Цзинь Чжухэ занимается живописью — об этом Пак Минхи была наслышана.
Однако она никак не ожидала, что ей самой доведётся побыть моделью для великой художницы Цзинь. Пак Минхи неуклюже устроилась на стуле, изо всех сил стараясь принять позу, которую требовала Цзинь Чжухэ.
— Подбородок чуть выше, смотри в сторону лилий. Лилий, понимаешь? Ты что, лилий не видела? Ты смотришь на пионы.
Цзинь Чжухэ сидела посреди гостиной и придирчиво поправляла каждое движение и малейший наклон головы Пак Минхи. Сама же Минхи была уверена, что смотрит именно на лилии, просто не стала так сильно выворачивать шею. Лилии стояли позади справа, и она подумала: неужели Цзинь не хочет рисовать её лицо анфас?
— Не надо таращить на меня белки глаз. Ты что, закатываешь их? — нахмурившись, спросила Цзинь Чжухэ.
Когда наконец удалось замереть в нужной позе, Цзинь Чжухэ приступила к наброску. Едва слышный шорох карандаша по холсту завораживал. Пак Минхи казалось, что под этот звук время замедляется, хотя её шею и плечи уже вовсю сводило от усталости.
— Уже всё? — спросила Минхи.
— Куда так спешить? Замолчи и не мешай мне творить.
Кисть Цзинь Чжухэ летала по холсту, и болтовня ей совсем не мешалась. На полотне постепенно проступали очертания: девушка, лениво свернувшаяся в кресле, повернула голову к цветам, и вся её фигура, окутанная цветочным морем, словно светилась изнутри. Цзинь Чжухэ работала всё быстрее, будто Пак Минхи была запечатлена в её сердце уже тысячи раз. Она даже не тратила время на выверенные замеры — черты лица сами собой ложились на холст.
Пак Минхи ужасно хотелось спросить, долго ли ещё, ведь шею ломило так, будто её продуло. Но после того, как её уже одёрнули, она решила прикусить язык. Вспомнив о состоянии своего банковского счета, она решила: если станет совсем невмоготу, скажет, что это потребует отдельной оплаты. Раньше речь шла о роли помощницы или подруги, но о работе моделью никто не договаривался.
Когда Цзинь Чжухэ наконец отложила инструменты, она была в полном восторге. Набросок готов, осталось лишь несколько дней на проработку цвета, и, кажется, с такой работой за итоговый проект по живописи можно не переживать. Вдоволь налюбовавшись и сделав фото на память, Цзинь Чжухэ милостиво разрешила закончить. Увидев, как Пак Минхи с гримасой боли пытается вернуть шею в нормальное положение, она расхохоталась.
— Ну ты и смешная! Ха-ха-ха… — Цзинь Чжухэ смеялась до слёз, а затем вытащила телефон. — Эй, Пак Минхи, хочешь эксклюзивную фотосессию?
Пак Минхи растерянно посмотрела на неё, но Цзинь Чжухэ уже была готова и запечатлела этот момент. Иногда Цзинь Чжухэ удавалось создать иллюзию того, что с ней легко ладить. Конечно, она была высокомерной дочерью из богатой семьи, но чаще всего вела себя просто как капризная и щедрая на подарки девушка.
Пак Минхи ошарашенно смотрела на неё:
— Что значит эксклюзивная фотосессия?
— Это значит, что я, Цзинь Чжухэ, лично сделаю твои снимки. Таких больше ни у кого не будет, — она потрясла телефоном. — Считай это наградой за то, что у меня сегодня хорошее настроение, да и выглядишь ты неплохо.
— Я слышала, что для фотосессий нужно делать макияж, — моргнула Пак Минхи.
— Разве это проблема? — Цзинь Чжухэ склонила голову набок. — Хотя, раз ты так сказала… у меня появилась идея.
Цзинь Чжухэ встала, сходила в ванную, набрала в стакан воды и вернулась, выплеснув её на платье Пак Минхи и цветы. Минхи в растерянности замерла: намокшая ткань платья не стала прозрачной, зато плотнее облепила тело. Цветы, покрытые каплями воды, стали выглядеть ещё ярче и свежее. Пак Минхи крепче сжала край юбки, и в момент, когда она подняла взгляд на Цзинь Чжухэ, та сделала снимок.
Цзинь Чжухэ с удовлетворением разглядывала шедевр в телефоне. Чем дольше она смотрела, тем больше ей нравилось, и она поманила Минхи к себе:
— Иди посмотри на свои свежеиспеченные фотографии.
У Пак Минхи была отличная фигура и лицо, которое безупречно смотрелось с любого ракурса, так что даже случайные кадры Цзинь Чжухэ не требовали обработки. Пак Минхи склонилась к плечу Цзинь Чжухэ и увидела себя на экране. Почему-то сердце пропустило удар: неужели в глазах Цзинь Чжухэ она выглядит именно так?
— Нравится, м? — Цзинь Чжухэ потрясла телефоном. — Засмотрелась на себя, аж онемела?
Минхи пришла в себя и улыбнулась:
— Наша Чжухэ и правда талантлива, у неё всё получается красиво.
— Я уж думала, ты сама начнешь себя нахваливать. Разве я сама не знаю, на что способна? — Цзинь Чжухэ переслала фотографии Минхи. — Но такая лесть звучит куда приятнее, чем те дежурные фразы из фастфуда.
Пак Минхи промолчала. Она никак не ожидала, что навыки Цзинь Чжухэ окажутся настолько хороши — по крайней мере, куда лучше, чем она предполагала. Раньше она думала, что у таких людей, как Цзинь, хобби — это просто баловство, а все их награды — лишь купленные безделушки для пускания пыли в глаза. Но сейчас, глядя на набросок, она поняла, что, возможно, её предубеждения были слишком сильны. По крайней мере, Цзинь Чжухэ была не такой.
— Тогда, если я буду твоей моделью, мне полагается отдельная плата? — внезапно спросила Пак Минхи.
— О боже, у тебя что, вместо мозгов одни деньги? — Цзинь Чжухэ тут же взвилась.
Такая композиция, такой шедевр, а первая мысль у неё не о чести быть главной героиней, а о расчёте!
— Но Чжухэ, у меня от этой позы шею свело, — Пак Минхи присела на корточки, тихонько положила подбородок на плечо Цзинь Чжухэ и прошептала: — Давай это будет просто плата за мои страдания?
— Ладно, ладно, — Цзинь Чжухэ решительно перевела ей деньги и посмотрела на неё. — Действительно так больно? Сильнее, чем тогда в бильярдной?
Лицо Пак Минхи на мгновение побледнело.
— Значит, тогда было больнее. Жаль, что в тот раз ты получила меньше, чем сегодня, — усмехнулась Цзинь Чжухэ. — Посмотри, сколько я тебе перевела. Со мной можно заработать куда больше, при этом не страдая так сильно.
Пак Минхи не знала, что ответить. Кончики её пальцев слегка похолодели. Ну что за человек эта Цзинь Чжухэ? Даёт ей пряник, но при этом не позволяет забыть о былом унижении. Чего она добивается? — думала Пак Минхи, сжимая кулаки.
Цзинь Чжухэ и сама не понимала, зачем сказала это. Может, ей просто не нравилось, что Пак Минхи радуется только деньгам, оставаясь равнодушной к её искусству?
— Перед тем как уйти, уберись на балконе. Я спать, — Цзинь Чжухэ оттолкнула голову Минхи, встала, потянулась и ушла в спальню.
Пак Минхи молча поднялась и, не отдыхая, принялась за уборку. Ещё один урок усвоен: не стоит проявлять жалость к дьяволу.
Когда Пак Минхи вернулась в общежитие, обе соседки уже готовились ко сну. Чжоу Идун отвела глаза — их отношения после вечеринки в честь новичков стали донельзя неловкими. Она не знала, о чём говорить с Пак Минхи, да и до этого они не были близки. Вторая соседка, Чжэн Юймин, тоже молчала. Она больше общалась с Чжоу Идун и, поняв, что Пак Минхи — человек проблемный, старалась с ней не связываться.
— Вернулась? А я думала, ты сегодня не придёшь, — неловко бросила Чжэн Юймин.
Пак Минхи слегка кивнула, не ответив. Чжоу Идун тут же забралась на кровать. Чжэн Юймин посмотрела на Минхи, словно хотела что-то сказать, но тоже полезла наверх.
Это была обычная комната на четверых, с кроватями наверху и столами внизу — вполне неплохие условия. Особенно для тех, кто жил на стипендию. Но Пак Минхи, которая видела другие, элитные комнаты, наверняка презирала такое место, думала Чжэн Юймин, забираясь на кровать. Если так, зачем она вообще пришла сюда ночевать?
Пак Минхи взяла свои вещи и поспешила в душевую. Время было позднее, а намокшим оказалось не только платье, но и бельё под ним. Всё тело неприятно липло к одежде, и Минхи мечтала лишь об одном — помыться и переодеться перед сном.
Вернувшись в комнату на цыпочках, она увидела, что экран её телефона загорелся.
http://bllate.org/book/20919/2116285
Готово:
