Ты знаешь, кто эти люди в чёрном? — обратился Мэн Чжу к Юй Цзыци.
Не успел Юй Цзыци ответить, как рядом с Цзя И раздался голос Мо Ли:
— Это люди из Школы Мо. Во всяком случае, могу с уверенностью утверждать: тот, с кем я сошлся в бою, точно принадлежал к Школы Мо.
Стоило Цзя И и братьям Юй услышать название Школы Мо, как их лица слегка изменились. Они тут же принялись расспрашивать Мо Ли:
— Уважаемый господин, вы в этом уверены?
Мо Ли даже не взглянул на них. На мгновение нахмурившись и погрузившись в раздумья, он повернулся к Цзя И и ответил:
— Они действительно из Школы Мо, в этом ошибки быть не может. Но почему они напали на вас троих, мне неведомо.
Цзя И обернулся и бросил взгляд на Юй Цзыци. Заметив, что тот тоже выглядит озадаченным, он вдруг перевёл глаза на стоявшую неподалёку Юй Мяои, которая непрерывно ему подмигивала.
Мэн Чжу окинула всех взглядом — на лицах читалось полное недоумение. Тогда она устремила взор на Цзя И и, издалека легко фыркнув изящным носиком, произнесла:
— А я знаю! Наверняка это ты, негодник, чем-то насолил последователям Школы Мо, вот они и подослали людей устроить на вас засаду. Такой человек, как ты — поистине паршивая овца, что портит всё стадо! Из-за тебя страдают и другие!
Слова Мэн Чжу заставили Цзя И едва ли не задохнуться от возмущения. Про себя он подумал: с какой стати я стал негодником и когда это успел навлечь на себя гнев Школы Мо? Мы же вроде только что познакомились! С чего это она так быстро делает выводы и вешает на меня ярлыки?
Во всей Школе Мо он был знаком лишь с Гай Не. Вспомнив этого человека, совмещавшего в себе черты наставника и друга, Цзя И решил, что тот вряд ли стал бы ему вредить. При мастерстве Гай Не, пожелай он его смерти, ему хватило бы одного лёгкого удара мечом, чтобы покончить с ним. Зачем поднимать такой шум и устраивать столько хлопот? Но если не Гай Не, то кто же тогда? Раз Мо Ли говорит с такой уверенностью, значит, сомнений в том, что нападавшие были из Школы Мо, и впрямь быть не должно.
Мэн Чжу вовсе не собиралась так просто оставлять Цзя И в покое. Смерив его недовольным взглядом с ног до головы, она процедила:
— Я в этом густом лесу исходила вдоль и поперёк невесть сколько троп, и почему-то на меня никто не покушался? Старший молодой господин Юй только что сказал, что вы проезжаете здесь впервые. Если их привёл не ты, то кто же ещё?
Цзя И уже давно размышлял над этим вопросом, и последние слова Мэн Чжу неожиданно подсказали ему разгадку, словно пелена спала с глаз. Теперь, ухватившись за самую суть проблемы, он понял, что до разгадки тайны оставался всего один шаг.
В отличие от Мэн Чжу, Мо Ли, казалось, сильно заинтересовался Цзя И и предложил:
— Нам еще нужно спешить на охоту к горе Лишань. Если вы трое не против, почему бы нам не поехать вместе?
Заметив, что Мэн Чжу перестала допытываться насчёт убийц, Юй Цзыци тут же поспешил вставить слово:
— С удовольствием! Я давно слышал о великолепии пейзажей горы Лишань, да всё как-то не выпадало свободного времени. Сегодняшний случай — прекрасная возможность наконец на них взглянуть.
Цзя И остолбенел. Заметив, что на лицах братьев Юй отразилось искреннее воодушевление, он не посмел отказываться, однако на душе у него скребли кошки. Братья Юй и впрямь оказались теми еще подкаблучниками, забывшими ради женского общества о главной цели сегодняшней поездки: ради того, чтобы приударить за девицей, они беззастенчиво бросили товарища в беде.
Убедившись, что возражений нет, Мэн Чжу осталась крайне довольна присоединением братьев Юй. Одарив же Цзя И свирепым ледяным взглядом, она во главе отряда вновь направилась шагом в глубь густого леса. На этот раз путь прокладывал Мо Ли. Поняв, что фальшивый старший молодой господин Мэн не питает к нему ни малейшей симпатии, Цзя И поравнялся с Мо Ли, предоставив девушку заботам братьев Юй. Миновав чащу, путники пустили коней в галоп по направлению к далёким холмам.
На ходу Цзя И мягко улыбнулся и заговорил:
— Уважаемый господин Мо, с чего вы взяли, что те люди принадлежат к Школе Мо? Мне доводилось слышать о ста школах философской мысли. Школа Мо наряду с конфуцианством и даосизмом — одно из трёх крупнейших течений современности. Станут ли они гневаться на меня, такую ничтожную сошку? К тому же, учение Школы Мо зиждется на всеобщей любви и отказе от агрессивных войн, они против излишнего кровопролития. Именно поэтому я и подумал, что это вряд ли они.
Мо Ли холодно фыркнул:
— Раз уж ты так хорошо осведомлен о Школе Мо, неужели не знаешь, что нынешняя Школа Мо — совсем не то, что прежде!
В конце фразы в его глазах мелькнула боль и глубокая скорбь.
Цзя И, впрочем, этого не заметил. Его куда больше заинтриговали странные слова собеседника. В его голове промелькнула догадка: неужели в Школе Мо существует раскол на фракции? Люди во все времена питали слабость к созданию собственных кружков и группировок — во все эпохи, в любые времена и во всех уголках земли, будь то великие государства или мелкие банды, везде процветала фракционность. Что уж говорить о Школе Мо, которая по сути являлась лишь рыхлым ученым сообществом — разделение на различные течения выглядело вполне естественным. Желая узнать о Школе Мо побольше, он осторожно прощупал почву:
— Судя по словам господина, вы прекрасно разбираетесь в делах Школы Мо!
Мо Ли бросил на него взгляд, в его глазах сверкнули острые искры, и он холодно бросил:
— Понятия не имею!
Цзя И на мгновение опешил и машинально переспросил:
— Понятия не имеете?
Разумеется, Цзя И прекрасно понимал: это «понятия не имею» означало лишь то, что собеседник не желает распространяться на эту тему. Раз теперь точно известно, что за покушением стоит Школа Мо, дело сдвинулось с мертвой точки. Оставалось лишь выяснить, кто именно отдал им приказ. Задачка эта не казалась невыполнимой: Мэн Чжу была абсолютно права в том, что эти люди охотились именно за ним. На свете не бывает беспричинной ненависти, и раз уж они жаждали его смерти, у них имелись на то веские причины. Вот только он всё еще не мог решить, кто именно из тех двоих стоял за покушением. Похоже, при первом же удобном случае придется улучить момент и как следует поговорить со старшим молодым господином Юй, мысленно пообещал себе Цзя И.Все пришли к подножию горы. Цзя И увидел, что склоны сплошь покрыты низким кустарником, из которого время от времени с шумом выпархивали стайки неведомых птиц, потревоженные человеческими голосами. Стоило Мэн Чжу добраться до места, как в ней взыграл азарт, и она разом выбросила из головы все обиды на Цзя И. Тут же достав лук и пришпорив коня, она первой бросилась вперед. Мо Ли, исполнявший роль телохранителя прекрасной девы, разумеется, испугался, что с ней что-нибудь случится, и поспешил следом за ней.
Мэн Инэр отвязала свой лук и отдала его Юй Цзыци, а вторая Мэн Инэр передала свой Цзя И. Второй молодой господин Юй не любил охоту, поэтому они втроем остались на месте, чтобы найти подходящую площадку для установки лагеря. У Цзя И как раз нашлось о чем расспросить Юй Цзыци, и, увидев такую прекрасную возможность, он, конечно же, не собирался ее упускать. Переглянувшись с Юй Цзыци, они одновременно пришпорили коней и выехали вперед.
Удалившись на расстояние, где их уже не могли видеть остальные, Цзя И повернулся, с суровым лицом обратился к Юй Цзыци и спросил:
— У меня есть один вопрос, и я надеюсь, что молодой господин Юй ответит мне честно.
Юй Цзыци, словно заранее зная, о чем тот собирается спросить, улыбнулся:
— Мы с тобой — друзья, прошедшие через огонь и воду. Спрашивай о чем угодно, Цзыци непременно ответит на все без утайки.
Услышав это, Цзя И не стал ходить вокруг да около и прямо спросил:
— Вчерашнее приглашение в усадьбу Клана Ван — это была воля господина канцлера или импровизация самого молодого господина Юя?
Едва услышав начало вопроса, Юй Цзыци понял, что тот действительно собирается расспрашивать именно об этом. Его лицо помрачнело, и в конце концов он тяжело вздохнул:
— Изначально это была моя личная идея. Однако я заранее отправил в усадьбу Юй Го, и любой сведущий человек, зная о твоем завтрашнем поединке, легко мог догадаться, что сегодня мы непременно навестим усадьбу.
Цзя И недоверчиво переспросил:
— Выходит, под подозрением абсолютно все?
— Не обязательно, — прервал его Юй Цзыци. — У убийства всегда есть причина. Раз уж эти люди нацелились на нас, у них непременно должна быть веская причина желать нашей смерти. Мы с самого прибытия в резиденцию почти не выходили наружу, знакомых в Сяньяне у нас немного, а уж врагов и того меньше! Если подумать хорошенько, смерти нашей хотят те, кто обладает подобной силой... Остаются всего два человека, не так ли?
Цзя И пробормотал себе под нос:
— Верно! Это те самые двое. Жаль только, непонятно, который именно. Впрочем, кто бы из них ни пожелал отнять у меня жизнь, сделать это будет не так-то просто.
В завершение Цзя И громко рассмеялся, излучая благородную и непреклонную решимость, а во взгляде его читалось презрение к целому миру.
На самом деле дело было вовсе не в том, что Цзя И исполнился героического пафоса и от него исходила какая-то особая властная аура. Просто он уже твердо решил: сразу после окончания поединка он быстро сбежит из Сяньяна, сменит имя и фамилию — он искренне верил, что в столь огромном мире, при нынешней крайней отсталости средств связи, те люди никак не смогут его отыскать. Ему нужно было лишь залечь на дно и тихонько сколотить состояние. А когда династия Цинь падет и все эти сильные мира сего полностью утратят свое влияние, он превратится в богатого и влиятельного хозяина жизни. Захочет — согнет их в бараний рог, захочет — выпрямит. К чему спешить с ними договариваться и идти напролом, наживая себе неприятности?
Именно такой план и позволил ему почувствовать себя гораздо свободнее. А вся эта благородная решимость и презрение к миру? Всего лишь естественное проявление его приподнятого настроения и эдакой защитной усмешки над действительностью.
Окрыленные боевым настроем Цзя И, они больше не стали портить себе настроение мрачными разговорами и помчались на конях к холмам. Цзя И хоть и практиковался в стрельбе из лука, но одно дело — стрелять, стоя на твердой земле, и совсем другое — сидя в седле, это были две совершенно разные вещи.
На лошади имелась лишь гладкая подстилка, и упереться было абсолютно не во что, из-за чего он каждый раз промахивался. Глядя на то, как солнце клонится к закату, он так ничего и не добыл, так что ему пришлось повернуть коня обратно. Надо же, он помнил, что в будущем существовали какие-то стремена, пожалуй, стоить смастерить парочку по возвращении, иначе возвращаться с пустыми руками каждый раз было слишком стыдно.
Пусть добычи Цзя И не раздобыл, но зато успел проскакать галопом добрый десяток ли по горным тропам. Мало того, что оба бедра теперь жгло от боли, так еще и сам он промок насквозь, словно его только что вытащили из воды. Добра espèce до лагеря, он застал там лишь двух служанок Мэн Чжу. Оказалось, что неподалеку от их стоянки находилось ущелье с водопадом. Стояла сильная жара, и второй молодой господин Юй давно утащил всех купаться, чтобы освежиться. Цзя И, умаявшийся так, что в глазах рябило, разумеется, не собирался упускать такое удовольствие: расспросив о дороге, он вскочил на коня и поскакал вперед.
Ущелье было довольно уединенным, со всех сторон окруженным грядой гор, и лишь с южной стороны оставался узкий проход, соединявший его с внешним миром. Если бы не знание пути и не журчащий ручеек, вытекающий изнутри, Цзя И вряд ли смог бы отыскать это место.
Прискакав туда, он неожиданно увидел, что Мэн Чжу опередила его. Эта девчонка сначала огляделась по сторонам, убедившись, что за ней никто не следит, и только после этого въехала в ущелье. Увидев, что Мэн Чжу скрылась внутри первой, Цзя И мысленно выругался. В то же время он невольно восхищался изворотливостью второго молодого господина Юя: по пути сюда он собственными глазами видел, что этот малый дни напролет проводит в повозках с женщинами и ни на шаг от них не отходит. И подумать только: мало того, что в лагере он открыто предавался разврату с девицами, так теперь умудряется прямо под носом у ее собственного отца охмурять эту девчонку Мэн Чжу — смелости этому парню было не занимать.
От входа до глубин ущелья было всего пара сотен шагов. Придержав коня у входа и сообразив, что их купание под открытым небом закончится нескоро, Цзя И уже собирался уходить.
— А! — вдруг разнесся из ущелья женский визг. Цзя И сразу узнал голос — это кричала Мэн Чжу.
Не обязательно же так голосить! — только успел подумать он с досадой, как эхо ее крика еще не затихло, а следом раздался еще один испуганный вопль: — А!
На этот раз кричала Юй Мяои. Хоть этот парень и редко с ним разговаривал, Цзя И все же узнал голос. Уж не грозит ли в ущелье какая-то опасность? Подумав об этом, Цзя И больше не раздумывал. Он поспешно бросился вперед, вглубь ущелья.
http://bllate.org/book/21107/2142415
Готово:
