? Он помедлил, но решил переспросить:
— Правда?
— Правда! — подтвердил Гу Тяньюэ.
— …Ладно, — Су Хэ опустил голову. Придется разбираться после того, как выспится. Если Гу Тяньюэ что-то и успел сделать, то это уже случилось, и винить можно только себя.
Но стоило ему вспомнить, почему он вообще всю ночь напролет рисовал, как он снова сердито уставился на Гу Тяньюэ.
Гу Тяньюэ чувствовал на себе этот взгляд всю дорогу до кареты, и даже когда они сели внутрь. Пока карета покачивалась, Су Хэ, не выдержав, уснул, и Гу Тяньюэ наконец выдохнул.
Карета быстро домчала их до поместья. Гу Тяньюэ уложил Су Хэ в постель, сам быстро переоделся и изменил внешность, после чего взял с собой несколько бойцов Теневой стражи и, используя навыки передвижения, вернулся к комплексу.
— Ваше Высочество, что нам делать? — спросил один из стражников, разминая кисти рук.
Гу Тяньюэ, заложив руки за спину, наблюдал за тем, что происходит внутри.
— Будьте готовы к двум вариантам. Во-первых, приготовьте пятьсот тысяч лян. И пустите слух в народе…
Не успел он закончить, как на выставке случилось кое-что интересное. Гу Тяньюэ и его люди стояли за искусственной горкой: их никто не видел, но они видели все как на ладони.
Несколько литераторов окружили каменный стол, человек в центре писал на бумажке свою ставку. Однако сумма была ничтожно мала.
— Брат Чжан, почему ты пишешь восемьсот лян?
— В народе картины покупают, так хорошие стоят не больше ста лян за штуку. Восемь картин — это восемьсот лян, верно?
— Брат Чжан, хочешь сказать, что эти восемь картин на самом деле ничего не стоят?
— Просто дешевый трюк для привлечения внимания. Кто такой Су Бичжи? Никто его не знает. Картина, которая в лавке стоит сто лян, здесь, в этом комплексе, вдруг продается за тысячу, за десять тысяч.
Услышав это, многие вокруг призадумались: а сколько на самом деле стоят эти картины? Ведь про Су Бичжи действительно никто не слышал!
Гу Тяньюэ наблюдал за этим, и взгляд его стал тяжелым.
— Ваше Высочество? — вопросительно обратился стражник.
— Контролируйте слухи, не допускайте сплетен, которые повредят Сусу… Что касается цены, пустите все на самотек, — Гу Тяньюэ начал понимать одержимость Су Хэ. Раз уж он так любит живопись, наверняка хочет знать, сколько она стоит на самом деле. Лишь бы никто не испортил ему выставку.
— Слушаюсь, — отозвался стражник.
— И приготовьте пятьдесят тысяч золотых. Мне все еще интересно, почему Сусу так уперся именно в эту сумму.
— Слушаюсь, — стражник поспешил выполнить приказ.
Гу Тяньюэ вышел из-за горки. Проходящие мимо люди бросали на него взгляды, но не придавали значения. Теперь он был в обычной одежде, его властная аура была скрыта, а лицо покрыто слоем темного грима — он больше не привлекал внимания.
Как обычный посетитель, он зашел в зал, где выставлялись картины, и встал прямо перед восемью полотнами.
Су Хэ говорил, что в этих картинах скрыт секрет, и если долго смотреть, то его можно разглядеть.
Гу Тяньюэ прикинул, сколько времени нужно Су Хэ на сон, и решил, что может постоять здесь часа два.
…
Возможно, фигура Гу Тяньюэ перед картинами была слишком прямой, возможно, выражение его лица было слишком увлеченным, а возможно, тот факт, что он два часа простоял не шелохнувшись, вызывал искреннее восхищение.
Словом, после первого дня выставки пополз слух: был там один человек, который так засмотрелся на картины, что простоял перед ними весь день, не шелохнувшись ни на мгновение.
http://bllate.org/book/21160/2144523
Готово:
