Ты прекрасно знаешь, что даже если я возненавижу тебя всей душой, то всё равно не предам Великую Янь.
А если в качестве угрозы использовать жизнь твоего младшего брата?
И тогда не предам.
Какая же ты скучная женщина… — Чи Янь мгновенно сник. — Ладно, я согласен на твои условия.
Благодарю.
Что касается платы… пусть это будет поцелуй.
Объятия Чи Янь внезапно сомкнулись, и прохладный поцелуй коснулся лба Цин Ло. Вздрогнув, Цин Ло отступила назад, словно взъерошенный котёнок, и настороженно посмотрела на Чи Яня, а тот расхохотался. Он погладил Цин Ло по голове и сказал:
— Не стоит так нервничать. Ты же знаешь, что я к тебе неравнодушен, но женщин силой не принуждаю.
Боже мой… Похоже, слухи о суровых нравах Хуэйхэ и впрямь не лгут…
Цин Ло никак не ожидала, что Чи Янь вот так просто заявит о своих чувствах к ней. Её лицо вспыхнуло и запылало от стыда, она свирепо зыркнула на него и скрылась в своей комнате. Чи Янь не стал уходить: он лишь поднял взгляд на луну в ночном небе и пробормотал себе под нос:
— Что было бы, встреть я тебя раньше… Но в этом мире нет сослагательного наклонения. Цин Ло, то, на что у тебя не хватает духу, я сделаю за тебя — в уплату за то, что ты спасла мне жизнь. Надеюсь лишь, что со временем ты не станешь держать на меня зла, хм…
Сяо Гэ
На следующий день.
Возможно, из-за того, что накануне её продуло холодным ветром у озера, Цин Ло чувствовала, как её голову буквально раскалывает от боли, а тело сделалось мягким и непослушным. Она приложила ладонь ко лбу — должно быть, поднялась температура. Наверное, это небесная кара за всё, что она натворила…
— Есть тут кто-нибудь? Я хочу пить.
— Ау, люди… Впрочем, неважно.
Цин Ло по привычке попыталась позвать служанку, но тут же вспомнила, что она больше не во дворце, и горько усмехнулась. Сжав зубы, она поднялась с постели, доплелась до стола, чтобы налить себе чаю, но внезапно перед глазами всё поплыло от головокружения, и она едва не рухнула на пол.
И когда она уже зажмурилась, выравнивая сбившееся дыхание, чьи-то тёплые руки подхватили её. Решив, что это Чи Янь, она даже не стала раздумывать и просто произнесла:
— Я в порядке, мне нужно только немного отдохнуть, ступай.
Но тот, кто её держал, не отпустил.
— Да что с тобой не так? Ой… Это ты… Молодой господин… Цинь…
— Ты горишь в лихорадке. Отдохни. Ну надо же… Совсем о себе не заботишься…
Не успела Цин Ло в изумлении раскрыть рот, как он подхватил её на руки и бережно опустил на кровать. Её щёки слегка порозовели, потому что только сейчас она заметила, как сильно он вырос со времени их последней встречи и какой у него стал крепкий, уверенный шаг. На нём были роскошные одежды Хуэйхэ, а лицо едва заметно покраснело, но в чертах лица и взгляде уже безошибочно угадывался молодой, красивый мужчина.
Он действительно вырос…
— Спасибо.
Цин Ло вдруг растерялась, не зная, что ему сказать, и они оба умолкли. Так они просидели в тишине довольно долго, пока он неожиданно не поднялся и не вышел. Цин Ло растерянно смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди защемило от странной боли — ей так и хотелось окликнуть его. И всё же она прикусила губу до крови, не смея издать ни звука.
Смотреть на него — просто вот так смотреть на него — уже великое счастье.
Ни в коем случае нельзя нарушать его покой и уж тем более нельзя произносить слов, которых говорить не следует!
Мне осталось жить считанные дни, и если он своими глазами увидит смерть собственной сестры, как же сильно он будет страдать! Я не могу быть столь жестокой!
Если уж проявлять жестокость, то только по отношению к себе, но никак не к…
Дверь в комнату снова распахнулась.
Цин Ло ошеломлённо уставилась на вернувшегося юношу, за которым следовали несколько мужчин средних лет, похожих на лекарей, и служанки с раскрасневшимися лицами. Он с властными нотками в голосе велел лекарям осмотреть её, распорядился, чтобы служанки приготовили отвар, а затем сам подошёл к ней с пиалой, наполненной тёмной целебной жидкостью.
Когда все вышли, Цин Ло с тяжёлым вздохом посмотрела на лекарство и попыталась отшутиться:
— Мне нездоровится, я часто болею лихорадкой. Стоит просто выспаться, и всё пройдёт, пить отвар необязательно.
— Пей. Я сам тебя напою.
Цин Ло:……
— Открой рот.
Будь на его месте кто-то другой, она бы уже давно вышла из себя, но раз уж этот человек…
Ей оставалось лишь покорно приоткрыть рот.
Ложка за ложкой.
Она поняла, что в каких бы краях ни варили лекарства, они неизменно остаются такими же горькими — до слёз, до щемящей тоски. На самом деле болезни отступают вовсе не потому, что эти отвары так уж эффективны: просто тело на подсознательном уровне понимает, что если не выздороветь немедленно, эту гадость придётся пить и дальше, вот организму и приходится идти на поправку! Прямо как ей сейчас…
— Эм… знаешь, мне уже намного лучше, и голова совсем не кружится. Правда.
— Вот как? — он усмехнулся странной улыбкой. — Ты думаешь, это какое-то волшебное зелье, которое действует прямо в ту же секунду, как проглотишь?
— Ох…
— Открой рот.
Она снова механически приоткрыла рот.
На язычок Цин Ло упала маленькая мятная конфета в рисовых листьях — очень сладкая, наполненная… вкусом из далёкого прошлого. Цин Ло замерла, а её растерянный взгляд заставил юношу смутиться. Не глядя на неё, он тихо проговорил:
— Спасибо тебе за вчерашнее.
— С чего бы это…
— Ты заботилась обо мне.
Вот оно что, оказывается, о чём речь.
— Не стоит благодарить, я просто помогла, чем смогла.
— Мне вот интересно: у тебя в семье случаем не было человека, который не умел пить спиртное? Откуда ты знаешь, как справляться с последствиями хмеля?
— Я немного изучала медицину.
— Изучала медицину, а сама довела себя до лихорадки, да? — с сарказмом бросил он.
— Ты…
Цин Ло никак не ожидала, что тот самый мальчишка, который раньше ходил за ней по пятам и ловил каждое её слово, превратится в столь язвительного молодого человека. Она так разозлилась, что у неё снова заболела голова. Конечно, она быстро смекнула, что подобные перемены — дело рук мерзавца Чи Яня, и её гнев на него вспыхнул с новой силой! Похоже, он и сам не ожидал от себя таких слов: помолчав какое-то время, он наконец легко вздохнул. Глядя на Цин Ло, он неуверенно произнес:
— Цин Ло…
— Чего тебе?
— Раньше за мной так ухаживали только мама и старшая сестра. Мама была очень мягким человеком, а вот сестра отличалась упрямством. Она терпеть не могла горькие лекарства, и после каждого приёма мама обязательно давала ей сладкую конфету.
— К чему ты мне это рассказываешь? — у Цин Ло тревожно ёкнуло сердце.
— А потом они погибли, вся наша семья погибла… Когда мы ждали казни в Тяньлае, мама сказала мне, чтобы я ни на кого не держал зла. Это отец возжелал богатства и почестей и, действуя наперекор всему, навлек на себя гнев самого Императора, из-за чего нас и постигла такая участь. А то, что князь Наньчжао осмелился нарушить императорский указ и позволить нам с сестрой выжить — уже величайшая милость.
— Что ты говоришь? Князь Наньчжао он… — Цин Ло недоверчиво уставилась на собственного брата.
— Сестры тогда не было в Тяньлае, так что ей, по крайней мере, не пришлось своими глазами смотреть на гибель близких… Наверное, в этом тоже есть своё счастье. Я тоже ненавидел, тоже таил обиду, но мама говорила мне: пока мы живы, у семьи Юй остаётся надежда, и это было её заветным желанием. Чего ради добиваться мести? В конце концов на руках останутся лишь те же орошённые кровью следы, а в душе — зияющая пустота.
Цин Ло опустила голову и молчала.
— Я пообещал маме, что не буду ненавидеть и мстить, и только тогда они с отцом смогли уйти с миром. Цинь Ань взошел на эшафот вместо меня, а я под его именем дожидался в камерах смертников момента, когда всё утихнет, чтобы выйти на свободу. В тюрьме было невыносимо тяжело, и единственным, что заставляло меня терпеть, была мысль о воссоединении с сестрой. А уже позже я узнал, что сестра погиб…
— Молодой господин Цинь, довольно, — в смятении перебила его Цин Ло.
Воссоединение
Прошу тебя, не продолжай.
По сравнению с теми, кто принял мученическую смерть, жить с грузом ненависти в сердце и без единого просвета впереди — разве это не должно быть ещё более невыносимым? Она-то думала, что обречена нести эту боль в полном одиночестве, но оказалось, что и он тоже…
— Ты моя сестра, верно? — Сяо Гэ упорно смотрел прямо в глаза Цин Ло и задал вопрос в лоб.
— Ч-что ты такое говоришь! С чего бы мне быть твоей сестрой, ха-ха!
Цин Ло неловко рассмеялась, но её сердце едва не выпрыгивало из горла! Она не видела своего лица, но знала, что сейчас она бледнее полотна, а её улыбка выглядит куда хуже слёз! Опустив голову, она вдруг исмалась смотреть Сяо Гэ в глаза и внезапно почувствовала себя невероятно подлой…
Подлой трусихой, которая отрекается от собственной крови…
— Чи Янь рассказал мне всё. Кровавый нефрит, что оставил тебе отец, обладает странной силой — именно так ты вернулась к жизни, верно? Ты моя сестра, скажи? Вот почему ты спасла меня, почему умела играть на листочке и знала, как помочь при отравлении вином! Но почему ты не хочешь признать меня? Неужели ты до сих пор злишься, что я не ушел из жизни вместе с папой и мамой?
— Нет! Я тебе не сестра! — с надрывом выкрикнула Цин Ло. — Твоя сестра мертва, она умерла уже давно! Посмотри на меня, хоть чем-то я похожа на Юй Сыин? Лицо, голос, характер… Хоть в чём-то похожа?!
— Но ты — моя сестра! — Сяо Гэ вдруг крепко обнял Цин Ло. — Сестра, как хорошо, что ты жива. Теперь мне больше не так одиноко.
— Сяо Гэ…
Раньше это Цин Ло всегда заключала младшего брата в объятия, но незаметно для неё он вырос в статного юношу с крепким, защищающим телосложением. Чертами лица он был невероятно похож на маму, а фигурой — в отца, излучая успокаивающую силу и надёжность.
Сяо Гэ, как хорошо, что ты вырос. Одно лишь то, что я вижу тебя, наполняет меня счастьем…
Но всё это время ты жил в таком одиночестве…
Неужели я была неправа?
Я так отчаянно хотела, чтобы мои близкие жили, и знание о том, что ты где-то есть, помогало мне преодолевать самые чёрные дни — но почему я ни разу не подумала о тебе? Разве я сама не изведала мук человека, оставшегося совсем один во всём мире? Так почему же я обрекла тебя разделять эту ношу со мной?
Но я ведь и вправду не хотела, чтобы твоя дальнейшая жизнь стала ещё тяжелее нынешней…
— Сестра, император Чи Янь уже отправил людей за противоядием для тебя, ты обязательно выживешь. Я не позволю тебе умереть.
— Я, я не…
— Как же здорово снова увидеть сестру, — слёзы Сяо Гэ капали на щеки Цин Ло. — У меня всё ещё есть живые родные, как это прекрасно…
— Сяо Гэ… Прости меня…
Цин Ло неуверенно подняла руки и наконец обняла брата за спину, прижимаясь всё крепче и крепче.
Будь то месть или горе — обо всем этом можно будет подумать потом. Сейчас ей хотелось лишь одного: обнимать Сяо Гэ и впитывать его тепло! Папа, мама, позвольте мне побыть эгоисткой в последний раз…
Прежде чем оборвётся моя жизнь, побыть эгоисткой хотя бы раз…
— Сестра!
Их слёзы смешались воедино, и Цин Ло наконец дала волю рыданиям, выплакавшись от души. Крепко прижимая к себе Сяо Гэ, она бессвязно шептала что-то, а он согласно кивал в ответ — хотя вряд ли она понимала, сколько именно из её слов он вообще услышал.
За долгими разговорами небо начало понемногу сереть, однако ни один из них даже не думал ложиться спать. В конце концов Сяо Гэ произнёс:
— Сестра, иди отдохни. О чём бы мы ни хотели поговорить, оставим на завтра — впереди у нас ещё много времени. И ещё… откажись от этого.
— Сяо Гэ! Что ты такое говоришь?!
— Я знаю, что мужчине из семьи Юй не подобает распускать язык подобным образом, и заветным желанием родителей было просто позволить нам выжить. Несколько лет назад я тоже страдал из-за этого наказа, но встретив тебя, понял, что живые родные куда важнее любой мести. Твой муж, хоть он и во многом виноват, сделал для нашей семьи больше чем достаточно. Сестра, перестань ненавидеть.
— Сяо Гэ, не лезь не в своё дело, — раздражённо оборвала его Цин Ло. — И этот Чу Ли вовсе не так прост, как тебе кажется! Чтобы я больше не слышала от тебя словечков вроде мужья и тому подобного, понял?
— Император отдал приказ казнить весь род семьи Юй, но мы уцелели. Сестра, ну зачем тебе и дальше жить с этой разъедающей душу ненавистью? Разве тебе самой не тяжело?
— Тяжело… Но что мне оставалось делать? Как ты предлагаешь мне смириться? Знаешь ли ты, что он не верил мне, что мне пришлось вставать на колени перед его наложницей, и ко всему прочему терпеть Роуцзя… Я стерпела всё ради одной цели: заставить Чу Ли испить чашу предательства до дна!
— Сестра!
— Увидев тебя, я признаю, что моя ненависть поутихла, но разве всё случившееся можно вот так просто стереть и забыть? Хорошо, ради тебя я готова отказаться от мести, но я никогда не прощу Чу Ли. — Осекшись и заметив скорбное выражение на лице брата, Цин Ло невольно смягчила тон: — Сяо Гэ, из-за чего мы вообще ссоримся? Мне осталось совсем немного, к чему тратить драгоценное время на склоки?
— Сестра, не говори глупостей!
— Ладно, не буду. Я немного устала, давай немного отдохнем, а потом ты покажешь мне здешние окрестности, идёт?
— Договорились, сестра. Отдыхай.
— И ты тоже.
——————————————Разделительная линия————————————————
Проводив взглядом уходящего Сяо Гэ, Цин Ло обессиленно опустилась на кровать. Тело ломило от усталости, но сознание оставалось кристально чистым. Она сердилась на Чи Яня за то, что он предал её доверие и выболтал её тайну Сяо Гэ; однако, предоставь выбор ей самой — вечно нерешительной и сомневающейся, — она бы, пожалуй, так и не решилась заговорить об этом до конца своих дней!
Как же чудесно вновь обрести возможность открыто обнять родную кровь.
Но всё же… что именно наговорил ей Сяо Гэ? Этот Чу Ли…
— Чу Ли…
Цин Ло беззвучно шевелила губами, смакуя это имя, а слёзы продолжали непрерывным потоком бежать по щекам.
Последняя ночь
Чу Ли, почему всё зашло так далеко? Неужели я и вправду во всём ошибалась на твой счёт?
Прежде её заставляла цепляться за жизнь лишь жажда мести Чу Ли; но теперь, когда выяснилось, что он действительно приложил немало усилий ради спасения её семьи и сохранил жизнь Сяо Гэ, как ей жить дальше?
Без ненависти — зачем тогда вообще существовать? Имеет ли смысл её жизнь под именем Цин Ло?
И всё же, как бы то ни было, жить надо… Стойко, так, будто никакие шрамы никогда не касались её души, — жить ради счастья Сяо Гэ…
Это единственное, что ей теперь остаётся…
— Чу Ли, я всё равно ненавижу тебя, — прошептала Цин Ло. — Если ты хотел спасти меня, почему не открыл мне правду? Неужели я была недостойна твоего доверия? Я обязана тебя ненавидеть. Ведь если исчезнет ненависть, я попросту не буду знать, как мне жить дальше…
—————————————————————————
После воссоединения с Сяо Гэ Цин Ло провела лучшие пять дней за всю свою жизнь. Днём они вместе ездили верхом и пасли овец, а вечерами пели песни у костра с кочевниками и угощались жареным барашком. Ей казалось, что за всю свою жизнь она не улыбалась столько, сколько за эти несколько дней.
Чи Янь был невероятно занят, но всё же находил время заглядывать на их посиделки, а во взгляде, которым он провожал Цин Ло, читалось безграничное баловство. Заметив, что на душе у него явно скребут кошки, Цин Ло опередила его вопрос лёгкой улыбкой:
— Всё в порядке. Я знаю, что мне уже недолго осталось, и ты сделал всё, что было в твоих силах.
— Прости меня.
Чи Янь впервые чувствовал себя настолько беспомощным.
Пусть у него было полно верных людей в Великой Янь, но проникнуть в резиденцию князя Наньчжао оказалось куда труднее, чем он предполагал. К тому же этот проклятый князь Наньчжао словно сквозь землю провалился — никаких следов отыскать так и не удалось! Если так пойдет и дальше, Цин Ло…
Нет, он не допустит подобного исхода!
Цин Ло… её жизнь и так была слишком горькой.
Только сегодня он до конца осознал, откуда в ней столько неизбывной скорби и холода. Ей так хотелось хоть ненадолго забыть обо всех тревогах и искренне рассмеяться. Когда она была рядом с Сяо Гэ, это зрелище казалось самым прекрасным на свете — опьяняющим своей красотой. И пусть она улыбалась, но в глубине её глаз он всё равно видел затаённую боль…
Да где же всё-таки прячется этот проклятый князь Наньчжао!
Небо вдруг затянуло тучами, и хлынул ливень.
— Какой сильный дождь! Скорее под крышу!
Цин Ло как раз играла с ягнятами вместе с Сяо Гэ, но внезапный ливень заставил их врассыпную броситься к укрытию. Она живо добежала до навеса дома, всё ещё продолжая улыбаться. Достав платок, она бережно промокнула капли воды с лица Сяо Гэ и случайно заглянула в глубину комнаты.
Поймав на себе прямой взгляд Чи Яня, она невольно перевела глаза ниже — и с ужасом обнаружила, что сквозь промокшую насквозь зелёную шёлковую сорочку отчётливо просвечивает красный нагрудник. Цин Ло залилась краской до самых корней волос. Она гневно зыркнула на Чи Яня, а тот в ответ расплылся в улыбке. Выйдя на крыльцо, он накинул ей на голову сухой отрез ткани, надёжно скрыв свирепый взгляд девушки под мягкой матерчатой завесой.
— Ты что удумал? Несносный!
Бормоча ругательства, Цин Ло сбросила ткань на землю, но Чи Янь и Сяо Гэ в один голос расхохотались. Глядя на их беззаботный смех, Цин Ло невольно улыбнулась сама. Смотря на них двоих, она ощутила себя невероятно счастливой.
О время, остановись же в это мгновение.
Никакой ненависти, никакой боли — как было бы чудесно, если бы стрелки часов замерли прямо сейчас…
На самом деле она соврала им обоим.
Приступ должен был начаться не через пять дней, а уже сегодня вечером.
Она не хотела, чтобы они видели её в часы мук, и не желала омрачать их лица своей агонией. Пусть лучше всё запомнится вот такой улыбкой. То, что она дожила до сегодняшнего дня, само по себе является величайшим даром небес, и ей не на что жаловаться или роптать.
Пусть всё пройдёт так, будто ничего и не было, пусть всё забудется…
— Сестра, что с тобой? Почему у тебя такое бледное лицо?
— Наверное, простудилась… Пожалуй, пойду отдохну в комнате.
— Не хочешь поесть?
— Нет, спасибо.
— Сестра, до завтра.
— Конечно. До завтра, — на секунду замешкавшись, с улыбкой ответила Цин Ло.
Чи Янь вызвался проводить её до комнаты.
Капли дождя звонко и размеренно стучали по шёлковому зонту в его руке. Цин Ло бросила взгляд на высокого мужчину, шагавшего за её спиной, и слабо улыбнулась:
— Чи Янь, спасибо, что всё это время присматривал за Сяо Гэ.
— Непривычно слышать от тебя такие вежливые слова, — опешил тот.
— Хм, а ругань в твой адрес — это норма? Какой же ты всё-таки странный человек.
— Возможно… Знаешь, Цин Ло, через несколько месяцев я пойду войной на Великую Янь. И этот мир окажется у моих ног.
— Зачем ты мне об этом говоришь? Я подданная Великой Янь.
— Просто… мне захотелось, чтобы ты знала.
— Это мужские дела, мне ни к чему эти подробности. И если можешь, не впутывай в это Сяо Гэ.
— Как трогательно ты заботишься о братце… Боюсь, я не могу дать тебе такого обещания.
— Почему?
— Если хочешь уберечь брата, оставайся в живых. Следи за мной сама, не давай мне шанса использовать его. Ты же понимаешь, что для Чу Ли он тоже представляет определённую ценность, и я не могу гарантировать, что не превращу его в пешку. Хочешь защитить своего единственного брата — выживи.
— Чи Янь…
— Я пошёл. Зонт оставь себе. Ну и ливень разыгрался… Впрочем, под зонтом никакой дождь не страшен.
Бросив напоследок эти слова и легко потрепав Цин Ло по голове, он удалился. Девочка растерянно уставилась на оставленный им зонт, чувствуя странную смуту на душе. Ей было невдомёк, как именно Чи Янь догадался о секрете, что она так тщательно прятала на самом дне своего сердца, но она искренне благодарила его за то, что в этот раз он пощадил чувства Сяо Гэ.
Выжить, говоришь… Я бы и сама не против. Но разве всё в моих руках?
Му Цинхань, когда-то я обещала помочь тебе расправиться с Чу Ли, но похоже, мне придётся нарушить слово. Впрочем, не впервой — я наговорила столько лжи, что одной больше, одной меньше погоды не сделает.
После такой жизни мне наверняка уготована дорога прямо в ад… Но я ни о чём не жалею.
Появление Чу Ли
Ночь вошла в свои права.
Этот сокрушительный ливень вовсе не собирался утихать, напротив, дождь шёл только сильнее. Воздух пропитался влажными ароматами мокрой земли и терпкой свежестью луговых трав, а Цин Ло, глядя на капли, срывавшиеся с краёв крыши, чувствовала удивительное умиротворение.
Кажется, скоро начнётся…
http://bllate.org/book/21099/2142192
Готово:
