Готовый перевод Double Trouble / Два бойца на одной арене: Глава 23

Чу Фань звучал ужасно подавленно, и от этого рука Чу Ляна резко дёрнулась — телефон чуть не вылетел из ладони. Сбросив вызов, он тут же помчался домой. Чу Фань не поступил: Чу Лян прекрасно знал, сколько сил тот вложил в подготовку к поступлению в университет Л., и теперь оказалось, что все напрасно. Не дожидаясь автобуса, Чу Лян всю дорогу бежал домой пешком, а сердце в груди горело так, будто его хлестали плетью.

Промчавшись на красный свет и не разбирая дороги, он влетел в квартиру. Чу Фань сидел в гостиной. Родители еще не вернулись с работы, дома были только он и Дуду. Сжимая в руке ключи, Чу Лян застыл на пороге, не зная, что сказать. Чу Фань сидел, опустив голову, и лица его было не разглядеть.

— Брат... — нерешительно позвал Чу Лян.

Чу Фань, не поднимая головы, пробормотал:

— Пшено, я не поступил в университет Л. Меня зачислили по второму выбору — в сельскохозяйственный.

Ключи со звоном выпали из рук Чу Ляна на пол. Дремавший Дуду испугался громкого звука и в несколько прыжков умчался прочь. Чу Лян помнил, как во время новогодних праздников Чу Фань говорил, что его цель — университет Л., а аграрный он указал в заявлении просто на всякий случай. Если бы не вышло с университетом Л., он собирался изучать выращивание риса на благо народа. Чу Лян никак не ожидал, что Чу Фань и впрямь подаст документы именно так.

Прислонившись к стене, Чу Лян потерял дар речи. Из-за двери донесся звук поворачивающегося ключа: судя по всему, возвращалась мама.

— Ой, сокровище мое, что случилось? Брат обидел? — мама держала в руках целые пакеты с продуктами, а сразу за ней шел отец, чьи руки тоже были забиты до отказа.

Мама сбросила обувь, выразительно фыркнула в сторону Чу Фэня, а затем запечатлела поцелуй на щеке Чу Ляна:

— Сокровище, не дуйся на брата. Он у нас сегодня лучший на экзамене, позволь ему немного поважничать.

С этими словами мама унесла пакеты на кухню, и отец последовал за ней.

Лучший на экзамене? Какой еще лучший? Чу Лян прислонился к стене, тупо соображая, и только спустя пару секунд до него дошло: его провели. Выругавшись сквозь зубы, он быстрым шагом подошел к Чу Фаню.

На лице Чу Фэня красовалось унылое выражение человека, чьи коварные планы раскрыли:

— Я же просто хотел над тобой подшутить. Жаль только, мама так быстро вернулась.

Лицо Чу Ляна слегка позеленело. Сделав шаг вперед, он всей тяжестью навалился на брата. Он был счастлив — безумно, до смерти счастлив. Пусть Чу Фань и разыграл его, главное, что тот все-таки не провалил экзамены. Но долг платежом красен: решившись, Чу Лян принялся яростно щекотать Чу Фаня в самых уязвимых местах. Тот стал увертываться и хохотать так сильно, что из глаз брызнули слезы.

— Понял, в чем был не прав? — Чу Лян прижал его руки, устроившись верхом на животе, и продолжал изо всех сил терзать его бока.

Чу Фань попытался выкрутиться, но безуспешно:

— Понял, правда понял! Помилуй, братец Пшено, милостивый государь, я больше не буду!

— А ну-ка повтори, как меня назвали? — Чу Лян не отпускал его, снова щекоча поясницу. Слабые места Чу Фэня он знал лучше самого владельца, поэтому каждое движение попадало точно в цель.

— Пшено... братец, Пшени... Пшеничный красавчик... — Чу Фань смеялся так, что у него заболел живот; прикусывая язык и заходясь дрожащим смехом, он уже не мог связать и двух слов. — Ой... братец Пшено, ты писаный красавец, пощади... меня, умоляю...

— Ну ладно, у твоего брата широкая душа, на этот раз я тебя прощаю.

Едва Чу Лян ослабил хватку, Чу Фань мгновенно перекатился колбаской на другой конец дивана, смертельно боясь, что тот передумает и возобновит пытку: уж больно ощущения были острее некуда.

За ужином мама с папой, вопреки обыкновению, не пошли на вечернюю прогулку. Чу Лян рассеянно вертел в руках красное уведомление о зачислении. Чу Фань добился своего — поступил в университет Л., но тот находился совсем в другом городе, не там, где желанный юридический факультет. Ехать на поезде между этими двумя городами приходилось часа четыре-пять.

Мама, перестав радоваться, тут же помрачнела. Чу Фань с детства рос некапризным, но всегда был при ней; дольше всего они разлучались, когда в выпускном классе он жил в школьном общещежитии, но и тогда видеться удавалось хотя бы раз в неделю. Теперь же, с поступлением в университет, возвращаться домой получится лишь раз в полгода. Мама вцепилась в локоть отца, сморщив лицо:

— Как ты можешь совсем не переживать?

— Наш мальчик вырос, ему нужно повидать мир и закалить характер. Твои замашки наседки пора бы уже оставить, — муж легонько похлопал жену по руке, а затем повернулся к Чу Фэню: — В чужих краях — не дома, смотри только, чтобы мы с матерью не волновались.

Чу Фань усердно кивал, но мама тут же возмутилась:

— Это какие еще замашки наседки? Я переживаю за сына, а ты мне рот затыкаешь! Сам ты старый петух!

Отец сдержал улыбку, а Чу Фань и вовсе не удержался — в конце концов, какая разница, кто из них кто, суть-то не менялась. Чу Лян тоже слабо улыбнулся, хотя на душе у него скребли кошки. При мысли о том, что им с Чу Фанем придется расстаться на столь долгий срок, его сердце сжималось от глухой тоски.

Заметив, что муж больше не спорит, мама снова опечалилась. Чу Фань обнял ее за плечи:

— До начала учебы еще целых два месяца, успеем наглядеться. Чего ты расклеилась, от слез же морщины появятся!

— Морщины? Где? Где?! Почему я ничего не вижу?

Мама тут же вскочила на ноги. Стремление женщин к вечной красоте было у них в крови, и стоило заикнуться о морщинах, как всякая грусть мгновенно испарилась, вытесненная ужасом старения.

Чу Фань ухмыльнулся, согнувшись в три погибели, и шмыгнул в свою комнату. Спустя мгновение оттуда донесся мамин голос:

— Ах ты паршивец, мать решил напугать! Думаешь, меня так легко испугать? — бубня себе под нос и прижимая руку к груди, она направилась в ванную, продолжая причитать: — Я же говорю... о господи, как же ты меня напугал!

Чу Лян потер лоб: нет, маму и правда было не так-то просто испугать.

Стоило делу коснуться Чу Фэня, как Чу Лян полностью терял способность мыслить здраво. К примеру, сейчас: мысль о том, что после поступления в университет они долго не смогут видеться, делала его отчаянно несчастным.

Сам Чу Фань никакой хандры не разделял. Он был в таком прекрасном настроении, что даже когда какая-то девчонка уже в энтый раз позвонила задать тот же самый вопрос, он дотошно разъяснил все от начала до конца, а напоследок еще и жизнерадостно попрощался.

Соревнования по тхэквондо должны были пройти на следующей неделе, но он всё никак не решался сказать об этом Чу Фаню. Подсчитав дни, он понял, что в тот день у Чу Фэня как раз утренняя смена и времени у него не будет. Намаявшись за весь день, Чу Фань крепко заснул, прижав к груди письмо о зачислении.

А вот Чу Ляну было не до сна. В тусклом свете ночника вырисовывались очертания Чу Фэня. Тот выглядел абсолютно счастливым — даже во сне уголки его губ были приподняты.

Чу Лян осторожно опустил ладонь на обнаженный живот Чу Фэня. От ощущения гладкой кожи по его телу пробежала дрожь. Чуть помедлив, он воровато провел рукой по телу и тут же испуганно отдернул ее, но на полпути его запястье перехватили.

От этого прикосновения кровь в жилах Чу Ляна застыла. Он бросил взгляд на Чу Фэня: тот продолжал спать с закрытыми глазами, должно быть, видя сон. Пальцы парня машинально сжимали его запястье, пока сами собой шевелились губы:

— Держите его, лекарь, подкиньте бафф!

А, он просто во сне. Чу Лян с облегчением выдохнул. В последнее время Чу Фань увлекся новой игрой в формате 2.5D: графика была неплохой, да и навыки персонажей радовали — при должном умении даже без вложения реальных денег можно было раскатать любого доната в лепёшку. Чу Лян пару раз видел, как тот играл. Сам он за видеосидками почти не сидел, предпочитая тратить время на тхэквондо и баскетбол, но у Чу Фэня получалось здорово: он даже создал собственную гильдию и стал ее главой.

Чу Фань продолжал крепко сжимать его запястье, и Чу Лян не стал вырывать руку, предпочитая воображать, будто Чу Фань проснулся и держит его сознательно. В таком согнутом положении рука ужасно затекала, но ему было жаль разрушать иллюзию. Наклонившись, он легонько коснулся губами тыльной стороны ладони Чу Фэня и только после этого прижался к нему и закрыл глаза.— Угу. Ностальгия, — пробормотал Чу Лян, протыкая палочкой кусочек «ослика, перекатывающегося в бобах». Он тосковал не столько по лакомству, сколько по былым временам, когда Чу Фань баловал его, а он мог со спокойной душой принимать эту заботу. Сейчас всё иначе. Слишком много опасений стало сковывать его. Стоило ему признаться в ностальгии, как внутри поселилась тревога: а вдруг Чу Фань уловит в его словах скрытый смысл? К счастью, тот не придал значения сказанному и просто съел кусочек сам. Напряжение в груди Чу Ляна немного отпустило, хотя это чувство было сродни падению с высоты в бездонную пучину воды — он даже не понимал, стало ли ему легче.

— Что с рукой? — спросил Чу Фань, заметив синяк на локте, когда Чу Лян протягивал ему угощение. Да и двигался он как-то странно.

Чу Лян поспешно отдернул руку. После того как Чу Фань всю ночь проспал на его плече, та совсем онемела, и даже пустую руку поднять было непросто. Но он промолчал: не хотел волновать Чу Фаня. Он покачал головой:

— Пустяки. На тренировке неловко упал. Ничего серьёзного.

Чу Фань ничего не ответил, зашел в подсобку и через минуту вернулся с флаконом мази от ушибов:

— Дай руку.

Чу Лян хотел отказаться, ведь ушиб давно не болел, но, увидев в глазах Чу Фаня беспокойство, передумал. Ему нравилось, когда Чу Фань жалел его и волновался.

— Брат, в конце месяца у меня соревнования по тхэквондо. Сможешь прийти? — Чу Лян опустил голову, боясь увидеть отказ. Он не хотел, чтобы Чу Фань заметил, как сильно он расстроится.

Чу Фань замер с флаконом в руках:

— В конце этого месяца? — Чу Лян кивнул. — Думаю, смогу. Поменяюсь сменами с ребятами.

Чу Лян яростно закивал, изо всех сил подавляя бурю эмоций внутри.

Следующие несколько дней Чу Лян тренировался как одержимый. Старый Ли, глядя на это, расплывался в улыбке и постоянно твердил, что Чу Лян — его главная гордость.

Мама поначалу переживала из-за соревнований. Столько лет Чу Лян занимался тхэквондо только для самообороны, и лишь однажды в начальной школе, тайком от неё, участвовал в турнире. Она перерыла весь интернет в поисках информации, и обилие историй о травмах напугало её не на шутку. Чу Ляну стоило больших усилий убедить её дать согласие.

В день соревнований мама настояла, чтобы отец и Чу Фань отправились с ними. Как только они вошли в зал, мама начала высматривать сына в толпе, а в момент, когда Чу Лян вышел на ковер, она издала такой пронзительный визг, что отец и Чу Фань одновременно зажали уши. Женский ультразвук — штука врожденная. Судя по выражению лица, мама была готова наклеить на всё лицо плакаты с призывами болеть за Чу Ляна.

Чу Лян сразу нашел взглядом Чу Фаня. Тот был в черной футболке и светлых джинсах, волосы слегка спадали на лоб, придавая ему ещё более хулиганский, или, как выразилась мама, подозрительный вид. Но Чу Ляну это очень нравилось. Особенно то, как Чу Фань улыбался: щурил глаза и приподнимал уголки губ. От этого зрелища хотелось подбежать и поцеловать его.

Чу Фань тоже заметил его и поднял большой палец вверх. У Чу Ляна на мгновение помутилось в голове: то самое чувство, когда сердце замирает, а дышать становится трудно. «Ну и сентиментальный же ты кретин, Чу Лян», — выругал он себя про себя, даже не заметив, что улыбка на его лице уже выдала его с головой.

Чу Фань наблюдал за остальными участниками. После тех школьных соревнований он редко видел, как Чу Лян дерется. Если бы не форма, которую тот иногда надевал, он бы вообще забыл об этом увлечении брата. Глядя на движения спортсменов, он невольно представлял на их месте Чу Ляна: «Наверное, в его исполнении это выглядело бы куда эффектнее».

— Ч-что~ смо~тришь~? — мама толкнула его локтем в бок. Чу Фань очнулся. В этот момент на ковер вышел Чу Лян. Чу Фань с удивлением отметил, что мама в дополнение к высокому голосу освоила ещё и вибрато — от её дрожащего голоса его затрясло так, будто он в одних трусах оказался на Северном полюсе.

Чу Лян был высоким, и белая форма сидела на нем отлично. Настолько отлично, что Чу Фаню стало даже немного не по себе. Как он раньше не замечал, что Чу Ляну так идет кимоно?

— Твой~ вто~рой~ люби~мчик~ та~кой~ ста~тный~, — передразнил её Чу Фань, вибрируя в такт, и его тело тоже покачивалось.

— Ой~, ну как же, ведь это мой сын, — мама довольно помахала светящейся табличкой, которую непонятно где раздобыла; на ней крупными буквами было написано: «Второй любимчик Чу Лян, вперед!».

«Конечно, — мысленно добавил Чу Фань, — ещё бы, ведь это мой младший брат». Он не сводил глаз с площадки, боясь пропустить хоть одно движение. После окончания поединка он чувствовал себя более уставшим, чем сам Чу Лян: глаза воспалились и слезились, а мама, решив, что он так переживал за сына, принялась его утешать.

Когда Чу Лян сошел с ковра, мама тут же бросилась к нему:

— Мой маленький, не больно? Ох, тот удар в начале, я так испугалась!

Чу Лян обнял мать, но смотрел на Чу Фаня. Тот стоял в стороне, засунув руки в карманы, и улыбался, чуть приподняв уголок губ.

— Чу Фань, сходи-ка купи продуктов, а я с мамой подожду объявления результатов, — отец заслонил собой Чу Ляна и, повернувшись к Чу Фаню спиной, похлопал его по плечу. Чу Лян вздрогнул, осознав свою оплошность, и от страха не решился посмотреть на отца, поспешно уткнувшись в разговор с мамой.

Результаты были объявлены. Из восьмидесяти участников в полуфинал прошли двадцать, затем десятку лучших ждал финал, где определят тройку претендентов на всероссийские соревнования. Пусть это был всего лишь отборочный этап, мама была в восторге. Раз это выступление покажут по телевизору, она твердо решила найти запись и сохранить её на память.

Из-за смен на работе Чу Фань следующие два дня пропадал в интернет-кафе, времени заскочить домой совсем не было. Чу Лян вернулся к прежнему ритму: зал, а затем книжный магазин. Книжный лавочника Луна почему-то сменил владельца. Новый хозяин ничего не менял, оставив магазин, но на втором этаже открыл кафетерий с чаем и десертами. Стало удобнее, и теперь посетители постоянно сидели наверху, листая книги за чашкой чая.

Чу Лян больше не перечитывал ту книгу о любви. Она помогла ему пережить самые смутные и пугающие времена, но теперь он мог смотреть на свою ориентацию со спокойным безразличием.

Насмотревшись на мамины кулинарные таланты, Чу Лян начал осваивать простые блюда. Иногда он готовил, хотя мама не особенно позволяла. Взвесив в руке контейнер с обедом, он улыбнулся: сегодня он научился новому рецепту, как раз по вкусу Чу Фаня. В фастфуде у кафетерия еда была невкусная и не слишком чистая, а Чу Фань был жутко привередлив.

Когда Чу Лян вошел в интернет-кафе, Чу Фань как раз обедал. У него был розовый контейнер с изображением Hello Kitty. Чу Лян застыл у входа. Его заметила Яо Илин — девушка, которая подрабатывала вместе с Чу Фанем. Она что-то шепнула Чу Фаню, и тот поднял голову.

— Чего стоишь? Заходи, — Чу Фань вытер рот салфеткой и заметил термос в руках Чу Ляна. — Это мне?

— Теперь вижу, что не нужно. Ты же уже ешь, — Чу Лян сжал термос. Ему стало неловко от собственной наивности: у Чу Фаня всё хорошо, его кормят, а он тут распереживался.

— Чу Фань, я пойду. Завтра принесу ещё, попробуешь, — сказала Яо Илин и ушла с пустым контейнером. У Чу Ляна внутри всё сжалось. «Завтра принесу»? Он швырнул термос на стол: «Ешьте, сколько влезет, хоть лопните!»

— Ты что, пороха объелся? — Чу Фань, удивленный такой выходкой, подошел ближе. — В чем дело?

— Ни в чем. Переел, вот и плохо, — буркнул Чу Лян и направился к выходу. Чу Фань на мгновение замешкался: с чего это он разозлился? Но, подумав, всё же погнался за ним.

— Слушай, что с тобой? Яо Илин — просто однокурсница. У её парня скоро день рождения, вот она и попросила меня попробовать, как получилось, — Чу Фань и сам не знал, зачем оправдывается.

Чу Лян замер на полушаге. Просто пробует еду… Он опустил голову, чувствуя, как лицо заливает краска. «Ну и позорище, Чу Лян. Опозорился по полной программе».

Он промолчал и пошел дальше. Чу Фань остался стоять в недоумении. Он так и не понял, обиделся Чу Лян или нет. С самого детства он не мог предугадать мысли брата. Сейчас — тем более. Даже если он что-то понимал, приходилось делать вид, что не знает, а если что-то слышал — притворяться, что не расслышал.

Чу Лян всю дорогу чувствовал, как пылают щеки. Дома мамы не было, а на столе лежало ярко-красное приглашение. На нем золотыми буквами было выведено: «Приглашение на свадьбу». Сквозь прорези в бумаге виднелись имена: Цзоу Кай и Минь Янь. Остальное было скрыто.

Чу Лян оцепенел. Цзоу Кай действительно женится на Минь Янь. Кроме шока, он не чувствовал ничего. Он наблюдал, как их отношения превратились из сладкой сказки в разбитые осколки, в чужих людей. Чу Лян так и сидел, глядя на приглашение, и не заметил, как вернулась мама.

Он взял Дуду и ушел в свою комнату. Свадьба через два месяца. Придет ли Гу Вэнь?

Тетушка Цзоу хорошо скрывала историю Цзоу Кая и Гу Вэня. Были какие-то сплетни, но со временем люди всё забыли. А потом у Цзоу Кая появилась девушка, и слухи окончательно утихли. Их история не вызвала большого резонанса, её просто подавили. Но Чу Лян до сих пор помнил красные от слез глаза тетушки Цзоу и презрительные взгляды соседей.

Чу Лян постепенно успокаивался. Если бы подобное случилось с ним и Чу Фанем… Он не смел даже думать, под каким давлением окажутся родители, если люди узнают о его чувствах к брату. Это заставляло его отступать. Он любил, но боялся любить.

Телефон тихо пискнул.

http://bllate.org/book/21148/2144273