Готовый перевод Double Trouble / Два бойца на одной арене: Глава 22

— Ты откуда знаешь? — удивился Чу Лян. Настроение у него действительно было скверное, но неужели по нему было заметно, что дело тут в сердечных делах?

— У тебя на лице написано, что ты не в духе, — Цзи Цзин указал на его лицо. — От твоих морщин тут целый рой мух сдохнуть может.

Чу Лян только уныло протянул: «А», и замолчал. Цзи Цзин тоже не стал допытываться, и лишь спустя долгое время Чу Лян глухо выдал:

— Я вчера признался...

Он не стал продолжать — да и не знал, как выразить это словами.

Цзи Цзин немного поколебался:

— Человек, который тебе нравится... это твой брат... Чу Фань, верно?

— Ты знал? — Чу Лян был уверен, что прячет свои чувства к Чу Фаню идеально. Теперь же, когда это внезапно всплыло наружу, он испытал неловкость, словно очутился под ярким светом прожектора без единого укрытия, и лишь сильнее натянул воротник. — И давно ты догадался?

— Выходит, ты не отрицаешь. Я почувствовал это с самого первого дня, как перевелся сюда, а окончательно убедился только вчера.

Цзи Цзин невольно усмехнулся, глядя на защитную реакцию Чу Ляна. На самом деле он уловил это еще в день перевода — по тому, как Чу Лян смотрел на Чу Фаня. Чу Лян и правда прятался мастерски: если бы Цзи Цзин сам не любил мужчин и не обладал подобным опытом, то наверняка ничего бы не заметил.

Но он прекрасно всё понимал. Цзи Цзин до сих пор отчетливо помнил, каким взглядом Чу Фань смотрел на него в том караоке. Тогда Чу Фань был насторожен до предела, и в то же время, стоило ему опустить голову и начать поправлять одежду Чу Ляна, его нежность становилась такой глубокой, что хоть воду выжимай. Что до отношений Чу Фаня и Чу Ляна... если бы Чу Фань так и не смог перешагнуть через себя, Цзи Цзин верил, что Чу Лян и дальше продолжал бы всё скрывать. Однако, услышав, что Чу Лян только что признался — признался самому Чу Фаню, — Цзи Цзин подумал, что у Чу Ляна поистине заслуживающая восхищения смелость.

Чу Лян молчал. При слове «вчера» его сердце отчаянно кольнуло. Это он перегнул палку, так что вполне естественно, что Чу Фань теперь избегает его. Вот только у него самого сейчас не было храбрости снова пойти к Чу Фаню — он просто не знал, как смотреть ему в глаза, и никогда бы не подумал, что их отношения могут скатиться до такой неловкости.

Дни Чу Фаня в выпускном классе тянулись в мрачной пелене: кроме бесконечной зубрежки экзаменов, он только и делал, что сидел в общежитии и глядел в одну точку. За это время он бесчисленное количество раз сталкивался с Чу Ляном и всякий раз сбегал. Он и сам не понимал, зачем убегает — возможно, из-за тех слов Чу Ляна, а может быть... из-за чего? Из-за каких-то смутных, не поддающихся описанию чувств? Как бы то ни было, сейчас Чу Фаню хотелось только одного — спрятаться.Инь Цзюнь и Дэн Юй разошлись во мнениях насчёт выбора будущей специальности. Инь Цзюнь хотел, чтобы Дэн Юй подал документы в тот же вуз, что и он, но Дэн Юй наотрез отказался. С его оценками поступить хоть на какой-нибудь захудалый университет было примерно так же вероятно, как дождаться воскрешения динозавров, в то время как Инь Цзюнь целился исключительно в ведущие учебные заведения страны. В конце концов они решили выбрать один и тот же город, но разные вузы.

У Чу Фаня цель была предельно чёткой — университет L, и он был в ней уверен. Всё, что от него требовалось, — это продолжать усердную подготовку и сражаться на экзаменах. Выйдя из экзаменационного зала, Чу Фань глубоко вздохнул пару раз. Воздух вокруг насквозь пропитался запахом гелевых ручек, и Чу Фань чувствовал, что пик его интеллектуальных возможностей в этой жизни уже остался позади. Издалека он заметил Чу Ляна, стоявшего под старым софоровым деревом на территории школы. Чу Фань помахал рукой и подбежал к нему, шутливо хлопнув того по заду:

— Эй, парень, погнали домой.

Чу Лян на мгновение остолбенел, глядя на спину ушедшего вперёд Чу Фаня, а затем быстрым шагом догнал его, чтобы поравняться. Когда он шёл сюда, он даже не думал, что Чу Фань заговорит с нему — просто хотел издалека взглянуть. Этот жест Чу Фаня едва не довёл его до слёз. Шмыгнув носом, он ответил:

— Угу, домой. Мама приготовила кучу всякой вкуснятины.

— Вот и отлично, а то у меня такое чувство, будто я из дома уходил в монахи, — Чу Фань погладил себя по животу, сглатывая слюнки при мысли о маминой тушёной говядине и свиных рульках.

Чу Ляну было немного жаль его: еда в столовой всегда оставляла желать лучшего, а Чу Фань к тому же был привередлив в еде. Было очевидно, что он похудел, и те крохи щек, что он с таким трудом наел за последнее время, снова пропали. Чу Ляну так и хотелось подскочить и заключить его в объятия, но, к счастью, всё это наконец-то позади. Эти несколько месяцев измотали его до предела: он безумно скучал по Чу Фаню, но не смел к нему подходить. И вот теперь они снова могут быть вместе — в тот момент, когда Чу Фань шлёпнул его по заду, ему действительно безумно захотелось поцеловать его.

Мама специально взяла отгул на работе и целый день хлопотала по дому, задействовав даже бабушку с дедушкой. Стол ломился от разнообразных блюд, и, едва переступив порог, Чу Фань был потрясён таким размахом.

— А вот и наш лучший ученик вернулся! — бабушка как раз расставляла на столе тарелки.

Сняв обувь, Чу Фань обнял её и чмокнул в щеку. Бабушку укачивало в транспорте, и ей, должно быть, пришлось несладко в столь дальнем путешествии. Чу Фаню было жалко её, и в носу у него неприятно защемило. Чу Лян, шедший следом, хлопнул его по спине и зычным голосом поприветствовал:

— Здравствуйте, бабушка!

Чу Фань огляделся по сторонам и спросил:

— А где дедушка?

— А твой дедушка отправился за твоим новым дедушкой.Чу Фань и его брат замерли от слов бабушки, а старушка лишь томно произнесла: Пошел в переулок Цинши, в шахматы с дедом Чжаном играть. Чу Лян вытер пот со лба, ну и бабушка.

Пока бабушка обнимала двух внуков, радуясь жизни, отец подкараулил момент и протянул руку, намереваясь утащить кусок тушеной свинины, но тут же получил от бабушки палочкой по спине. Рука дернулась, и кусок мяса свалился обратно в тарелку.

— Мам, ну как ты это видишь? — отец выглядел крайне обиженным. Бабушка ударила довольно больно, тыльная сторона ладони горела от удара палочкой.

Бабушка хмыкнула: Твои мысли у меня как на ладони, неужели ты думаешь, что твоя мать ослепла? — закончив фразу, она не удержалась и добавила: Стоит тебе задницу поднять, я уже знаю, что ты собираешься делать.

Обняв Чу Фаня и его брата, она чмокнула каждого в щеку и ушла на кухню, по пути не забыв напомнить Чу Фаню, чтобы тот присмотрел за отцом и не давал ему воровать еду.

Отец обычно был человеком тихим и покладистым, максимум — мог пошутить над мамой или иногда подколоть сыновей. Только когда приезжала бабушка, он начинал чудить, или, как говорила мама, напрашивался на взбучку. Впрочем, каждый раз, когда бабушка отворачивалась, отец умудрялся стянуть кусочек-другой. Сам он называл это радостью тайной трапезы, но из-за неудачного выбора слов однажды был отправлен мамой на неделю спать на диван. С тех пор отец больше не смел произносить этих слов.

Дуду крутился у ног мамы на кухне. Мама время от времени угощала его чем-нибудь вкусненьким, а Дуду, доев, облизывался и продолжал выпрашивать добавку. Дуду был уже стар, мама откормила его до приличных размеров, и его черная шерсть лоснилась от здоровья. Каждый раз, глядя на Дуду, Чу Фань думал, что это просто оживший Гарфилд: пусть масть и не та, но кое-что общее есть — оба они были невыносимо толстыми.

Чу Фань переоделся в широкие шорты — летом он любил прохладу. Раньше, когда они жили в переулке Цинши, он обожал бегать по дому в одних трусах, теперь же приходилось надевать сверху штаны. В тот момент, когда взгляд Чу Фаня упал на Дуду, он кое-что вспомнил. Подарок! Точно, подарок на день рождения для Чу Ляна. Из-за всей этой суматохи голова у него шла кругом, как каша, и только сейчас, вернувшись домой, он вспомнил: защитное снаряжение, купленное для Чу Ляна, осталось на балконе, рядом с конурой Дуду. Отец отгородил там закуток под кладовку, куда обычно сваливал вещи, которые мама считала хламом. Именно там, готовя подарок для Чу Ляна, Чу Фань его и оставил.

— Ох, бабушка моя дорогая! — Чу Фань хлопнул себя по лбу и соскочил с дивана.— Ты чего кричишь, ошалел после своих выпускных экзаменов что ли? — Отец как раз прикидывал, какой кусок мяса подцепить, но бабушка отобрала у него палочки, оставив лишь одну. Он было попытался нанизать мясо на эту единственную палочку, но от окрика Чу Фаня кусок соскользнул обратно в тарелку.

— Угу, ошалел, точно ошалел. — Чу Фань быстро выскочил на балкон. Не обращая внимания на то, что там находилось гнездо Дуду, он распахнул дверь кладовки. Внутри было навалено полно всякого барахла, которое отец притащил невесть откуда. Защитное снаряжение, купленное для Чу Ляна, оказалось почти полностью погребено под грудой хлама, виден был лишь уголок. Чу Фань забеспокоился: не погрызли ли его за эти месяцы мыши? Хотя снаружи и было гнездо Дуду, Чу Фань всегда считал, что этот зверь только ест, а делами не занимается.

Чу Фань раскидал отцовские запасы и наконец вытащил коробку со снаряжением. Тогда, чтобы сделать сюрприз, он специально упаковал её в совершенно неприметную обёртку. Оторвав картон, он достал экипировку: к счастью, всё было в порядке, никаких следов мышиных зубов. Чу Фань тщательно осмотрел вещи, уложил их обратно и как ни в чём не бывало вернулся в гостиную.

— Брат, ты чего там делал? Чего так расшумелся? — Чу Лян с любопытством посмотрел на него. Обычно Чу Фань терпеть не мог ходить на балкон, а если и заглядывал туда, то вприпрыжку бежал обратно, потому что там было логово Дуду. А сейчас он вёл себя так, словно перестал бояться, что было для Чу Ляна совершенно непонятно.— Ничего, иди возьми палочки, будем ужинать.

Чу Лян последовал за ним, не став ни о чем расспрашивать, раз Чу Фань сам ничего не сказал.

Глядя на неизменное меню в студенческой столовой, Чу Фань еще издалека начинал мечтать о маминой тушеной свинине. Вернувшись домой, он чувствовал себя так, будто его выпустили на свободу после многолетнего заключения, и смел все подчистую, словно ураган. Живот раздуло до такой степени, что, казалось, стоило лишь согнуться — и он лопнет. Обхватив себя руками за живот, он стал туда-сюда расхаживать по гостиной, чтобы хоть немного укачать еду.

— Чулян, иди помассируй мне тут, такое ощущение, что желудок сейчас разорвет. — Чу Фань схватил диванную подушку и полуразлегся на диване.

Рука Чу Ляна, хаотично щелкавшего пультом, замерла на месте. Такой тон Чу Фань заставил его испытать сильнейшую ностальгию: этот ленивый и непринужденный голос словно мягко провел рукой по груди, защекотав так, что в глазах едва не рябило.

— Братец Чулян, сильнее не надо.

Чу Лян всё еще продолжал сжимать пульт в руке, так и не отпустив его. Телевизор уже несколько раз выдавал предупреждение об отсутствии такого канала, но Чу Лян, глядя на синий экран, словно от удара током выронил пульт из рук, а затем подошел и присел на краешек дивана рядом с Чу Фань. Чу Фань никогда не знал меры в еде, и порой объедался до тошноты; в детстве Чу Лян тоже помогал ему массировать живот, поэтому он прекрасно знал, как сделать этот массаж приятным.Чу Фань легонько массировал ладонью живот, напоминая прищурившемуся животному. Руки у Чу Ляна были прохладными, и в такую жару это прикосновение казалось невероятно приятным. Чу Фань-то наслаждался, а вот Чу Ляну приходилось совсем не сладко. Для него это было сродни жуткой пытке: в тот самый момент, когда его ладонь коснулась живота Чу Фаня, по всему телу пробежал мощный разряд тока, и странное, будоражащее чувство волной прокатилось от самых ступней до макушки. Кожа у Чу Фаня была упругой, а на теле почти не осталось шрамов, что порядком удивляло Чу Ляна — учитывая неугомонный, обезьяний характер сводного брата, отсутствие каких-либо отметин казалось просто невероятным.

Хотя Чу Фань ел за троих и вечно жаловался, что объелся, живот его вовсе не казался надутым шаром — он оставался подтянутым, а изгиб талии вырисовывался с безупречной четкостью. Чу Ляну стоило немалых трудов сдержать внезапный порыв броситься на него, хорошенько потискать и даже слегка прикусить эту манящую плоть. И на беду, сам Чу Фань ни о чем не догадывался: он лишь довольно мычал, зажмурившись от удовольствия. Для постороннего человека подобная картина показалась бы в худшем случае забавной, но для Чу Ляна все было совершенно иначе — это возбуждало его не меньше, чем просмотр откровенного фильма.

— Царь Зерновой, ты ведь сейчас всю мою еду наружу выжмешь, — проворчал Чу Фань и резко отпрянул, выкрутив талью. Чу Лян под конец вложил в движение слишком много силы, так что чуть и впрямь не выдавил содержимое его желудка.

— Ничего... — Руки внезапно опустели, Чу Лян лишь с трудом пришел в себя и, спасаясь бегством, бросился в ванную.

Он уставился на свое отражение в зеркале, доверху наполнил раковину водой и погрузил в нее голову целиком. Бурление пузырьков воздуха и нарастающее удушье из-за нехватки кислорода помогли ему постепенно взять себя в руки. Резко вынырнув с громким всплеском, он несколько раз хлопнул себя ладонями по лицу, глядя в зеркало: — Самоконтроль, нужен самоконтроль, нельзя перегибать палку, нельзя перегибать палку. Ни за что нельзя разрушать те отношения с Чу Фанем, которые они с таким трудом смогли наладить.

Чу Фань прислонился плечом к косяку ванной комнаты; его волосы слегка растрепались — видимо, только что поднялся с дивана, — и он, скрестив руки на груди, молча наблюдал за ним. Чу Лян чувствовал себя так, будто его поймали на краже, и, опустив голову, снова зачерпнул полные ладони воды и принялся остервенело плескать себе в лицо: — Да так... просто жарко очень.

Чу Фань опешил на секунду, а затем молча развернулся и ушел.

Чу Лян тупо уставился на дверной косяк. Неужели... Чу Фань все понял?

Бабушка с мамой отправились на прогулку, а дедушка с отцом резались в шахматы во дворе у дома; в квартире остались только они вдвоем с Чу Фанем. Чу Лян вдруг совершенно растерялся, не зная, как теперь смотреть ему в глаза. Пока дома толпились остальные члены семьи, такого давящего ощущения не возникало, но теперь ему приходилось каждую секунду следить за каждым своим словом и жестом перед Чу Фанем, до смерти боясь оступиться и перейти черту. Забыть о тех десяти годах совместной жизни и о любви, которую он пронес через все это время, было для Чу Ляна непосильной задачей.

Когда Чу Лян, кое-как уняв бурю в душе, вышел в гостиную, Чу Фань непомигающим взглядом уставился в телевизор. Там шли неизменные новости, у которых, казалось, никогда не будет конца. Он знал, что Чу Фань просто витает в облаках — иначе как объяснить, что Дуду крутилась прямо у его ног, а он даже не заметил?

— Братец... — Чу Лян присел на краешек дивана, не смея пододвинуться ближе. Увидев его, Дуду коротко мяукнула, оттолкнулась задними лапами и легко прыгнула к нему на колени, где тут же свернулась аккуратным пушистым клубочком и заснула.

— А... кошачий корм... — Чу Фань вздрогнул от неожиданности, и его неподвижно застывшая голова резко клюнула вниз. Уголки губ Чу Ляна невольно дернулись. Это что, аббревиатура его имени и клички Дуду? Чу Фань перевел взгляд с кота на Чу Ляна: вообще-то он собирался сказать «тут кот, Царь Зерновой, забери его», но язык почему-то запнулся, и он не выдержал, рассмеявшись.

От этого смеха Чу Фаня напряженные до предела нервы Чу Ляна наконец-то немного отпустили. Больше всего на свете он боялся, что Чу Фань станет молча делать вид, будто ничего не происходит — от одного только взгляда на него становилось тошно.

— Иди, кое-что покажу. — Чу Фань уже протянул было руку, чтобы потянуть его за собой, но на полпути отдернул ее назад. Чу Лян, не до конца поняв, испугался ли тот кошки или у него были другие причины, оставил Дуду на диване и послушно поплелся следом.

Отцовская кладовка. Сам он заглядывал сюда крайне редко: здесь хранились все те странные «сокровища», которые отец вечно тащил отовсюду — горы каких-то безымянных железяк, уродливые камни с обочин дорог и прочий хлам. Мама устраивала здесь генеральную уборку лишь раз в два месяца, так что пыли накопилось немало.

Чу Лян шагал следом за Чу Фанем, не отрывая глаз от его спины. На Чу Фане были надеты только шорты, а торс оставался совершенно голым — он вот так запросто разгуливал перед ним полуголым. У Чу Ляна слегка закружилась голова: взгляд скользнул по линии спины, опустился к поясу шорт и уперся в упругие ягодицы Чу Фаня. Мысленно выругавшись, Чу Лян со злости пнул валявшуюся сбоку железку. Тьфу ты, черт, да ты же просто свихнувшийся извращенец, Чу Лян!

— Ой, предок мой, ты чего это удумал? — Чу Фань, который уже наклонился, чтобы поднять картонную коробку, испуганно вздрогнул от лязга, вызванного пинком.

— Ничего, — глухо отозвался Чу Лян.

Чу Фань цокнул языком и снова принялся копаться в коробке, а через секунду вытащил оттуда упаковочный пакет и швырнул ему: — Глянь, нравится?

Чу Лян опустил взгляд и развернул пакет: внутри оказался комплект защитной экипировки для тхэквондо. Они с Цзи Цзином уже присматривались к этой фирме — вещица стоила недешево. Зажав защиту в руках, Чу Лян от переизбытка чувств несколько секунд не мог вымолвить ни слова.

— Не нравится? — покосился на него Чу Фань. — Даже если не нравится, придется оставить, сроки возврата и обмена уже прошли.

С этими словами он направился обратно в гостиную.

— Нравится... — Чу Лян последовал за ним, переводя взгляд то на экипировку в руках, то на спину Чу Фаня. — Братец, когда ты ее купил?

— На твой день рождения. Вообще-то собирался подарить тогда, но потом...

Из-за твоей выходки так и не вручил — конец фразы Чу Фань договаривать не стал. Даже спустя столько времени он не мог забыть тот отчаянный взгляд, которым наградил его тогда Чу Лян, хотя были ли в этом замешаны какие-то иные чувства, он и сам не брался судить.

— Братец... — Слово «спасибо» застряло в горле. Произносить его не хотелось: былой опыт подсказывал, что это дежурное «спасибо» лишь еще больше увеличит дистанцию между ними. Это был первый раз, когда Чу Фань преподнес ему подарок столь официально. Хотя, по правде говоря, и раньше на дни рождения Чу Фань дарил ему всякую мелочь: то купленные у уличных торговцев снеки с крошечными игрушками-фигурками в комплекте, то собственные рисунки, то разнообразные самодельные поделки.

В первом полугодии выпускного класса Чу Фань целиком и полностью ушел в учебу, времени на соревнования не оставалось, так что деньги на защитное снаряжение он, скорее всего, выкроил из призовых за прошлый турнир. А у самого Чу Ляна как раз на конец июня выпадали новые состязания, на которые тренер уже подал заявку.

— Только не надо тут разводить сырость с глазами на мокром месте, с тобой никакой управы не найдешь, — улыбнулся Чу Фань и легко ущипнул Чу Ляна за бок.

Только закончив щипок, он сообразил, что щекотных мест у того не оказалось. От этого прикосновения сердце Чу Ляна сладко затрепетало, но взлететь высоко ему не дали: Чу Фань огорошил его новостью о том, что на каникулах собирается подрабатывать. Настоящая трудовая повинность, причем место он уже присмотрел — администратором в интернет-кафе. Для самого Чу Фаня вариант неплохой, но для Чу Ляна все выглядело совершенно иначе. Он с таким трудом дождался каникул, рассчитывая, что они смогут проводить больше времени вместе, а вместо этого Чу Фань собрался работать. Чу Фань только отпраздновал свое совершеннолетие, он уже взрослый, а самому Чу Ляну предстояло ждать еще два года. К тому же Чу Фань особо оговорился, что несовершеннолетних туда не берут.

Мама, разумеется, не имела ничего против трудовых подвигов Чу Фаня, поставив лишь одно условие: каждый день возвращаться ночевать домой. Выбранное им интернет-кафе находилось не слишком далеко, работали там в три смены, и в те дни, когда не было ночных дежурств, он успевал вернуться. Но примерно раз в три дня ночевать дома все же не получалось.

При одной мысли о прокуренной, пропахшей потом атмосфере интернет-кафе у Чу Ляна внутри все сжималось от глухого раздражения, а уж когда выяснилось, что вместе с Чу Фанем подрабатывать будет еще и одна девчонка из его класса, бешенство стало совсем нестерпимым.

Раздался резкий скрип подошвы о покрытие, в икре внезапно отчаянно заныло, и, потеряв равновесие, Чу Лян со всего маху рухнул на пол. Лежа на спине, он увидел проходящего мимо Старого Ли с мрачной тучей на лице. Тренер по тхэквондо, рослый северо-восточный мужик ростом под метр девяносто и с луженым глоткой, налетел на них с бранью: — Сколько раз повторять! Быть собраннее! О чем вы только думаете, а? Живо поднялись!

Старый Ли отчитал лежащего на полу Чу Ляна, а затем резко развернулся к другой парочке и принялся костерить их: — А ты чего застыл, столбом стоишь? Во время атаки не забывай про защиту, кто тебя учил так открываться? Соперник просто отвлекся, а если бы нет? На полу валялся бы ты! Чего пялишься? И на меня нечего смотреть, оба! Бестолочи, марш продолжать тренировку!

Остальные занимавшиеся поодаль подростки молча ощутили на себе всю тяжесть грядущих репрессий — они и сами не поняли, как оказались втянуты в эту общую порцию нагоняя.

Чу Лян потер ушибленное колено: падение вышло знатным, наверняка останется огромный синяк, да и ноги после него казались ватными. Состязания были назначены на стыке июня и июля, состоя из отборочных, полуфиналов и финала — и только пробившиеся в финал получали путевку на национальный чемпионат.

Результаты должны были огласить со дня на день. Чу Фань хоть и хранил молчание, но Чу Лян прекрасно чувствовал, как тот нервничает, и сам не находил себе места от тревоги. Он заглядывал в календарь раз по пять на дню, пока мать в шутку не пригрозила, что до поступления в университет оба сына точно успеют свихнуться.

Этим летом жара стояла такая, будто весь мир заперли на раскаленной сковородке. Чу Лян как раз переоделся, когда зазвонил телефон. На экране высветилось несколько пропущенных вызовов — звонил Чу Фань.

— Братец...

— Царь Зерновой, я не поступил.

Голос Чу Фаня звучал донельзя подавленно. У Чу Ляна сердце ухнуло куда-то в пятки, телефон едва не выскользнул из вспотевших рук. Не дожидаясь автобуса, он бросился бежать домой всю дорогу. Чу Фань не поступил... Он-то прекрасно знал, сколько сил и труда Чу Фань вложил в подготовку к университету L, и вот теперь — такой результат. Сердце в груди колотилось так яростно, словно его хлестали раскаленным кнутом, причиняя острую, невыносимую боль.

Царь Зерновой, братец — ну просто красавец!

http://bllate.org/book/21148/2144272