Внутри дворца зажглись свечи, и весь покои озарились мягким светом. Лучи упали на людей, и Цинь Юйчжэн отчетливо увидел, что Цзин Mo по-прежнему выглядит так, будто столкнулся с грозным врагом: взгляд его был суров, тонкие губы крепко сжаты, а в чертах лица, несмотря на юношескую недозрелость, проступала надежная, непоколебимая зрелость.
Цинь Юйчжэн обнаружил, что человек, который был ниже его на целую голову, загораживает его сзади своими тонкими руками, принимая защитную позу.
Его мысли внезапно унеслись в прошлую жизнь: точно так же Цзин Mo, одетый в черные одежды теневого стража, мчался издалека, вставал перед ним и кричал, что защитит его — та же стойкая упрямка, та же пронзительная до боли трогательность.
В груди Цинь Юйчжэня защемило от невыразимой боли, глаза его в упор смотрели на спину юноши.
Казалось, он совершил ошибку. Двигаемый собственной тревогой и страхом, во имя любви он запер Цзин Mo во Дворце Линсяо: да, это гарантировало безопасность, но в то же время лишило юношу элементарной свободы.
Он забыл, что Цзин Mo никогда не был золотой птичкой в клетке, нуждающейся в чужом содержании. Он — теневой страж, один из тех теневых стражей Цюнхуа, которые способны сквозь стиснутые зубы пройти через любые испытания, даже если их боевые искусства были полностью уничтожены. Он несгибаем и достаточно силен.
Цзин Mo всегда жаждал сражаться с ним плечом к плечу, он усердно и упорно трудился, но из-за его собственного деспотизма все старания Цзин Mo превратились в шутку.
Цинь Юйчжэн стоял за спиной Цзин Mo, глаза его покраснели, а в горле застрял ком.
Но впредь такого не повторится.
Черный рукав обвился вокруг точеной талии Цзин Mo, крепко прижимая его к себе, а низкий, слегка хриплый голос прозвучал прямо у самого уха:
— Цзин Mo, этому господину нужна твоя защита.
Выражение лица Цзин Mo застыло, тело оцепенело, уши покраснели, а по спине пробежала волна мурашек.
— Подчиненный понял, можете не беспокоиться.
Здания во Дворце Цюнхуа были в основном построены из благоухающего кедра и покрыты красным лаком. Издалека в ночной мгле они казались целым морем крови.
Ци Фэн и Юй Хэ во главе отряда теневых стражей преследовали нарушителя от самого Дворца Линсяо до Дворца Фэнлуань — одной из трех главных палат Цюнхуа, бывших некогда личными покоями матери главы дворца.
Незнакомец был облачен в ночное одеяние, его шаги были невероятно стремительны, и ему удавалось удерживать определенную дистанцию от преследователей во главе с Ци Фэном.
Взгляд Юй Хэ сузился. Подгоняемый внутренней энергией, он сделал сальто и в воздухе перемахнул вперед беглеца, на ходу выхватив меч для удара. В глазах злоумышленника мелькнула свирепость, он ловко перевернулся, уходя от выпада.
Подоспевший Ци Фэн присоединился к бою. Звук столкновения мечей и клинков породил ослепительные искры.
Ци Фэн уже собирался остановить бой, чтобы допросить нападавшего, чьих он кровей, как вдруг тот прикусил что-то во рту, из уголка его губ мгновенно сочилась кровь, голова безвольно свесилась, и тело тяжелым мешком рухнуло на землю.
Ци Фэн переглянулся с Юй Хэ и покачал головой.
Обители мастеров боевых искусств располагались в нескольких трехэтажных зданиях в юго-западном углу Дворца Цюнхуа.
Внезапно в небо взметнулись языки пламени. Вопли и крики не смолкали, поднимался всеобщий хаос и переполох.
Люди в спешке будили товарищей, с максимальной скоростью выпрыгивая из охваченных огнем зданий, и звали на помощь.
Получив донесение от теневых стражей, Цинь Юйчжэн немедленно приказал отправить людей на тушение пожара. Во всем дворце загорелись все лампы, осветив ночь так ярко, будто наступил день.
Цзин Mo неотступно следовал за ним. Цинь Юйчжэн не покидал Дворец Линсяо: он не был уверен, не затаились ли где-то поблизости другие убийцы, и не мог позволить Цзин Mo подвергать себя опасности. Оставив лишь пару стражей охранять периметр, он разослал остальных во все концы.
Старейшины-распорядители из Долины Лекарств и Зала наказаний, услышав тревогу, прибыли на место, чтобы помочь справиться с вне ЧП.
Огонь распространялся с невероятной скоростью, и никто не смог заметить возгорание вовремя. Слишком многие ученики не успели выбежать и погибли в огненной ловушке, а те, кому удалось спастись, получили тяжелые ожоги кожи.
Даже из Дворца Линсяо, располагавшегося в северо-восточном углу, Цзин Mo видел взмывавшие в небеса языки пламени. Было очевидно, что тот, кто устроил поджог, действительно жаждал сжечь этих людей дотла.
Во Дворце Цюнхуа всегда царила строжайшая охрана — как мог начаться пожар? И к тому же именно в разгар проведения Совета Боевых Искусств! Если столько людей из различных сект пострадают прямо во Дворце Цюнхуа, тогда главе придется столкнуться с подозрениями и обвинениями окружающих, его принудят дать внятные объяснения всему боевому миру, и цена за это может оказаться невообразимо высокой. Становилось очевидно, сколь злонамеренны были замыслы того, кто стоял за кулисами.
В глазах Цзин Mo вспыхнула ненависть, кулаки сжались до боли.
Цинь Юйчжэн, однако, волновался куда меньше. Его взгляд упал на напряженное лицо Цзин Mo, и уголки его губ дрогнули в улыбке.
— Цзин Mo, боишься?
Услышав это, Цзин Mo поспешно обернулся, и в его больших глазах все еще мелькало не успевшее угаснуть выражение ненависти.
Цинь Юйчжэн на мгновение замер.
Он еще никогда не видел столь отчетливых эмоций на лице Цзин Mo.
— Отвечая господину: подчиненный не боится. Прошу вас не волноваться, сегодняшнее происшествие стражи расследуют самым тщательным образом и непременно схватят истинного злодея.
Цинь Юйчжэн пропустил это мимо ушей — он был полностью поглощен той вспышкой ненависти, что только что мелькнула в глазах юноши.
Когда он сослал Цзин Mo в Долину Лекарств в качестве живого лекарства, на лице того не было и тени обиды или злобы — он просто молча развернулся и ушел.
Когда он забирал Цзин Mo обратно и спросил, держит ли тот на него зло, Цзин Mo ответил, что никогда не ненавидел его. Тогда Цинь Юйчжэн решил, что юноша просто не смеет высказать истинные чувства, а в душе затаил и обиду, и ненависть.
Однако в тот период он так и не увидел истинной злобы в глазах Цзин Mo. Зато сейчас, когда речь зашла о страхе за то, что боевые искусства могут обрушить на него свой гнев, юноша испытал столь сильную, очевидную ненависть к убийце.
То, о чем Цзин Mo говорил прежде — что он никогда не ненавидел его — было правдой. Тот действительно никогда не держал зла на своего господина, просто он, Цинь Юйчжэн, никогда в это не верил...
Его с таким трудом восстановленное душевное равновесие вновь рухнуло, а слезные железы подступили к глазам горячим набуханием.
Некоторые люди от рождения созданы для того, чтобы заставлять чужие сердца сжиматься от жалости.
Прежде Цинь Юйчжэн никогда не считал себя человеком, которого легко растрогать, но раз за разом спотыкался именно о Цзин Mo.
Какой же он все-таки вредный маленький теневой страж.
— Мм, — отозвался Цинь Юйчжэн.
Цзин Mo посмотрел на главу серьезным взглядом и произнес:
Если наступит момент, когда господин окажется не в силах справиться со всем в одиночку, этот подчиненный готов разделить с ним это бремя.
Цинь Юйчжэн прищурил опасные глаза.
— Что ты собрался делить, Цзин Mo?
Разве мог Цинь Юйчжэн не понять недосказанное?
— Подчиненный... — уловив гнев в голосе господина, Цзин Mo слегка испугался и попытался оправдаться.
Но прежде чем он успел договорить, чья-то рука грубо ухватила его за щеки, заставив губы невольно вытянуться вперед. Цинь Юйчжэн прижал его к своей груди и произнес низким голосом:
— Цзин Mo, этот господин еще не нуждается в твоей помощи. Вместо того чтобы вечно злить меня подобными речами, лучше подумай хорошенько, что именно мне нравится делать с тобой больше всего. Понял?
Цзин Mo покраснел и принялся усердно размышлять. Он понимал, что господин просто не хочет, чтобы он жертвовал собой — в конце концов, он всего лишь низший теневой страж, до него и вовсе не должно доходить дело. Главное для него — ублажать господина и делать так, чтобы тот был доволен.
Если говорить о том, что больше всего любит делать господин... в последнее время это, пожалуй, заключалось в том, чтобы постоянно мучить его в постели.
В такие моменты тело господина неизменно пылало нееوایщим жаром, и Цзин Mo ясно чувствовал, что тому это нравится. Хотя об этом было немного стыдно говорить, в целом Цзин Mo находил это весьма приятным — раз уж господин был доволен, у него не было причин отказываться.
Жалкий, наивный Цзин Mo даже не догадывался, что его любимый господин еще толком и не приступал к настоящему делу...
Его будущее на этом поприще казалось весьма туманным.
— Подчиненный понял. — Губы Цзин Mo были зажаты чужой рукой, так что речь его смазалась, но он послушно ответил, надув губы и пылая румянцем.
Цинь Юйчжэн тихонько рассмеялся, отпустил его лицо и потрепал Цзин Mo за пылающие кончики ушей.
Впредь Цинь Юйчжэн больше не заставит Цзин Mo чувствовать, будто тот остался во дворце лишь из-за собственной слабости — разумеется, при условии, что все недавние события улягутся.
Пожар постепенно утих. Подоспевший теневой страж доложил, что все секты боевых искусств собрались во Дворце Фуяо в самом центре Дворца Цюнхуа и требуют аудиенции с Цинь Юйчжэнем.
Цзин Mo испуганно посмотрел на главу.
— Не боишься? Я пойду разберусь со всем и скоро вернусь.
— Господин, вы возьмете меня с собой? — Цзин Mo попытался воспользоваться моментом.
Первым порывом Цинь Юйчжэня было отказаться, но, встретившись взглядом с полными надежды и слез глазами юноши, он все же смягчился.
— Хорошо. Но ты обязан держаться позади меня и ни при каких обстоятельствах не лезть вперед.
Цзин Mo усердно закивал, приняв столь серьезный вид, что Цинь Юйчжэню почти захотелось улыбнуться.
Ци Фэн и Юй Хэ тоже поспешно вернулись и, опустившись на одно колено, доложили господину о новостях, касающихся убийцы.
— Докладываю господину: наемник принял яд, и подчиненные не смогли его остановить.
Выражение лица Цинь Юйчжэня не изменилось — все шло ровно так, как он и ожидал. Не теряя больше времени, он во главе небольшого отряда теневых стражей направился во Дворец Фуяо.
Ли Цяохэ стоял посередине зала с лицом, покрытым черной гарью, и гневно оглаживал бороду.
Чжоу Бутун с туго перебинтованным запястьем выглядел мрачнее тучи.
Маленький Бессмертный Лекарь Цю Тун в испачканных сажей красных одеждах суетилась, оказывая помощь раненым ученикам.
Люди из Дворца Цюнхуа также помогали ухаживать за пострадавшими.
Собравшись вместе, эти люди сперва принялись наперебой шумно обсуждать случившееся, но перепалка очень быстро переросла в открытую ругань. Они поносили Секту Шуйюэ, ругали главу Дворца Цюнхуа и скрывающихся в тени убийц. Это вывело из себя присутствовавших здесь людей Цюнхуа, и обе стороны сорвались на взаимные оскорбления.
Си Лун, чье лицо также было замазано сажей, с совершенно невозмутимым видом сидел в стороне.
Сяо По тем временем белым платочком вытирал копоть с лица.
Пожар разгорелся слишком стремительно — казалось, в огонь плеснули легковоспламеняющееся масло, и пламя взметнулось в одно мгновение. Здания состояли из дерева и сгорали молниеносно, а поскольку дело происходило глубокой ночью и все уже спали, удрать вовремя удалось далеко не всем. Многие не сумели выбраться и сгорели заживо, другие погибли под рухнувшими балками. Словом, этой ночью все выглядели предельно жалко, а в их глазах плескалась бурная, неистовая ярость.
Этот хозяин Цюнхуа просто обязан был дать им всем объяснение!
В этот момент, под всеобщий шквал ругани, в зал спешно вошел запоздавший глава Цинь.
Первое, что бросилось всем в глаза — разодранные, запятнанные кровью одежды главы Циня и его лицо, сплошь покрытое кровавыми разводами.
Слова упрека, готовые сорваться с губ Ли Цяохэ, застряли у него в горле.
Как можно было умудриться так отделаться в собственном доме?
Остальные же, казалось, вовсе не замечали этого и продолжали осыпать Цинь Юйчжэня отборной бранью.
Небольшой отряд теневых стражей, следовавший за Цинь Юйчжэнем, также выглядел потрепанным и раненым.
Тут, конечно, не обошлось без хитрого плана их господина: без того, чтобы придать себе столь жалкий вид, вся эта сцена выглядела бы слишком неестественно.
Цзин Mo проследовал за Цинь Юйчжэнем к главному месту, встал в правильной позе и молча уставился на собравшихся внизу.
Лицо Цинь Юйчжэня похолодело. Смахнув полу одежды, он уселся на господнее место. Похоже, аура надменного превосходства, исходившая от него, оказалась столь сильна, что гул ругани в зале мгновенно стих.
Недовольные люди расселись по местам, всем своим видом выказывая неповиновение, но вместе с тем и затаенный страх.
— Полагаю, сегодняшняя ночь стала для всех присутствующих незабываемым испытанием. Цинь понимает ваш гнев, но поверьте, Цинь испытывает ровно те же чувства — разве я не разъярен? Ведь беда постигла не только вас, Цинь тоже не избежал напасти.
— Раз глава Цинь говорит так, неужели он намерен уйти от ответственности? — Чэнь Дунъе из Секты Луньяо без обиняков обрушил на него полный претензий вопрос.
— Вместо того чтобы предъявлять претензии Циню, вам следовало бы подумать о том, каких именно врагов вы нажили в мире Цзянху. Мой Дворец Цюнхуа все четыре года жил в абсолютном мире и покое. Стоило вам объявиться, как тут же объявились убийцы из Шуйюэ, а следом вспыхнул пожар. Какая мне выгода сжигать собственный дворец? Пожалуй, с этим счетом Циню тоже стоит разобраться как следует.
Ли Цяохэ, казалось, был задет этими словами — в доводах Цинь Юйчжэня определенно был смысл. Устроить такую грандиозную заварушку, в которой, по сути, толком никто и не погиб — к чему это было нужно истинному виновнику?
Напротив, после подобных происшествий репутация Дворца Цюнхуа в мире Цзянху неминуемо рухнет, и от этого не будет никакой пользы — лишь сплошные убытки.
Раздразненный Чжоу Бутун презрел все доводы и взревел своим грубым голосом:
— Глава Цинь! Мы прибыли сюда, во Дворец Цюнхуа, на Совет Боевых Искусств. Собрание еще даже не началось, а мы все теперь выглядим вот так жалко! Утверждать, что вы, глава дворца, не имеете к этому никакого отношения, по меньшей мере неразумно!
— Разумеется, то, что сказал хозяин поместья Чжоу, абсолютно верно, и Цинь вовсе не собирается снимать с себя ответственность. Я лишь прошу почтенных мужей мыслить здраво и не навешивать ярлык убийцы на Циня столь опрометчиво. Оклеветать Дворец Цюнхуа — полбеды, но если из-за этого истинный злодей уйдет от возмездия, разве вы сами желаете подобного исхода?
Толпа погрузилась в задумчивость.
— Мы, разумеется, не желаем этого. Но раз подобное случилось во Дворец Цюнхуа, этот младший требует справедливости для невинно погибших в сегодняшней трагедии, — прямо и безбоязненно произнес Сяо По, чеканя каждое слово.
Цинь Юйчжэн прищурился.
— Юный друг Сяо По обладает благородным сердцем и говорит дельные вещи. Цинь позаботится о том, чтобы урегулировать это должным образом.
— Доклад! — в зал вбежал глава теневых стражей Юань Ичжэнь с тревожным выражением лица.
Все в зале дружно обернулись к нему, полные сомнений и подозрений.
— Что случилось? — сурово бросил Цинь Юйчжэн, переведя на него взгляд.
— Докладываю господину: трое неизвестных прорвались со стороны Дворца Фэнлуань прямо ко Дворцу Фуяо, по пути убив множества теневых стражей. Обладая немалой силой, они пытались скрыться, и подчиненные преследовали их всю дорогу, однако те применили уловку, и след был потерян. Сейчас местонахождение этих людей неизвестно. Скажите, не пробирался ли кто-нибудь подозрительный во Дворец Фуяо? — с тревогой в голосе выпалил Юань Ичжэнь.
Как только эти слова прозвучали, в зале воцарилась абсолютная тишина — не было слышно даже звука падающей иглы. Ученики различных сект принялись подозрительно оглядываться по сторонам. Только что в помещении творился такой кавардак, что никто толком никого не разглядел, и уж тем более никто не знал, кто именно прибыл позже остальных.
Заметив это, Цинь Юйчжэн криво усмехнулся.
— Слышали? А теперь осмотритесь вокруг и проверьте, нет ли среди вас кого-то подозрительного.
Дворец Фуяо в один миг взорвался криками: ученики различных сект принялись обвинять и отталкивать друг друга, подняв невообразимый гам.
Юань Ичжэнь острым, пронзительным взглядом принялся сканировать толпу человека за человеком.
Ли Цяохэ нахмурился, с глубоким вздохом созерцая этот хаос.
Поняв, что среди них смешались убийцы, Цзин Mo поспешил встать еще ближе к господину, прикрывая его с тыла собственной спиной, а в его глазах застыла предельная настороже.
Цинь Юйчжэн с усмешкой наблюдал за этой картиной грызни пауков в банке и покачал головой.
Внезапно какого-то неприметного ученика из мелкой бродячей секты грубо вытолкнули вперед. Споткнувшись, тот рухнул на пол, тут же вскочил на ноги и с безумным от ужаса выражением лица стал беспомощно отмахиваться руками, изливая оправдания:
— Я... я не... не убивайте меня... я не...
Однако разъяренная и охваченная страхом толпа даже не думала слушать его объяснения. Другой ученик, одетый в такие же заурядные одежды, насквозь проткнул его мечом. Фонтан крови брызнул во все стороны, и несчастный испустил дух на месте.
Юань Ичжэнь не успел их остановить и бросил суровый, леденящий взгляд на этих равнодушных адептов праведных сект.
Ученик, обназивший клинок, в панике выдернул меч, отчего брызги крови разлетелись вокруг, попав на стоявших ближе других людей и вызвав новую волну криков ужаса.
— Прежде чем глава произнесет слово, я прошу вас воздержаться от бессмысленных убийств! — процедил сквозь зубы почерневший от злобы Юань Ичжэнь голосом невероятной ледяной силы.
Ли Цяохэ, наконец вспомнив о своем статусе Главы Союза Боевых Искусств, глухо и тяжело закашлялся.
— Почтенные мужи не должны терять рассудок и совершать бессмысленные убийства! Не поддавайтесь на уловки злоумышленников!
Сяо По с помрачневшим лицом опустил взгляд, погрузившись в глубокие раздумья.
Сейчас в зале могло прятаться три убийцы, а могло и больше!
Но кто именно? Не перебить же их всех теперь.
— Неужели пара наемников способна так напугать вас всех? Чего вы боитесь больше — этого Циня или убийц из Секты Шуйюэ? А может, на вашей совести столько грехов, что вы страшитесь призраков тех, кого погубили, явившихся за местью? — в словах Цинь Юйчжэня сквозило открытое издевательство и презрение.
Ли Цяохэ гневно зыркнул на него в ответ:
— Глава Цинь, извольте не сыпать соль на рану! Пусть нас здесь меньше, чем людей из Дворца Цюнхуа, но и истребить нас в одночасье будет не так-то просто!
— Глава Цинь, не будьте столь самонадеянны! — взревел Чжоу Бутун.
— Цинь Юйчжэн, не забывай, мы прибыли сюда не только ради обсуждения дела об истреблении Башни Гуаньянь! Изволь придумать, как дать внятный ответ Дворцу Цюнхуа! Впрочем, о нас самих тебе беспокоиться не стоит, — парировал Чэнь Дунъе.
Взгляд Цинь Юйчжэня заледенел, скользнув по Чэнь Дунъе с такой легкостью, что тот невольно задрожал всем телом, хотя и попытался сохранить на лице невозмутимое выражение, отвечая на взгляд.
— Цинь, разумеется, все уже обдумал, так что прошу мастера Чэня не утруждать себя тревогами.
Цзин Mo, стоявший сзади, ничего не понял и внутренне недоумевал: почему это господину нужно давать кому-то отчет?
Адепты различных сект переглядывались, и в глазах каждого читалось лишь подозрение и недоверие к соседу. Никто никому не верил, и перед лицом смертельной опасности любой был готов начать убивать просто ради выживания.
— Скоро рассветет, и раз внутри дворца небезопасно, а большая часть зданий сгорела, пожалуй, всем вам лучше оставаться на отдых прямо в этом зале и наблюдать за развитием событий, — холодно произнес Цинь Юйчжэн.
Юань Ичжэнь опустился на одно колено:
— Господин, этот подчиненный продолжит патрулировать окрестности Дворца Фуяо с отрядом.
— Ступай.
Большинство людей в глубине души мечтали лишь поскорей смыться по домам — это место было слишком опасным и непредсказуемым.
Спустя примерно десять минут сверху, со стороны потолочных балок, донесся едва уловимый шорох. Из дверей в зал ворвались трое, а с балок спрыгнули еще шестеро — всего девять человек приземлились разом и, вскинув мечи, бросились в атаку.
Цинь Юйчжэн сузил глаза и обратным движением крепко сжал руку Цзин Mo.
Цзин Mo ответил на рукопожатие, придвинувшись ближе к господину.
Толпа мгновенно вскочила на ноги, обнажая клинки для отпора.
Из потайных углов в зале высыпали теневые стражи Дворца Цюнхуа, беря помещение в плотное кольцо.
Юань Ичжэнь влетел через двери и тоже присоединился к бойне.
Девять человек против сотен — исход был предрешен изначально, им было не выстоять ни при каких раскладах.
Вскоре все девять нападавших, словно по молчаливому сговору, синхронно прекратили сопротивление, прикусили что-то во рту, из их ртов хлынула кровь, и тела камнем рухнули на пол.
Ли Цяохэ шагнул вперед, осматривая одежды убитых в поисках опознавательных знаков.
— Эти люди из Секты Шуйюэ, на них есть их фирменный знак в виде скорпиона.
— Все они приняли смертельный яд, убивающий в одно мгновение, спасать их бесполезно, — опустившись на корточки и бегло осмотрев тела, заключила Цю Тун.
— Это же жетоны Цюнхуа! Глава Цинь, как вы теперь оправдаетесь? — разъяренный Чэнь Дунъе швырнул к ногам Цинь Юйчжэня три жетона теневых стражей Цюнхуа, снятые с тел мертвецов.
В глазах Цзин Mo мелькнул холод, он сделал шаг вперед, наполовину заслоняя собой господина.
— Мастер Чэнь, следите за языком! Пока все не выяснено, прекратите бросаться ложными обвинениями!
Цинь Юйчжэн оттянул рассерженного стража назад и невозмутимо произнес:
— Как бы то ни было, Цинь все же вынужден заметить: эти люди — предатели Дворца Цюнхуа. Я уже начал расследование, хоть и не успел их выявить, но кто бы мог подумать, что они окажутся подосланными шпионами Секты Шуйюэ?
Чжоу Бутун шагнул вперед, от гнева его усы зашевелились:
— Глава Цинь, за это вы обязаны дать нам самое вразумительное объяснение!
Цзин Mo похолодел взглядом, его руки по бокам сжались в тугие кулаки, неотрывно следя за людьми внизу.
— Вовсе нет. Если бы это действительно было делом рук Циня, я бы охотно объяснился. Но ведь Цинь — такой же пострадавший, а набросить обвинение на невиновного не стоит никакого труда.
Ли Цяохэ взял себя в руки.
— Почтенные мужи, все это требует тщательной проверки. Мы находимся во Дворце Цюнхуа, и если бы глава Цинь действительно пожелал нашей смерти, вряд ли мы сейчас стояли бы здесь и тыкали в него пальцами.
— Разве вам не кажется странным? Шестеро взрослых мужчин долгое время отсиживались на балках, и никто из присутствующих здесь мастеров с выдающейся внутренней энергией этого даже не заметил? — Сяо По первым уловил неладное, сдвинув брови.
Цинь Юйчжэн опустил глаза. Он и сам давным-давно почувствовал неладное: циркуляция внутренней энергии в теле замедлилась. Вот только он никак не мог взять в толк, чего же добиваются эти люди?
Маленький Бессмертный Лекарь Цю Тун испуганно взвизгнула, вскочила на ноги и с безумным видом бросилась к дверям зала, указывая на тела с ужасом в глазах:
— Яд! Зажмите носы и бегите!
Прежде чем Цинь Юйчжэн успел среагировать, ученики различных сект один за другим начали оседать на пол.
— А? — Ли Цяохэ с недоумением огляделся по сторонам, и вдруг, что-то сообразив, бросился проверять циркуляцию собственных сил, с ужасом обнаружив, что его ци полностью пропала.
— Наша внутренняя энергия запечатана!
Услышав это, остальные тоже поспешили прощупать свой пульс и, убедившись в худшем, подняли в зале новую панику.
Вопли ужаса и отчаяния заполнили пространство. Ученики сект бросились врассыпную, стараясь держаться подальше от упавших без чувств товарищей.
Цинь Юйчжэн нахмурился, поднялся с места и, притянув настороженного Цзин Mo к себе, тихо шепнул ему на ухо:
— Замедли дыхание, сиди тихо и никуда не ходи.
В сердце Цзин Mo зародилась тревога, пальцы вцепились в полу одежды господина, и он тихо ответил:
— Слушаюсь, господин.
Эта жизнь Цинь Юйчжэня сильно отличалась от прошлой — он изменил изначальный ход событий, и теперь развитие ситуации стало абсолютно непредсказуемым. Он действительно не ожидал, что внутренние порядки Дворца Цюнхуа прогнили и просочились врагами до такой степени.
Внутри царил полный хаос: адепты мелких сект верещали, пытаясь сбежать — это чертово собрание превратилось в настоящую смертельную ловушку!
Цинь Юйчжэн приказал нескольким теневым стражам вытащить отравленные тела наружу.
Старейшина Гуюй шагнул вперед и проверил пульс упавших учеников:
— Они не мертвы. Лишь отравлены составом, блокирующим внутреннюю энергию и вызывающим бесчувствие. Противоядие есть.
Цю Тун стояла у дверей, в ужасе вращая глазами:
— Противоядие-то есть, но прямо сейчас у нас под рукой его нет. Если тянуть время, яд проникнет в костный мозг, и возникнет угроза для жизни. Это не обычный состав для подавления ци.
Услышав это, старейшина Гуюй провел более тщательный осмотр и убедился, что таков и был вердикт.
Старейшина Духо тоже заинтересовался и подошел взглянуть.
— Яд нанесен на кожу этих наемников. Он не имеет ни цвета, ни запаха, но дозировка чудовищная. После смерти носителя яд с невероятной скоростью распространяется вокруг, заражая всех подряд, пока люди еще ни о чем не подозревают.
Цинь Юйчжэн криво усмехнулся: тот, кто стоял за этим, и впрямь изо всех сил старался навлечь на его Дворец Цюнхуа всеобщую ненависть.
— Юань Ичжэнь, бери людей и отправляйся в Долину Лекарств за лекарствами. Если готового противоядия не хватит, выгребайте все сырье подчистую!
— Есть!
Получив приказ, Юань Ичжэнь немедленно бросился на выполнение.
Атмосфера в зале была накалена до предела. После всего случившегося никто бы уже не поверил ни единому слову Цинь Юйчжэня.
Адепты различных сект в зале постепенно перегруппировались, образовав единый фронт противостояния против Цинь Юйчжэня, в то время как рядом с ним оставался лишь один Цзин Mo.
Почувствовав неладное, Цзин Mo вопреки всем запретам встал перед Цинь Юйчжэнем, сжимая в руке случайно подобранный меч, и его взгляд был холоден донельзя.
— Предупреждаю всех: советую не делать глупостей! Противоядие сейчас есть только у Дворца Цюнхуа, так что если не хотите умирать — сидите тихо! — голос его звенел холодом, неся в себе недвусмысленную угрозу.
Вокруг Дворца Фуяо по-прежнему оставалось немало теневых стражей. Даже лишись они внутренней силы, в случае прямой бойни этим гостишкам не поздоровилось бы.
Цинь Юйчжэн спокойно стоял на месте, укрывшись за спиной Цзин Mo, с на редкость отрешенным выражением лица.
— Почтенные мужи, Цинь понимает, что вы мне не верите, но исцеление от яда — это первоочередная задача.
— Глава Цинь совершенно прав, всем следует успокоиться, — бледным, но ровным голосом произнес доселе молчавший Си Лун.
Вскоре Юань Ичжэнь принес противоядие и раздал его ученикам сект. Сперва те не решались принять препарат, но, видя, что сам Цинь Юйчжэнь и их собственные главы проглотили пилюли, наконец отважились отправить их в рот.
Снаружи забрезжил полный рассвет, и лучи утреннего солнца, пробившиеся во Дворец Фуяо, казалось, символизировали то, что ночной кризис наконец миновал.
Люди приняли противоядие, и их гнев немного утих, после чего они молча расселись по углам зала отдыхать.
Внутренняя энергия адептов постепенно восстанавливалась, возвращая им уверенность в голосах. Однако раз уж противоядие выдал сам глава Дворца Цюнхуа, продолжать безосновательно подозревать его в чем-то дальше было бы уже просто некрасиво.
Толпа колебалась, главы сект тоже нахмурились, размышляя над происходящим. Никто не мог понять наверняка: действительно ли это дело рук Цинь Юйчжэна? И какова же цель Секты Шуйюэ? Не стоял ли за всем этим кто-то ещё?
Бродячие мастера из мира цзянху мечтали лишь поскорее отсюда убраться — в таком опасном деле им точно не стоило участвовать!
Цинь Юйчжэн немного отдохнул, обдумал ситуацию, принял решение и вместе с Цзин Мо вышел из Дворца Фуяо.
— Ци Фэн, Юй Хэ, подойдите сюда.
— Подчиненные здесь, — Ци Фэн и второй страж тотчас последовали за ним.
— Вы двое верните Цзин Мо назад.
Цзин Мо опешил, широко распахнув глаза:
— Господин, почему... Подчиненный может...
— Ты здесь пока не нужен, возвращайся во Дворец Линсяо и жди там. Я разберусь с делами и сразу найду тебя, — голос Цинь Юйчжэна звучал холодно.
— Нет, господин, позвольте мне остаться с вами? Оставьте меня здесь, хорошо? Мои боевые искусства уже не так плохи... — глаза Цзин Мо покраснели, он жалобно умолял.
— Цзин Мо, послушай меня, — Цинь Юйчжэн отвернулся, не желая больше смотреть на него. При виде такого лица он совершенно не мог проявить жесткость.
— Господин... — Цзин Мо не хотел уходить. Он желал защитить господина, ведь расследование ещё не завершено, как же он может бросить его одного?
Взгляд Цинь Юйчжэна устремился в сторону, терпение его иссякло, и он произнес глухим голосом:
— Уведите его!
Ци Фэн и Юй Хэ переглянулись. Хотя им было жаль Цзин Мо, ослушаться приказа господина они не смели. Схватив Цзин Мо с обеих сторон за руки, они силой вынесли его прочь.
Цинь Юйчжэн поднял взгляд и бросил прощальный взгляд на заплаканное лицо Цзин Мо. Боль в его сердце было трудно скрыть, и, чтобы не терзать себя ещё сильнее, он просто отвернулся и шагнул обратно в главный зал.
Цзин Мо отчаянно смотрел на удаляющуюся спину господина. Слёзы беззвучно покатились по его лицу, оставляя блестящие дорожки, а губы были искусаны в кровь от боли и отчаяния.
Под всеобщими взглядами Цинь Юйчжэн вернулся в зал и занял главное место.
— Раз все теперь в безопасности, давайте пригласим уважаемого Ли Монеса обсудить дело об истреблении Башни Гуаньянь.
Увидев, что никто не возражает, Ли Цяохэ поднялся, вышел на возвышение и, обратившись к собравшимся внизу людям, неторопливо заговорил:
— В последние годы Секта Шуйюэ ведет себя до того бесчинно, что терпеть это больше невозможно. Все вы видели: здесь, во Дворце Цюнхуа, скрывалось немало их шпионов. Возможно, они изначально состояли во Дворце Цюнхуа, а может, внедрялись в ряды учеников других наших сект. Людей повсюду великое множество, и заметить предателей нелегко. Если ни у кого нет возражений, то от лица Союза Боевых Искусств я оглашу в цзянху приказ об уничтожении и в союзе с девятью великими сектами полностью искореню мерзавцев из Секты Шуйюэ!
— Младший от имени Секты Меча Золотой Гексаграммы поддерживает слова Ли Монеса, — первым поднялся Сяо По, сложив руки в приветствии.
— Моя Усадьба Пиншуй давно уже терпеть не может Секту Шуйюэ, одобряю! — громко провозгласил Чжоу Бутун.
— Долина Красной Пыли тоже согласна, — уныло отозвалась Цю Тун. С самого начала она чувствовала себя совершенно подавленной.
— Академия Даотянь следует воле Ли Монеса, — бесстрастно произнес Си Лун.
— Секта Луньяо не имеет возражений! — Чэнь Дунъе поднялся на ноги и взмахнул рукой.
Остальные воины цзянху также не высказали никаких возражений.
Цинь Юйчжэн лишь усмехнулся:
— Мой Дворец Цюнхуа и подавно не против. Вылить на голову такую ушату помоев — попробуй теперь отмойся.
Ли Цяохэ кивнул.
— Раз так, прошу главу Циня поручить Павильону Слушания Ветра разослать приказ об уничтожении, чтобы весть дошла до каждого уголка цзянху в кратчайшие сроки.
Цинь Юйчжэн не возражал.
Ли Цяохэ вернулся на свое место.
— С этим разобрались, тогда... — глаза Чэнь Дунъе алчно заблестели.
Цинь Юйчжэн поднялся и встал в центре высокого помоста.
— Дворец Цюнхуа не желает терять доверие в цзянху, но нынче времена иные, и перемены неизбежны. Этот дворец построил мой отец. Правила незыблемы, и я, будучи главой, не в силах их изменить. Что ж, пусть сегодняшний день послужит свидетельством для всех собравшихся здесь. Некоторое время назад я отменил один из заказов на убийство. Всем вам известно, что Дворец Цюнхуа испокон веков лишь брал заказы, но никогда не возвращал их назад. Раз уж контракт расторгнут, я обязан дать ясный ответ сектам, доверявшим Дворцу Цюнхуа, и предоставить достойное объяснение нашим людям.
Сидевшие внизу люди не сводили с Цинь Юйчжэна прямых взглядов, желая увидеть, на что он решится.
Старейшины Дворца Цюнхуа хранили сложные выражения лиц. Как управители обители, они лучше прочих понимали все тяготы главы и знали, сколь сильно их господин связан по рукам и ногам.
— Не знаю, слышал ли кто-нибудь из присутствующих о пытке тремя мечами, пронзающими кости, из Зала наказаний Дворца Цюнхуа.
Услышав это, главы и ученики всех сект дружно втянули воздух. Название пытки говорило само за себя: человек должен был собственными руками вонзить в свое тело три длинных меча навылет, оставаясь при этом в полном сознании. Если удавалось выжить после чудовищной потери крови и помрачения рассудка от боли, любые преступления списывались. В противном случае оставалось лишь смириться со своей участью.
Пытка тремя мечами была уникальным изобретением Зала наказаний Дворца Цюнхуа. Поскольку выжить после неё почти не представлялось возможным, прежний глава учредил её как предостережение. Раз уж приказ принят — пути назад нет. Дав слово людям цзянху, Дворец Цюнхуа гарантировал исполнение любых обязательств: репутация превыше всего.
Десятилетиями старый глава не прибегал к этой казни, но не прошло и малого времени после того, как бразды правления перешли к его сыну, как ей суждено было свершиться.
Наблюдая за их лицами, Цинь Юйчжэн с улыбкой произнес:
— Судя по вашему виду, вы знаете, о чем речь, так что долгих объяснений не требуется. Я приму на себя пытку тремя мечами, пронзающими кости, а выживу или нет — на то воля судьбы. После этого наказания Дворец Цюнхуа перестанет быть прежним, и впредь мы больше не станем легкомысленно браться за любые заказы, о чем прошу вас помнить. Во-вторых, хочу сказать следующее: хотя во время недавних покушений мы так и не смогли вовремя распознать угрозу и вы все оказались отравлены сильнейшим ядом, клянусь, этот яд не имеет никакого отношения к нашему дворцу. Впрочем, нельзя исключать, что среди людей Дворца Цюнхуа завелся предатель.
— Если сегодня я расстанусь с жизнью, Дворец Цюнхуа в тот же день прекратит своё существование. Прошу все секты проявить милосердие к моим людям и даровать им достойное пристанище.
Ли Цяохэ, прежде смотревший на Цинь Юйчжэна с изрядной долей пренебрежения, теперь проникся к нему глубоким уважением. Столь юный — и столько ответственности! Он действительно заслуживал занимать кресло главы.
— Глава Цинь, от лица всего союза клянусь: что бы с вами ни случилось сегодня, когда наказание завершится и всё закончится, мы гарантируем, что люди Дворца Цюнхуа не пострадают, а расследование покушений будет проведено заново.
Цинь Юйчжэн посмотрел на Ли Цяохэ. Выражение его лица не изменилось, но впервые в жизни он низко поклонился этому главе союза.
— Благодарю Монеса за великую милость.
— Глава Цинь сочетает в себе верность долгу и благородство, он истинный герой праведного пути, — Ли Цяохэ сложил руки в ответном поклоне.
— Господин! — старейшина Гуюй и остальные не могли скрыть душевной боли на лицах.
Цинь Юйчжэн выпрямился, и его взгляд опустился на людей Дворца Цюнхуа, стоявших внизу.
Хоть их было и немного, Цинь Юйчжэн всё же заметил на этих лицах тени невысказанных чувств.
Оказывается, они тоже не с самого начала желали предать меня. По крайней мере, пока я не пал, они были готовы следовать за мной.
— Я виноват перед вами.
Старейшина Мо Чэнь из Павильона Слушающий Дождь хмурился, его взгляд был полон противоречивых чувств. Он никак не мог взять в толк, почему Цинь Юйчжэн так упорно стремится к смерти. У него ведь есть любимый человек.
Как можно столь безмятежно идти навстречу неизбежной гибели? Была ли у него какая-то уверенность в выживании? Или же спасение того, кого он любит, волновало его куда сильнее собственного дыхания?
В новом главе Мо Чэнь увидел то, чего так не хватало старому:
Человеческое тепло и искренние чувства, которые были неведомы прежнему хозяину.
Цинь Юйчжэн был их господином. Был раньше, оставался и теперь.
Даже если господин не выдержит пытки тремя мечами, сегодняшняя смерть Цинь Юйчжэна обратится в несокрушимую волю, которая стяжает глубокое уважение всех людей Дворца Цюнхуа.
http://bllate.org/book/20927/2118371
Готово:
