Обстановка в главной комнате была прибрана хозяином чисто и аккуратно, оттого опрокинутый стул и лужа запекшейся крови на полу бросались в глаза еще сильнее. Это позволяло с первого же взгляда представить, что именно здесь произошло.
Су Хэ перелистал лежавшие на письменном столе письма и по их подписям окончательно убедился, что это действительно жилище Линь Шуцзяня. Вот только он никак не ожидал, что Линь Шуцзянь в повседневной жизни ведет столь скромный и непритязательный быт: грубые столы и стулья были сбиты из обычных бревен, срубленных в ближайшем лесу, и при первом же беглом взгляде становилось ясно, что никаких потайных комнат здесь нет.
Столкнувшись с таким положением дел, Су Хэ невольно нахмурился.
Теневая стража один за другим влилась в помещение и принялась обыскивать жилище Линь Шуцзяня. Гу Тяньюэ стоял рядом с Су Хэ и, заметив тень беспокойства на его лице, тихо спросил:
— Что ты хочешь найти?
Су Хэ покачал головой:
— Да так, ничего... А Юэ, как ты думаешь, станет ли Линь Шуцзянь снова искать тебя, чтобы отомстить? После того как узнает, что его обманули и использовали, а затем предали и бросили?
— У каждого человека свои причуды, я совсем его не знаю. А будет ли он зацикливаться на мести этому вану — предсказать невозможно, — ответил Гу Тяньюэ, показывая, что ему вовсе не хочется разбираться в личности Линь Шуцзяня.
Слушая слова Гу Тяньюэ, Су Хэ не удержался от легкой усмешки.
Стражники обыскивали комнаты еще какое-то время, но обнаружили лишь несколько тетрадей с записями и ничего по-настоящему важного.
Су Хэ задумался:
— Когда генерала Линь Вея казнили, было ли у него что-то такое, что должно было остаться при нем, но так и не нашлось?
— Его генеральский жетон пропал, — отчетливо помнил Гу Тяньюэ. В свое время именно из-за отсутствия этого жетона ему пришлось потратить уйму времени на усмирение и переподчинение части сдавшейся армии семьи Линь. Подумав об этом, он на мгновение замолк и произнес: — Ты хочешь сказать, что Линь Вэй оставил его сыну?
— Вполне возможно, — пожал плечами Су Хэ. — Впрочем, такую важную вещь обычно носят при себе, так что, скорее всего, он забрал его с собой, когда бежал.
Затем он бросил взгляд на вещи, найденные теневой стражей, и сказал:
— Ладно, собирайте всё. Пойдемте поищем в другой комнате.
Су Хэ и Гу Тяньюэ направились в другую комнату, обладавшую весьма яркими индивидуальными особенностями — по одному лишь ее виду можно было догадаться, что она принадлежит Линь Ханю. Шкафы в помещении были до отказа заставлены всевозможными баночками и склянками с ядами, поэтому стражники обыскивали это место с предельным удесятеренным вниманием и в конце концов отыскали маленький котелок.
Котелок был угольно-черным, а его гладкая поверхность ярко блестела на свету; из какого именно материала он изготовлен, оставалось загадкой. Су Хэ постучал по нему и по звуку понял, что материал на редкость прочный. Кроме того, стражники доложили, что обнаружили котелок под столом — судя по всему, даже упав туда, он ни капли не повредился и не треснул, а значит, вещь эта была необычайно крепкой и крайне ценной.
— Забирайте всё, — решительно произвел Су Хэ, мысленно гадая, удастся ли с помощью этого котелка поймать крупную рыбку, а потом еще одну рыбку!
— Когти и зубы Линь Шуцзяня вырваны, так что он больше не представляет угрозы, — намекнул Гу Тяньюэ. Видя, как Су Хэ увлечен этим делом, он почувствовал некоторое раздражение: не можешь поймать — и ладно, к чему постоянно думать о нем!
Су Хэ покосился на Гу Тяньюэ с легкой беспомощностью. Он велел принести тушь и кисть, чтобы оставить Линь Ханю записку: уж когда тот вернется и прочитает послание, его наверняка хватит удар от злости. Ну а если он не вернется, то записку никто и не увидит.
Весело уложив записку на то самое место, где был найден котелок, Су Хэ повернулся к теневой страже:
— Здесь больше не нужно оставлять людей для охраны, закончите обыск и отзывайте всех.
— Слушаемся, — отозвалась стража.
— Пойдемте, — Су Хэ заискивающе улыбнулся Гу Тяньюэ.
Тот, еще мгновение назад хранивший непроницаемое выражение лица со зловещим холодком во взгляде и мыслями о том, как бы как следует проучить Су Хэ по возвращении домой, при виде этой улыбки мгновенно смягчился. Он взял Су Хэ за руку и не спеша повел в сторону экипажа.
Су Хэ уголок рта в улыбке тянулся вверх, послушно позволяя себя тащить. Пройдя какое-то расстояние, он не удержался и бросил взгляд на оставшийся позади маленький деревянный домик.
— На что смотришь? — хмуро поинтересовался Гу Тяньюэ, заметив его маневр.
— Ни на что, — Су Хэ отвлекся, посмотрел на стоявшую посреди дороги повозку и с чувством произнес: — Просто подумал, как же здорово, что ты всегда рядом со мной.
Жизнь некоторых людей похожа на черного дракона, ушедшего в пучину океана — и след их потерян навсегда. Но есть и те, кто, несмотря ни на что, всегда остается рядом и сопровождает тебя. Су Хэ не мог даже представить, насколько одинокими оказались бы его дни внизу, под горой, если бы он тогда не встретил Гу Тяньюэ.
Две враждовавшие зловещие силы наконец-то были усмирены, и Су Хэ чувствовал, что на душе у него стало намного легче и радостнее, пусть даже он и просыпался каждый день ровно в полдень. Конечно, просыпаясь, он неизменно принимался бранить Гу Тяньюэ. Ладно еще ночи, но устраивать такое каждое утро — это уже ни в какие ворота, неужели он не боится растерять все свои жизненные силы.
Линчжоу славился своими выдающимися людьми и прекрасными пейзажами, а также изумительными видами, поэтому после завершения всех дел оба решили задержаться здесь на некоторое время. А уж насколько долгим окажется это время — зависело исключительно от их настроения.
В одно прекрасное утро Су Хэ, едва открыв глаза и обнаружив сидящего рядом Гу Тяньюэ, не удержался, вытянул из-за спины подушку и запустил ею в мужчину.
Гу Тяньюэ небрежно поймал подушку на лету, а заодно перехватил кулак Су Хэ, слегка помяв его в своей ладони, и произнес:
— В Столице ЧП, нужно срочно возвращаться.
Су Хэ замер и захлопал глазами:
— Что случилось?
— Не успеем оглянуться, как наступит зима, а Национальному наставнику нужно проводить молебен о благополучии в Обсерватории.
Гу Тяньюэ решил сначала обманом заставить Су Хэ вернуться, а уже на месте преподнести ему сюрприз. Он на ходу сочинил причину — в конце концов, Национальный наставник и так молился каждый день, так что он вовсе не лгал.
— А? Это какая-то очень пышная церемония? — поинтересовался Су Хэ.
— Да, — не испытывая ни малейших угрызений совести, подтвердил Гу Тяньюэ.
— Ну ладно! — прикинув в уме даты, Су Хэ кивнул. — Скоро Новый год, действительно пора возвращаться, надо кое-что прикупить.
Услышав слова Су Хэ, Гу Тяньюэ решил, что тот воспринимает Столицу как свой дом и собирается ехать туда именно для того, чтобы встретить Новый год. В его сердце неожиданно вспыхнуло тепло, и он тут же отдал приказ собирать вещи в обратный путь.
Су Хэ же и понятия не имел о том, что именно скрывает Гу Тяньюэ, так что мысли их двигались в совершенно разных направлениях.
Под руководством Гу Тяньюэ стражники умудрились за полдня собрать весь багаж.
Глядя на то, как проворно действуют охранники, Су Хэ скривил губы и наконец понял, что в поведении Гу Тяньюэ что-то не так. С чего бы это Гу Тяньюэ с его свободолюбивым характером вдруг добровольно потащился в Столицу? Разве что приснится в страшном соне!
Что же от него скрывает Гу Тяньюэ? Впрочем, неважно, в Столицу ему всё равно придется вернуться. Там полно богатых купцов и известных людей, а значит, и возможностей заработать гораздо больше. Ему нужно поскорее раздобыть десять тысяч золотых, закупить новогодние припасы и вернуться в горы встречать праздник.
Сидя в карете и глядя через окно на проплывающие мимо уличные лавки, философски размышлял Су Хэ.
Правда, путь назад выдался не совсем гладким: едва карета успела отъехать от городских ворот, как кортеж внезапно остановился.
— В чем дело? — Гу Тяньюэ стремился вернуться как можно скорее и не желал терять ни единой минуты.
— Докладываю Вашему Высотельству: впереди какой-то обоз с товарами перегородил почти всю улицу, не пройти, — ответил один из охранников.
— О? Какое-то представление? — заинтересовался Су Хэ, выпрыгнув из экипажа и направляясь в толпу.
Гу Тяньюэ лишь тяжело вздохнул и поплелся следом.
Пробравшись к самому краю толпы, Су Хэ расспросил кого-то из зевак и быстро во всем разобрался.
Оказалось, что молодой господин из семейства Чжан до беспамятства увлекся девушкой из увеселительного квартала. Та обладала несравненной красотой, но славилась тем, что продавала лишь свое искусство, а не тело. Многие знатные господа приходили к ней свататься, желая взять в жены, но всех неизменно выставляли за порог. Молодой господин Чжан добивался расположения девицы уже давно, но никак не мог получить желаемого. Сначала он пытался запугать заведение влиянием своего клана, требуя выдать красавицу принудительно, однако бордель нисколько не испугался семейства Чжан. Тогда молодой господин решил взять ее силой, но его попросту поколотили и вышвырнули на улицу.
Не имея возможности добиться своего, ему оставалось лишь вернуться ни с чем и ломать голову над новым планом.
Подобная пощечина семейству Чжан больно ударила по самолюбию молодого господина, превратив его интерес к танцовщице в одержимость. Узнав, что первого и пятнадцатого числа каждого месяца она ходит молиться в храм Ханьшань, он пригнал сюда несколько телег с выкупными дарами и устроил засаду. Стоило девушке появиться, как он решил похитить ее; но поскольку он заранее подготовил богатые подарки, официально это уже не выглядело бы банальным похищением, и даже если бы бордель вздумал качать права, ему было чем оправдаться.
Жители Линчжоу прекрасно знали нрав молодого господина Чжана и шептались:
— Бедная девица Цзы Сян, если ее утащат, страшно представить, каких издевательств ей придется натерпеться.
Молодой господин уже схватил девушку, но та упорно сопротивлялась, не желая сдаваться, и теперь обе стороны застряли в тупике. Вокруг столпилась толпа зевак, однако из страха перед властью рода Чжан никто не смел прийти на помощь.
Су Хэ, выслушав эту историю, только покачал головой:
— Слыхивал я о похищении обычных девиц, но чтобы похищали работниц публичных домов...
Гу Тяньюэ же, услышав про продающую лишь искусство танцовщицу и про то, что заведение не боится местной знати, недоброе предчувствие кольнуло в груди. Он был намного выше ростом, чем обычные прохожие, и, бросив взгляд поверх голов толпы, сразу же разглядел лицо несчастной, после чего со стоном приложил ладонь ко лбу.
— Ваше Высочество? — поскольку Гу Фэймо отправился в Столицу заранее, разбираться с делами и облегчать ношу господина теперь приходилось телохранителям.
— Разберитесь, — отдал приказ Гу Тяньюэ, а затем повернулся к Су Хэ: — Мелкое дело, сейчас все уладим, давай вернемся в карету?
Но не успел он договорить, как Су Хэ с загоревшимися глазами уже шмыгнул следом за охранником в толпу; Гу Тяньюэ в испуге протянул руку, но успел ухватить лишь край развевающейся одежды.
— ...
Охранник пробился в самый центр толпы и, увидев, что подручные молодого господина уже скрутили девицу, строго приказал:
— Прекратите!
Заметив одинокого смельчака, пытающегося помешать им, молодой господин Чжан презрительно усмехнулся:
— Какая наглость! Вяжите его тоже!
С собой он привел десяток головорезов: двое удерживали Цзы Сян, а остальные восемь бросились на стражника. Будучи личными телохранителями Гу Тяньюэ, те отличались выдающимися боевыми навыками и с легкостью справлялись с любым противником, так что охранник ни капли не боялся схватки один против восьми. Беда была лишь в том, что вокруг толпились люди, а пространства для маневра почти не оставалось, из-за чего он какое-то время не мог справиться с нападавшими.
Впрочем, эти восьмеро совершенно не заботились о безопасности окружающих гражданских, и один из них попытался огреть охранника деревянной дубинкой по затылку. Заметив это, Су Хэ невольно выкрикнул:
— Осторожно!
Телохранитель пригнулся, уворачиваясь от удара дубинкой. А вот сам Су Хэ своим окриком немедленно привлек к себе внимание молодого господина Чжана, который тут же ткнул в его сторону пальцем:
— И его привяжите!
Двое приспешников с палками уже бросились к Су Хэ, но вдруг неведомо чем пораженные, синхронно отлетели назад. Рухнув на землю, они схватились за саднящие плечи и заголосили на разные лады.
Су Хэ с облегчением выдохнул и расслабленно качнулся назад, падая в чьи-то надежные объятия. Гу Тяньюэ, опасавшийся за безопасность Су Хэ, всё-таки последовал за ним, и теперь, убедившись, что его возлюбленный цел и невредим, перевел на молодого господина Чжана взгляд, острый словно кинжал:
— Кто тут собрался причинить ему вред?
Стоило молодому господину Чжану встретиться взглядом с Гу Тяньюэ, как по его спине побежали мурашки, а ноги мгновенно подкосились от невыносимого холода. А та самая связанная девушка, едва взглянув на подоспевшего спасителя, радостно завопила:
— Ах, Ваше Высочество! Молодой господин Су! Спасите меня!
Су Хэ никак не ожидал, что эта девица знакома с ним и Гу Тяньюэ. Присмотревшись к ней повнимательнее, он вдруг всё вспомнил:
— Девица Цзы Сян?
— Это я, молодой господин Су, умоляю, спасите меня! — глаза Цзы Сян затуманились слезами.
Увидев эту сцену, Гу Тяньюэ помрачнел пуще прежнего.
Благодаря вмешательству Гу Тяньюэ, молодого господина Чжана скрутили в два счета, а телохранители связали его и поволокли в местную управу.
Цзы Сян подошла ближе и почтительно поклонилась:
— Благодарю Ваше Высочество и молодого господина Су за спасение.
Су Хэ поинтересовался:
— Цзы Сян, ты же была в Столице, как тебя занесло в эти края?
Девица на мгновение растерялась, вспомнив истинную причину своего изгнания в Линчжоу, и испуганно скосила глаза на Гу Тяньюэ:
— Ну... видите ли, из-за некоторых обстоятельств...
Су Хэ продолжил допытываться:
— И что же это за обстоятельства такие, из-за которых ты больше не можешь оставаться в Столице?
Цзы Сян покрылась холодным потом и, дрожа от страха перед Су Хэ, проблеяла:
— Потому что я кое-кого обидела... поэтому... у-у-у. — Доставая шелковый платочек, она украдкой поглядывала на Гу Тяньюэ и, заметив его лицо темнее тучи, расплакалась еще горько.
Заметив невнятные ответы Цзы Сян и то, как после каждой фразы она косится на Гу Тяньюэ, Су Хэ начал догадываться в чем дело, и тоже перевел взгляд на мужчину.
Гу Тяньюэ отвернулся: увеселительные заведения принадлежали ему, и он был волен высылать оттуда неугодных куда угодно.
Вспомнив события того дня, когда они вернулись из борделя в Столице, Су Хэ густо покраснел. Гу Тяньюэ, заметив смущение на его лице, тут же сменил гнев на милость. Он небрежно махнул рукой продолжавшей молить о пощаде Цзы Сян:
— Ступай.
— Девица Цзы Сян, прошу прощения за доставленные неудобства, — смущенно произнес Су Хэ.
— О нет, что вы, огромное спасибо молодому господину Су за помощь, — Цзы Сян низко поклонилась Су Хэ и стремглав бросилась прочь.
Су Хэ вздохнул, вспомнив простодушные и по-детски наивные выходки Гу Тяньюэ, и невольно улыбнулся:
— Я же тогда просто пошутил, чтобы позлить тебя, тебе вовсе не обязательно было...
Гу Тяньюэ подумал о том, что эту тему лучше закрыть раз и навсегда, но, заметив, что Су Хэ снова собирается что-то сказать, молча наклонился и запечатал его слова поцелуем.
http://bllate.org/book/21160/2144519
Готово:
