Обычно Гу Вэньчжэн в одежде казался худощавым, но фигура у него была вовсе не хрупкой — наоборот, крепкие, мускулистые и исполненные силы плечи излучали мощную мужскую энергетику.
Теперь же на нём было надето чёрное ципао, одной рукой он слегка придерживал наброшенную на плечи шаль, а длинный подол и палантин как нельзя лучше скрывали рельефные линии мышц.
Серебряная вышивка в виде феникса витиевато поднималась от талии к груди, косой воротник был застёгнут на все пулевидные пуговицы, отчего его шея казалась лебединой, а весь его облик производил впечатление одновременно леденящего душу и ослепительного.
Самым же потрясающим было то, что разрез на подоле ципао доходил до самого бедра. При каждом шаге вперёд его прямые белоснежные ноги то и дело показывались из глубины разреза, и в этом мимолётном мелькании крылся невыразимый соблазн.
Горячая волна яростно ударила в голову, моё лицо пылало так, что на нём можно было жарить яйца. Красиво-то оно красиво, но больше я испытывал жгучее смущение и досаду оттого, что Гу Вэньчжэн поймал меня за чтением манги для взрослых.
Это платье и впрямь было точь-в-точь как в моих эскизах, он даже надел туфли на высоких каблуках, которые я набросал от скуки парой штрихов.
Стоило мне вспомнить, что тогда лицо модели для черновика я срисовал с самого Гу Вэньчжэня просто потому, что его внешность идеально соответствовала моим эстетическим стандартам, как я вспыхнул до корней волос и был готов провалиться сквозь землю.
Похоже, следом за любовью к молоку в его глазах у меня появился ещё один странный бзик.
В полном смятении я отвёл взгляд, лихорадочно соображая, что бы такого сказать, чтобы оправдаться.
Встретившись взглядом с вопросительными глазами Гу Вэньчжэня, я в конце концов робко выдавил из себя еле слышным, похожим на комариный писк голосом:
— Нравится.
Словно в манге, одной рукой я оперся о его талию, а другую протянул ладонью вверх, ожидая его дальнейших действий.
Я прикусил губу, и только что остывшие мочки ушей снова запылали.
Капля пота со лба Гу Вэньчжэня скатилась по шее и затерялась в складках ципао.
Я то и дело бросал на него украдкой растерянные взгляды, не в силах произнести слова, которые шли бы вразрез с моими истинными чувствами.
Гу Вэньчжэн одной рукой приподнял подол ципао, а затем подался всем корпусом вперёд.
— Раз тебе нравится, то хорошо.
Наконец досыта натешившись над Гу Вэньчжэнем, я поднял руку и принялся одну за другой застёгивать плетёные пуговицы на его груди.
Его торс был напряжён, а обнажённая спина, видневшаяся из выреза ципао, походила на лучший бараний жир — белый нефрит, который под светом ламп выглядел невероятно маняще.
Услышав звук, я поднял голову. Быть может, из-за того, что я был согнут в три погибели, его осиная талия и округлые ягодицы, подчёркнутые облегающим кроем платья, предстали передо мной во всей красе.
Гу Вэньчжэн очень любил целоваться, и этот приём всегда безотказно действовал на меня.
Я попытался закрыть ему рот ладонью, но в ответ он лишь поцеловал меня в центр ладони.
Клянусь, я просто рисовал от нечего делать, когда меня захватила манга и форма платья показалась мне красивой.
Гу Вэньчжэн коснулся губами моих уголков рта и тихо позвал:
— Иань…
Отдернув руку, я с покрасневшим лицом поднялся и ответил на поцелуй.
Гу Вэньчжэн остановился передо мной и, наклонившись ближе, произнёс своим прохладным голосом, в котором сквозило легкое недоумение:
— Не нравится?
Я больше не обращал на него внимания, переключившись на то, чтобы усердно чмокать его.
Отойдя от только что пережитого смущения, я с напускной обидой принялся с аппетитом уплетать фрукты.
Я методично закатывал подол ципао Гу Вэньчжэня вверх, пока он не оказался на нужной высоте.
В определённые моменты у Гу Вэньчжэня, казалось, случался пунктик на моё лицо: стоило мне оказаться перед ним, как он весь каменел.
Возможно, из-за того, что ципао сидело чересчур плотно, его налитая грудь так натянула ткань, что я лишь сейчас осознал, насколько же он рельефный.
Когда Гу Вэньчжэн расстегнул несколько верхних пуговиц на груди, линия, тянувшаяся от шеи до грудной клетки, стала до невероятности изящной.
Но, к счастью, стоило мне лишь прижаться к нему, как он был готов согласиться на что угодно.
Моим рукам совсем не нашлось места, и мне пришлось проскользнуть внутрь через разрез.
Он в точности воссоздал мой эскиз: нижний край выреза на спине аккуратно приходился как раз на ямочки на пояснице.
Шаль соскользнула и упала в угол дивана, а туфли на шпильках небрежно валялись на ковре.
Он снова наклонился, обвил руками мою шею и шепнул прямо на ухо:
— С днём рождения, можешь начинать распаковывать подарок.
Уж чего я точно не ожидал, так это того, что на нём вообще не будет никакой другой одежды, кроме этого ципао.
Самая яркая деталь дизайна этого платья вовсе не ограничивалась этим, и моя рука скользнула по гладкой ткани к спине Гу Вэньчжэня.
Должен признать, маленькие розовые плоды были великолепны на вкус, и я мог бы есть их вечно, они мне никогда не надоедят.
Услышав мой ответ, он слегка улыбнулся, его черты смягчились, и от прежнего высокомерного ощущения не осталось и следа.
В этот момент его выражение лица было холодным, глаза слегка опущены, в них читалась доля надменной спеси — облаченный в ципао, он воплощал собой удивительное и противоречивое сочетание мощной доминантности.
Каким бы дорогим ни было полотно, оно бы не вынесло такого обращения, и я слегка потянул за подол юбки вниз, разглаживая складки на ткани.
Подол его ципао приподнялся спереди из-за того, что скрывалось за ним, а боковой разрез и без того был высоким, так что теперь он и вовсе не мог скрыть открывшееся зрелище.
Что ж, эта последовательность действий в точности повторяла классическую сцену из манги. Похоже, Гу Вэньчжэн не просто заглянул в мой черновик, но и изучил ту самую мангу.
Нельзя было отрицать, что чёрное ципао невероятно шло Гу Вэньчжэню. При его бледной коже и глубоких, ярких чертах лица — а когда он не улыбался, то и вовсе выглядел сурово — платье наделяло его особой, неповторимо мужественной привлекательностью.
Гу Вэньчжэн хмыкнул, глядя на меня с нежностью и баловством. Одной рукой он уперся в диван для опоры, а другую положил мне на голову, ласково ероша волосы.
Говоря это, Гу Вэньчжэн выпустил из рук шаль, поднял одну ногу и, согнув колено, упёрся им в моё бедро.
Как Гу Вэньчжэн вообще может произносить столь слащавые прозвища?!
Выстроенная годами психологическая защита рушилась от каждого его нежного «Иань». Другими словами, давно почившие во мне остатки невинности нанесли по мне внезапный удар.
Я пробормотал:
— Не смей больше звать меня Иань!
Стоя ко мне спиной, он двигал лопатками под моими руками, словно трепещущими крыльями бабочки.
Единственным обидным было то, что ципао в итоге всё-таки помялось, судя по всему, в следующий раз придётся брать новое.
Рабочие заметки генерального директора Гу — избранное 26:
Дизайн ципао просто восхитителен. Было бы здорово, если бы Фан Иань тоже согласился его надеть.
Когда зовёшь его Иань, он так мило смущается.
Кажется, за время Праздника весны произошло немало событий.
Сюй Си поругался со своим парнем: позавчера он засыпал меня сообщениями, а последние два дня только и делал, что постил в соцсетях грустные песни.
Но самым странным был Ли Вэньцы, который за всю свою жизнь ничего не выкладывал на своей странице — в последнее время он постил по разу на дню, и всё сплошь еда.
Глядя на аппетитные блюда на фото, от которых так и веяло ароматом, я машинально поставил лайк.
Спустя несколько минут этот лайк, к моему величайшему удивлению, обернулся личным сообщением от него.
Ли Вэньцы: Мой парень приготовил. Очень вкусно.
Следом за этим он прислал ещё несколько снимков, от каждого из которых просто слюнки текли.
Ну ясное дело, человек просто хвастается в соцсетях своим парнем, а я еще и лайк поставил, так что ему пришлось явиться лично и продемонстрировать мне свою любовь.
Подумаешь! Гу Вэньчжэн не только умеет готовить еду, он ещё и десерты стряпать мастер.
Не найдя в телефоне подходящих фоток, я замер на мгновение, сообразив, что у меня в принципе нет привычки фотографировать еду.
Только те, кто сошёлся совсем недавно, занимаются подобным хвастовством. Я же, будучи человеком семейным, опускаться до такого не намерен.
С этими мыслями я вернулся в интерфейс WeChat.
Я: .
Этой точкой я выражаю презрение к столь ребяческому поведению Ли Вэньцы.
Вроде взрослый мужик, а ведёт себя куда менее солидно, чем я, студент.
Ли Вэньцы: Кстати, спасибо вам обоим. В день моей свадьбы вы с Гу Вэньчжэнем сидели за главным столом. [Роза]
Если минуту назад я был просто лишён слов, то теперь моё лицо украшало лишь море вопросительных знаков.
Я: ? Последние две беседы с Ли Вэньцы заканчивались вопросительными знаками, и у меня есть все основания подозревать, что наши биоритмы несовместимы.
После окончания Праздника весны Цзи Ян вернулся из родных мест, и настало время прощаться с Сяо Юаньбао.
Тот день, на который они с Цзи Яном договорились о встрече, выпал на рабочие будни Гу Вэньчжэня, так что его не было дома.
Я аккуратно упаковал игрушки и лакомства, купленные для Сяо Юаньбао вместе с ним, и приготовил к отправке коробку со всеми кошачьими принадлежностями, которую Цзи Ян прислал давным-давно. Всё это я выставил за дверь в ожидании курьера.
Устроившись на диване в гостиной с Сяо Юаньбао на руках, я рассеянно чесал кота за ушком.
За последнее время я так привык к присутствию животного в доме, что мысль о скором прекращении этой передержки вызывала странное чувство дискомфорта.
Прошлой ночью, заметив, как мне не хочется расставаться с Сяо Юаньбао, Гу Вэньчжэн спросил, не завести ли нам собственного кота.
Поразмыслив над этим, я всё же решил отказаться: по сюжету оригинала оставалось чуть больше месяца.
У кошек нет понятия разлуки, а значит, нет и тревог, но с людьми всё обстоит иначе.
Сяо Юаньбао прижался к моей груди, прикрыв глаза и издавая блаженное урчание, совершенно не подозревая, что уже сегодня после полудня покинет этот дом.
В последнее время Гу Вэньчжэн был загружен работой, а без прилипчивого Сяо Юаньбао в доме наша жизнь вернулась в то же русло, что и сразу после свадьбы.
Глядя на пустой угол в художественной студии, где раньше стояла кошачья лежанка, я поначалу чувствовал себя неуютно, но вскоре погрузился в работу над игровыми спрайтами и у меня просто не осталось времени на лишние мысли.
И всё же в доме оставалось немало вещей, которые изменились за этот месяц.В последние два дня перед окончанием новогодних каникул Гу Вэньчжэн заново обустроил весь дом, бережно приведя в порядок даже зелёные растения в самых незаметных углах.
Закончив с утренней живописью, я потянулся и направился на кухню в поисках пропитания.
Оторвав листок для записок, прилепленный к дверце холодильника, и проигнорировав напутствие есть поменьше мороженого, я открыл холодильник и достал пудинг, который Гу Вэньчжэн заранее приготовил для меня.
Добравшись до дивана в гостиной, я уселся на него и с обиженным видом запихнул в рот большую ложку пудинга.
Подумаешь, в прошлый раз, когда его не было дома, я переел мороженого и у меня немного заболел живот — чего это он помнит до сих пор, обращаясь со мной как с не умеющим о себе позаботиться ребёнком?
В последнее время я чувствую, что со мной творится что-то неладное.
Это выражается в том, что у меня зудят клыки, я легко клонюсь в сон, а ещё становлюсь очень чувствительным к запахам.
Я совершенно спокойно стоял на балконе и наблюдал, как Гу Вэньчжэн подрезает ветки и листья, но стоило мне уловить малейший аромат цветов, как я тут же несколько раз чихнул. Стоит ли говорить, что раньше со мной такого никогда не случалось.
Я был в полном недоумении, но так и не смог найти разумного объяснения, поэтому просто ушёл с балкона обратно в гостиную.
В выходные можно позволить себе чуточку расслабиться. Развалившись на диване, я грелся на солнышке и одновременно выполнял ежедневные задания в игре.
Закончив свои дела, Гу Вэньчжэн тоже вернулся в гостиную и, захватив планшет, присел рядом со мной.
Ранневесеннее солнце излучало мягкое тепло. Оно ложилось на тело как раз в меру — согревало, но не обжигало.
Гу Вэньчжэн так приятно гладил меня по голове, что, когда игра закончилась, я положил голову ему на плечо, позволяя и дальше успокаивающе трепать мои волосы.
От ласкового тепла солнца и, возможно, слишком нежных движений или накопившейся за последнее время сонливости...
Мои веки начали тяжелеть, и под мягкие прикосновения Гу Вэньчжэна я незаметно для самого себя уткнулся ему в грудь и потерял сознание.
Вечерний ветерок принёс с собой прохладу, и я полуприкрыл глаза.
Приподнявшись с колен Гу Вэньчжэна, я зябко повёл плечами, и наброшенный на меня тонкий плед соскользнул на диван.
Охваченный ещё не до конца рассеявшейся утренней сонной негой, я сладко потянулся и издал довольный вздох.
Ух, ну и сладко же я поспал.
Чья-то рука протянулась вперёд и аккуратно пригладила мою торчащую чёлку.
Привыкнув, что мои волосы часто треплют, я инстинктивно прижался лицом к этой тёплой ладони.
Услышав знакомый лёгкий смешок, я растерянно моргнул, повернул голову на звук и покорно одарил этого человека улыбкой.
И лишь когда вся эта цепочка действий завершилась, мой заторможенный на полтакта мозг наконец-то заработал.
Теперь он выдавал один-единственный смертельный вопрос:
Что я, чёрт возьми, сейчас сделал?
С окаменевшим лицом я гадал, как теперь спасти остатки своего образа в глазах Гу Вэньчжэна, рассыпавшиеся в прах.
Странно, почему он молчит? Неужели опять надо мной смеётся?
Я украдкой поднял взгляд, бросив на Гу Вэньчжэна робкий вороватый взор.
Его тонкие губы были слегка сжаты, глаза опущены долу, а на лице не отражалось почти никаких эмоций — и лишь одно его покрасневшее до самых кончиков ухо выглядело на удивление чужеродно.
Стоп, погодите-ка, с чего это он вдруг тоже покраснел?
Фан Иань сидит на солнце с растрёпанными волосами, они кажутся такими мягкими — так и хочется зарыться в них пальцами.
Он заснул.
Его губы тоже такие мягкие, хочется поцеловать.
Интересно, если провести языком по его губам, он послушно приоткроет рот и позволить себя поцеловать?
Как же красиво он улыбается, когда смеется.
Я укусил Гу Вэньчжэна.
Дело было так: вообще-то в последнее время мой организм вёл себя странно, и я совсем не планировал выходить в ночную смену, но вчера днём я слишком долго проспал в гостиной, а ночью никак не мог уснуть.
К тому же Гу Вэньчжэн вчера вечером неизвестно с чего проявил такую бешеную страсть, так что мне пришлось работать сверхурочно.
Сначала всё шло как обычно, пока я не заметил слегка вздымившуюся железу на его затылке — мои клыки безо всякой на то причины дико зачесались.
К тому моменту, когда я сообразил, что к чему, я уже впился зубами прямо в неё.
В тот самый миг спина Гу Вэньчжэна напряглась и стала прямой, как струна, его пальцы судорожно впились в простыню, а сам он выглядел так, будто ему невыносимо больно.
Я разжал зубы, сглотнул кровь, оставшуюся на клыках, и застыл в полном оцепенении.
Судя по законам мира ABO, я только что... временно пометил Гу Вэньчжэна?
Теперь все странности в моём самочувствии за последнее время наконец-то обретали логическое объяснение.
Близился момент развития сюжета с беременностью, и мой организм, судя по всему, подвергался окончательной ассимиляции с миром ABO.
Вот только реакция Гу Вэньчжэна выглядела несколько странно: неужели омегам настолько больно при временной метке?
Я порылся в памяти в поисках базовых знаний о мире ABO и припомнил, что у некоторых омег особая конституция тела, из-за чего им действительно бывает очень тяжело, когда их кусают за железу.
Гу Вэньчжэн пришёл в себя после минутного помрачения рассудка, сложное выражение в его глазах тут же растаяло без следа, после чего он посмотрел на меня с привычной мягкостью.Он отнесся к этому так спокойно, что мне стало даже неловко: я ведь вцепился в него, не сказав ни слова.
Заметив, что он прокусил себе уголок губ, я подался вперед и слизнул капельку крови.
После долгого, тягучего поцелуя с Гу Вэньчжэном, его брови, до этого напряженно сдвинутые к переносице, наконец разгладились.
Он поднял руку, потрепал меня по голове и взглядом дал понять, что я могу продолжать.
В последнее время инстинктивное желание что-то кусать заставляет меня чувствовать себя так, словно я подхватил бешенство. Эти пару дней я хожу вялый, ни на что нет сил, да и к тому же стал невероятно эмоциональным.
Особенно во время ночных смен: я постоянно машинально норовлю укусить Гу Вэньчжэна за железу. Ему больно, он начинает нервничать, а когда нервничает он, мне становится еще тоскливее — вот и получается замкнутый круг.
Из-за этого я, и так не горевший желанием работать, стал еще больше отлынивать.
Впервые я поймал себя на мысли, насколько мир ABO отличается от того, в котором я жил до перемещения.
Раньше, пока на меня это не влияло, я мог спокойно игнорировать всё происходящее, утешая себя тем, что стоит только закончить сюжет, как я сразу вернусь назад.
Но теперь делать вид, что ничего не происходит, уже не получается.
Еще больше сбивает с толку то, что, если бы не осознание изменений в собственном теле, я бы решил, что уже почти привык к жизни в этом мире.
Гу Вэньчжэн обнял меня сзади, и его теплое дыхание коснулось моей шеи.
— Что случилось? — тихо спросил он.
Я уже собирался ответить, что всё нормально, но, почувствовав его нежный поцелуй на мочке уха, передумал.
— Клыки постоянно чешутся, неприятно, — сказал я.
Гу Вэньчжэн услышал это, поднялся и сел передо мной.
— Как давно? — спросил он.
— Всю эту неделю.
— Открой рот, дай посмотрю.
Я послушно приоткрыл рот.
Он внимательно осмотрел его, кончиками пальцев коснулся моих клыков, и на его лице отразилась задумчивость.
— Так вот почему ты в последнее время постоянно кусаешь меня за железу?
Я закусил губу и тихо хмыкнул в знак согласия.
Хмурое выражение лица Гу Вэньчжэна сменилось спокойствием.
— Скорее всего, это период роста клыков после дифференциации в альфу. Обычно они растут в первый месяц после превращения, не ожидал, что у тебя это случится так поздно.
Он поднял руку и взъерошил мне волосы.
— Не волнуйся, как вырастут — зуд пройдет.
Сказав это, он поцеловал меня и положил руки мне на плечи — вид у него был такой, будто он собрался продолжать нашу ночную смену.
Я нахмурился, пытаясь вежливо отказаться:
— Не надо, я опять захочу тебя укусить.
Кто бы мог подумать, что Гу Вэньчжэн, услышав это, просто развернется боком, склонит голову и подставит мне свой затылок.
— Кусай, — сказал он.
Я снова запротестовал:
— Не хочу, тебе же будет неприятно.
И, как следствие, мне будет не так приятно во время нашей ночной смены.
Постеснявшись сказать это прямо, я лишь мысленно добавил вторую часть фразы.
Гу Вэньчжэн замер на несколько секунд, а потом тихо вздохнул:
— Ну ты даешь...
Он потянулся к своей пижаме и расстегнул несколько верхних пуговиц. На его красивом лице почти не было эмоций, только кончики ушей слегка покраснели.
— Может, тогда погрызешь меня, чтобы зубы почесать?
Вся та растерянность и эмоциональность, что одолевали меня до этого, в один миг улетучились под напором Гу Вэньчжэна.
В итоге эта ночь закончилась тем, что я уснул, присосавшись к нему.
Узнав, что у меня период роста клыков, на следующий день Гу Вэньчжэн добавил в мои запасы еды специальное печенье для альф, чтобы чесать зубы.
Когда я рисовал, то от безысходности сунул в рот одну печеньку.
Прекрасно. У меня есть серьезные подозрения, что в глазах Гу Вэньчжэна я окончательно превратился в маленького ребенка, за которым нужен глаз да глаз.
Мои клыки полностью сформировались к концу февраля, как раз перед началом учебы, так что я наконец перестал переживать, что это состояние затянется надолго.
В пятницу я заехал в университет за учебниками, а после обеда в общежитии сразу отправился домой.
Я открыл гардеробную, чтобы взять домашнюю одежду, и увиденное заставило меня усомниться в том, не попал ли я в другое измерение.
Иначе как объяснить распахнутые дверцы шкафа и горы одежды, разбросанной по полу?
Но что еще важнее — кто-нибудь может объяснить, почему Гу Вэньчжэн, который сейчас должен быть в офисе, сидит в моем шкафу?
Более того, он обнимает одну из моих вещей и жадно ее вдыхает.
[Рабочие заметки господина Гу — отрывок 28]
Наверное, ничего страшного, если железу альфы часто кусает другой альфа?
Хотя официально при легальных отношениях между альфами ведомства не поощряют взаимные метки, но, кажется, о каком-либо вреде для здоровья речи не шло.
http://bllate.org/book/21019/2136723
Готово:
