— Не двигайся, не стягивай с меня штаны, я не буду мыться с тобой, я потом помоюсь сам! Шэнь Юйшао!
К счастью, пьяный Шэнь Юйшао не превратился в зверя, он всё ещё понимал человеческую речь. Поругавшись с ним ещё немного, Линь Чао добился своего: Шэнь Юйшао угомонился и перестал двигаться.
— То-то же, умница, — Линь Чао чмокнул его в щеку и принялся мыть.
Получив поцелуй, Шэнь Юйшао стал послушным, как большой золотистый ретривер. Линь Чао просил его поднять руку — он поднимал, просил наклонить голову — наклонял, полностью отдавшись на милость Линь Чао.
Закончив с водными процедурами, Линь Чао уложил его в постель и только после этого снова направился в ванную, чтобы искупаться самому.
Когда он вышел, Шэнь Юйшао скинул одеяло. Линь Чао тяжело вздохнул и, закатив глаза, подошел, чтобы укрыть его.
— Вообще-то я хотел отправить тебя спать на диван, — Линь Чао скривил губы, глядя на спящего Шэнь Юйшао.
Однако Шэнь Юйшао, то ли услышав это, то ли повинуясь какому-то внутреннему порыву, внезапно ухватил Линь Чао за руку и притянул к постели.
— Эй, ты...
Линь Чао рухнул прямо на грудь Шэнь Юйшао, а тот тут же перевернулся, заключая его в объятия.
— Ты ведь не специально, а? — пробормотал Линь Чао. — Знал, что сегодня вечером я заставлю тебя спать на диване, и притворился пьяным, чтобы избежать наказания?
Но Шэнь Юйшао лишь крепче обнял Линь Чао, время от времени невнятно бормоча:
— Не отпущу.
Услышав эти четыре слова, Линь Чао тут же растаял.
На самом деле Шэнь Юйшао, как и он сам, ужасно боялся, что они снова могут расстаться, верно?
При этой мысли Линь Чао уже не волновало, притворялся Шэнь Юйшао или нет. Он подтянул одеяло, укрывая их обоих, прижался к его груди и заснул.
А когда Линь Чао уснул, Шэнь Юйшао, который по идее должен был быть пьян, вдруг открыл глаза.
Он сходил в туалет, вымыл руки, вернулся и на цыпочках забрался обратно в кровать.
Словно почувствовав это, Линь Чао привычно перевернулся, утыкаясь ему в грудь, поерзал в поисках удобного местечка и тихо захрапел.
Шэнь Юйшао невольно улыбнулся.
— Любимая, диван такой жесткий и холодный, я правда больше не хочу там спать.
Засыпать в постели, обнимая своего мягкого и теплого возлюбленного — разве это не прекрасно?
— Я люблю тебя, спокойной ночи, — Шэнь Юйшао оставил легкий поцелуй на лбу Линь Чао и вскоре тоже провалился в сон.
Город Янь.
Несколько часов назад.
Бай Аньлань с легким замешательством смотрел на красивые персиковые глаза стоявшего перед ним мужчины.
— Что, не ожидал меня увидеть? — Ли Фэнсин протянул ему руку.
— И правда не ожидал, — Бай Аньлань лишь на мгновение замер, но тут же взял себя в руки. Он с улыбкой пожал руку Ли Фэнсину и приподнял бровь: — У семьи Ли столько активов, почему ты не занимаешься ими, а пришел работать под началом Шэнь Юйшао?
В глазах Ли Фэнсина мелькнула тень тоски, но она тут же исчезла.
— У семьи Ли и правда огромные богатства, только вот места для меня там не нашлось, — с улыбкой ответил Ли Фэнсин.
Бай Аньлань слегка нахмурил брови.
Поведение Ли Фэнсина вовсе не походило на ложь, но, насколько ему было известно, у Ли Фэнсина имелся лишь восьмилетний младший брат, а других братьев и сестер не было. Раз семья Ли не возлагает надежды на него, неужели они рассчитывают на того сопливого восьмилетнего пацана?
Бай Аньлань мысленно вздохнул, подумав, что это, должно быть, очередная темная тайна богатого семейства.
Чужие тайны его не интересовали, поэтому расспрашивать он не стал и сразу перешел к делу.
К его удивлений, Ли Фэнсин, обычно казавшийся жуликоватым и несерьезным, в рабочих вопросах проявлял исключительную строгость. Он изъяснялся с юмором, обладал широким кругозором, а в вопросах развития новой энергетики его взгляды на удивление полностью совпадали с мнением самого Бай Аньланя.
После недавней стычки со старыми лисами из LC общество Ли Фэнсина показалось Бай Аньланю глотком свежего воздуха. Настроение у него было прекрасное, и он уже собирался обсудить с Ли Фэнсином возможное сотрудничество, но тот отказался.
— Что ты за человек такой? — Ли Фэнсин указал на свои часы. — Время ужинать, а ты всё еще заставляешь меня говорить о работе.
Бай Аньлань тоже взглянул на часы и виновато произнес:
— Верно. Что ж, на сегодня тогда закончим, а завтра продолжим.
Ли Фэнсин поднялся с места, взял пальто Бай Аньланя и протянул ему:
— Не окажет ли президент Шэнь... то есть, президент Бай мне такую честь — не согласится ли поужинать со мной?
Бай Аньлань запнулся.
— Кхе, я знаю, что в прошлый раз в больнице мое внезапное признание наверняка тебя напугало, так что этот ужин отчасти служит извинением, — смущенно добавил Ли Фэнсин.
Бай Аньлань невольно усмехнулся:
— То твое признание выглядело как шутка, я его и не воспринял всерьез.
Ли Фэнсин не стал спорить. Вместо этого он слегка опустил голову и искренне сказал Бай Аньланю:
— Прости меня, правда.
Бай Аньлань надел пальто и последовал за Ли Фэнсином к выходу. По дороге он спросил:
— Так значит, я тебе тоже не нравлюсь, а заявился ты тогда специально лишь для того, чтобы всё испортить из-за Линь Чао?
Ли Фэнсин на мгновение замер на месте.Бай Аньлань с улыбкой приподнял бровь:
— Это я попал в точку?
Затем Бай Аньлань добавил:
— Вообще-то Сяо ЧАО велел мне с тобой не общаться.
— Линь Чао меня недопонимает, — Ли Фэнсин стоял на месте, опуская свои красивые персиковые глаза, и тихо вздохнул. — Иногда мне тоже бывает обидно, но я даже не знаю, кому об этом рассказать.
Сердце Бай Аньланя необоснованно ёкнуло.
То ли из-за того, что с детства приходилось заботиться о Бай Анью, то ли по какой-то врождённой причине, Бай Аньлань легко поддавался сочувствию и испытывал защитный инстинкт по отношению к слабым, жалким и уязвимым мальчикам.
Ли Фэнсин был с ним одного роста, так что назвать его слабым определенно не получалось. К тому же, судя по его прежним проявлениям, характер у него был напыщенный и вызывающий, из-за чего Бай Аньланю было трудно проникнуться к нему какими-то чувствами.
Но этот Ли Фэнсин, стоявший перед ним, был совсем другим.
Его манеры больше не были развязными, слова — легкомысленными, а во время разговора он лукаво опускал брови, и в его прекрасных персиковых глазах затаилась печаль, придававшая ему поистине трогательный и беззащитный вид.
Бай Аньлань вмиг растаял. Он и сам не понял, как это сорвалось у него с языка, но произнес:
— Можешь рассказать мне.
Выпивка
В этот момент Линь Чао еще не знал, что человека, встречающего Бай Аньланя в городе Янь, звали Ли Фэнсин.
Он проснулся как обычно, некоторое время полежал на груди Шэнь Юйшао, после чего сонно поднялся, протирая глаза, и спросил Шэнь Юйшао:
— Чего тебе поесть?
— Съесть тебя. — Шэнь Юйшао еще даже не открыл глаза, но уже начал нести чушь.
— С тебя хватит. — Линь Чао хотел было немного приструнить его, но, вспомнив, что вчера вечером Шэнь Юйшао напился, наклонился и принялся массировать ему виски.
— Все в порядке, голова не болит. — Шэнь Юйшао перехватил пальцы Линь Чао и легонько коснулся их губами.
— Тогда я пойду готовить, а ты пока иди в душ. — Линь Чао отнял руку и озорно подскочил, чтобы чмокнуть Шэнь Юйшао в щеку.
Шэнь Юйшао с улыбкой смотрел на него, собираясь притянуть в объятия и как следует зацеловать.
Но в этот момент на прикроватной тумбе зазвенел телефон.
— Вот, твой телефон звонит. — Линь Чао воспользовался моментом, чтобы оттолкнуть его.
Шэнь Юйшао взял трубку, помедлил и не стал отвечать сразу.
— Кто там? — между делом поинтересовался Линь Чао.
— Люди из главного офиса, — невозмутимо ответил Шэнь Юйшао.
— Тогда ответь, — бросил Линь Чао, еще раз чмокнул Шэнь Юйшао в лоб и вприпрыжку убежал умываться.
Однако стоило Линь Чао уйти, как выражение лица Шэнь Юйшао изменилось. Нажав кнопку ответа, он раздраженно бросил:
— Нельзя было позвонить в другое время? Моя жена только что была рядом.
Ли Фэнсин на другом конце провода грыз яблоко:
— Звучит так, будто мы с тобой тайные любовники.
Шэнь Юйшао насмешливо фыркнул:
— Ты что, не знаешь, как Линь Чао тебя терпеть не может? Совсем стыд потерял?
— Я все понимаю, просто у тебя рыльце в пушку, — тоже поддел его Ли Фэнсин. — Боишься, что Линь Чао узнает, как ты подначивал меня ухлестывать за Бай Аньланем, а?
— Твою мать, прекрати трепаться об этом на каждом углу. — Опасаясь, как бы Линь Чао не услышал, Шэнь Юйшао специально спрятался в туалете.
— Сколько живу, а такого подкаблучника еще не видел, — закатил глаза Ли Фэнсин на том конце провода. — Но послушай, братец, ты же раньше был против того, чтобы я добивался Бай Аньланя? С чего это вдруг передумал?
— Ха.
Шэнь Юйшао вовсе не собирался признаваться Ли Фэнсину, что его заставил передумать всего лишь один воздушный поцелуй, который Линь Чао послал Бай Аньланю во время телефонного разговора.
— Короче говоря, ухаживай за Бай Аньланем как положено, я безусловно поддержу тебя финансами.
Ли Фэнсин усмехнулся:
— Не тяни кота за хвост. Я тебя знаю: раз ты вчера вдруг перевёл мне тридцать миллионов на ухаживания за Бай Аньланем, значит, у тебя точно есть скрытые мотивы. Выкладывай, чего ты добиваешься.
Шэнь Юйшао сузил глаза:
— Никаких мотивов, у меня есть только одно требование.
— Какое?
— Когда сойдешься с Бай Аньланем, привяжи его ко мне покрепче и сделай так, чтобы он без повода не соблажнял мою жену!
Ли Фэнсин: «……»
Ладно, стоило Шэнь Юйшао это произнести, как Ли Фэнсин все понял.
Этот парень опять неизвестно с какого перепугу вздумал ревновать? Тогда все вставало на свои места: изначально тридцать миллионов, пришедшие на его счет, казались ему полной загадкой, но теперь на душе стало спокойно.
Президент Шэнь ради жены никогда не жалел денег, и выложить кругленькую сумму ради устранения потенциального соперника было для него совершенно в порядке вещей.
— Тридцати миллионов хватит? — снова поинтересовался Шэнь Юйшао.
Ли Фэнсин тяжело вздохнул:
— Братец, неужели ты думаешь, что завоевать человека можно просто завалив его деньгами? Аньлань не из таких, на него этот фокус не пройдет.
Шэнь Юйшао потерял терпение:
— Откуда мне знать? Я же ни за кем не ухаживал.
Ли Фэнсин прекрасно понимал, к чему Шэнь Юйшао клонит и чего добивается от него, но намеренно не задавал вопросов и не поддерживал разговор.Шэнь Юйшао, судя по всему, наконец не выдержал и самодовольно протянул:
— Ты, наверное, не знаешь, но когда мы с Линь Чао только начали встречаться, он первый стал за мной ухаживать. Он так сильно меня любит!
Линь Фэнсин совершенно не горел желанием с ним беседовать.
Тогда Шэнь Юйшао продолжил вещать сам с собой:
— Наш Чао-чао и сейчас ни капли не изменился: такой же капризный и липучий, вечно бегает за мной и требует, чтобы я его носил на ручках. Ни на секунду отпустить не может! Я с ним просто сладу не знаю, но что поделать — приходится баловать, а иначе как?
— Брат, ты мне это уже раз восемь миллионов повторил! Еще не надоело хвастаться? — у Линь Фэнсина от этого болтовни уже уши вяли, и в этот раз он сдержаться не смог.
К тому же, подумаешь, Линь Чао первый начал за ним ухаживать! Разве сам Шэнь Юйшао сейчас не подкаблучник? Чего тут вообще гордиться?
— Ты на кого голос повышаешь?! — Шэнь Юйшао тоже обиделся.
Но портить отношения с главным денежным мешком было никак нельзя, и Линь Фэнсин стерпел. Глубоко вздохнув, он с заискивающей улыбкой пообещал:
— Братишка, не переживай. У меня теперь на нашего Ланя есть целый план, зуб даю, я его прижму к ногтю так, что у него и мысли не возникнет подкатывать к моему шурину, то есть к твоему Линь Чао.
— Вот и умница, ступай охмуряй Бай Аньланя, а если понадобятся деньги — обращайся к брату. — Расправившись с главным соперником и источником беспокойства, Шэнь Юйшао сразу смягчил тон в разговоре с Линь Фэнсином.
Сбросив вызов, Линь Фэнсин несколько раз закатил глаза в пустоту и только после этого отправился на кухню готовить для Бай Аньланя завтрак.
Бай Аньлань проснулся в незнакомом особняке и растерянно огляделся.
Его одежда была аккуратно застегнута, а в теле не ощущалось никакого дискомфорта. Спалось ему на удивление сладко, что позволило отлично восстановиться после сорока восьми часов непрерывной работы.
— Странно, — Бай Аньлань потер виски. Как же он вчера вырубился?
Никаких провалов в памяти у него не было, и он прекрасно помнил, как они с Линь Фэнсином приехали в этот особняк. Сначала Линь Фэнсин солгал ему, заявив, что это дом Шэнь Юйшао, где в полном составе дежурят прислуга и дворецкий, а местный повар готовит лучше любого шеф-повара с тремя звездами Мишлен, и уговорил заехать попробовать стряпню. Бай Аньлань подумал, что раз кругом полно народу, ничего страшного не случится, и согласился.
Но когда они вошли, выяснилось, что особняк пуст. И тут Линь Фэнсин, схватив его за руку, жалобно-жаллобно затянул извинения: прости, мол, я соврал, это и правда дом Шэнь Юйшао, но никаких мишленовских поваров тут нет, только я — самоучка. Я вот только что научился жарить стейки и безумно хочу угостить тебя, не согласишься ли попробовать?
Бай Аньлань сначала разозлился, но Линь Фэнсин сделал такое плачущее лицо, да еще со своими персиковыми глазами смотрелся до того жалостливо, что сердце Бай Аньланя тут же растаяло.
Затем Линь Фэнсин приготовил стейк, раздобыл в винном погребе Шэнь Юйшао пару бутылок отменного красного вина и с видом преподносящего сокровища ребенка вручил ему бокал.
После этого они зажгли свечи, ужинали стейками и вином, и Линь Фэнсин принялся изливать душу о своей горькой судьбе: как он безответно и страстно любил Шэнь Юйшао, как добивался взаимности, как его теснил Линь Чао и как он терпел поражение на любовном фронте.
Изначально Бай Аньлань еще сомневался насчет ориентации Линь Фэнсина, но после рассказов о любви к Шэнь Юйшао у него не осталось ни капли сомнений перед ним истинная пассивная сторона.
Тут бдительность Бай Аньланя окончательно рухнула. Он даже прижал Линь Фэнсина к груди, утешая ласковыми словами. Они продолжили пить вино... а потом вырубились?
Пропало! Бай Аньлань хлопнул себя по лбу, сообразив страшное: неужели он в пьяном угаре лишил Линь Фэнсина девственности?!
Пока Бай Аньлань сидел на кровати и предавался паническим размышлениям, позвонил Линь Чао.
— Сяо Чао, — ухватившись за этот звонок как за спасительную соломинку, Бай Аньлань поспешил излить свою беду: — Что делать, я, кажется, по пьяни натворил дел и переспал с человеком.
Линь Чао собирался расспросить, как продвигаются переговоры о сотрудничестве с Корпорацией Шэнь, но вместо этого услышал столь оглушительную новость.
— Не паникуй, — попытался успокоить его через трубку Линь Чао. — Сначала успокойся. С кем именно ты переспал? Ты знаешь его имя? Он здоров? Презерватив хоть использовали?
— Я... я понятия не имею, вообще ничего не помню, — Бай Аньлань закрыл лицо ладонью и проглотил рвущиеся наружу слова.
Он ни за что не мог сказать Линь Чао, что этим человеком был Линь Фэнсин.
Совершенно не мог.
Линь Чао и так терпеть не мог Линь Фэнсина и даже раньше делал тому предупреждения из-за него. Поэтому Бай Аньлань ни капли не сомневался: узнай Линь Чао об этом, он тут же примчался бы сюда с горящими глазами и порвал Линь Фэнсина на британский флаг.
А ведь Линь Фэнсин и без того досталось: бедняга, которого не любили родители, чья неразделенная любовь обернулась крахом, сущая ранимая овечка, нуждающаяся в ласке и заботе.
Линь Чао, разумеется, понятия не имел, какие картины рисует воображение Бай Аньланя, и продолжал сурово наставлять друга:
— Этот человек еще там? Если да, тащи его в больницу на обследование, если нет — иди сам проверяйся. Как бы то ни было, здоровье превыше всего, здесь нельзя относиться спустя рукава.
— Я решил, — оборвал его увещевания Бай Аньлань, и в его голосе зазвучала обреченная решимость человека, идущего на смерть.
Линь Чао от неожиданности даже подскочил:
— Что? Что ты решил? Аньлань, только глупостей не делай!
— Я не собираюсь делать глупости, — глубоко вздохнув, ответил Бай Аньлань. — Я все обдумал. Я должен взять на себя ответственность за него.
Линь Чао:
— Чего-о?
Поразмыслив пару секунд, Линь Чао уловил подвох:
— Ты же говоришь, что вообще не помнишь того человека! Даже не знаешь, кто он, и уже собрался отвечать? Аньлань, с тобой всё в порядке?
— Всё в порядке, я... — боковым зрение заметив идущего на второй этаж Линь Фэнсина, Бай Аньлань едва не выплюнул сердце от испуга. Бросив в трубку: «У меня дела, потом поговорим», — он торопливо сбросил вызов.
Линь Чао на другом конце провода остался в полном недоумении:
— Алло? Аньлань? Алло?
Впрочем, что там думал Линь Чао, его уже не волновало — все мысли Бай Аньланя были сосредоточены на Линь Фэнсине.
Обычно пассивные партнёры после первой ночи прихрамывают при ходьбе, надо было внимательно проследить.
Но Линь Фэнсин шагал совершенно нормально, на пострадавшую нижнюю часть тела это было совсем не похоже.
Чудеса да и только.
По идее, его собственные габариты тоже вполне позволяли... неужели всё из-за алкоголя, помешавшего проявить себя в полную силу? Или же Линь Фэнсин обладал какой-то уникальной природой и принял его без малейших усилий?
— Проснулся? Я сварил кашу. В ванной лежит новый набор для умывания, приводи себя в порядок и спускайся завтракать, — элегантно улыбнувшись, произнес Линь Фэнсин.
Нахмурившись, Бай Аньлань всё же не выдержал и выпалил прямо:
— Скажи, вчера вечером... между нами что-нибудь было?
Линь Фэнсин, похоже, не ожидал столь прямолинейного вопроса. Он на мгновение остолбенел, а затем тихонько рассмеялся.
— Не переживай, — ответил Линь Фэнсин. — Вчера ты дрых как убитый, я физически не смог бы с тобой ничего сделать.
— Что значит — не смог бы сделать?! — Бай Аньлань переживал совсем о другом и строго спросил: — Я спрашиваю: я-то с тобой ничего не сделал?
Линь Фэнсин едва сдержал улыбку. Неужели Бай Аньлань всерьез вообразил, будто способен выступать в роли активной стороны?
— Ты... — Линь Фэнсин выдержал паузу, решив все же подыграть Бай Аньланю. — Ты был несколько... излишне активен.
Бай Аньлань снова напрягся:
— В смысле? Неужели я сотворил что-то непотребное?
Откашлявшись, Линь Фэнсин отвел взгляд, изобразив на лице идеально выверенное легкое смущение:
— Ничего страшного, просто ты разобушевался. Напился до бесчувствия и заставил меня силой целовать, а я никак не мог оттолкнуть...
Бай Аньлань вцепился пальцами в край одеяла, сердце заколотилось еще сильнее, а голос задрожал:
— И... и что потом?
— А потом... — Линь Фэнсин прикинул, как далеко можно зайти во вранье, и выдал правдоподобную версию: — Потом ты вырубился прямо на мне. Сдвинуть тебя с места я один не смог, пришлось вызывать водителя, чтобы помог перенести тебя в постель.
На самом деле Бай Аньлань просто вырубился от переутомления, и Линь Фэнсин сам донес его до кровати на руках. Но заявить, что он запросто донес Бай Аньланя до спальни на руках, значило бы разрушить собственный нежный и хрупкий образ слабого онемевшего от несчастий оленёнка, поэтому он слегка приукрасил действительность.
А Бай Аньлань принял эту выдумку за чистую монету.
И не просто принял — уверовал безоговорочно.
Массажируя переносицу, Бай Аньлань мысленно клеймил себя последними словами: «Какой же я мерзавец! Как я мог так поступить?»
Линь Фэнсин вчера раскрыл ему душу, доверился, искренне поделился сокровенным в расчете на понимание и поддержку, и чем же он отплатил?
Напился, повел себя как хам и силой заставил беднягу целоваться?!
— Прости меня, — подойдя к Линь Фэнсину, виновато произнес Бай Аньлань. — Прости, пожалуйста.
— Ничего страшного, — глядя на него, Линь Фэнсин вдруг подался вперед и коснулся губами губ Бай Аньланя.
Бай Аньлань: «!»
— Теперь я тоже поцеловал тебя силой, так что мы квиты. Никто никому не должен.
Бай Аньлань: «!!!»
Расплывшись в мягкой улыбке, Линь Фэнсин поднял палец с наклеенным пластырем и показал его Бай Аньланю:
— Изготавливая для тебя завтрак, я даже порезался. Так что прояви уважение, господин Бай: умывайся скорее и спускайся вниз кашу кушать.
http://bllate.org/book/20914/2115167
Готово:
