Земля содрогнулась. После смерти финального босса всё вокруг начало рушиться и рассыпаться в прах.
Лу Чжицюн присел перед «трупом» Лань Шань.
— Кажется, я задолжал тебе услугу, — проговорил он. — Как насчёт того, чтобы я прихватил тебя с собой? Если согласна, закати глаза ещё раз.
Лань Шань продолжала упрямо пялиться в пустоту. Умирать ей было не привыкать, и она ни за что не собиралась тратить столь ценный долг на такую ерунду.
— Просто дружески предупреждаю: босс этой игры мёртв, и оставшийся мир может погрузиться в полнейший хаос. А твоя душа, похоже, не может просто так покинуть это тело. Если ты застрянешь в этих комнатах до конца своих дней... ну, не завидую.
Чем дольше он говорил, тем сильнее Лань Шань охватывал ужас. Действительно, она могла покинуть труп только после завершения игры. Но Яньянь мертва — завершится ли это испытание хоть когда-нибудь? Пусть это была лишь вероятность, последствия казались слишком жуткими, чтобы рисковать. Скрепя сердце, она нехотя закатила глаза.
Лу Чжицюн щелкнул пальцами.
— Отлично. Я вытащу тебя, и мы в расчёте.
Скинув куртку, он завернул в неё окровавленное тело Лань Шань и лёгким движением подхватил ношу на руки.
Бай Цзяньсяо невольно засмотрелся на Лу Чжицюна. Сквозь прорехи в его майке виднелась жуткая сквозная рана. Покрывавшая её тёмная корка слегка отслаивалась с одного края... Стоп. Отслаивалась? Словно плохо приклеенный стикер?
Присмотревшись, Бай Цзяньсяо обомлел. Какая, к чёрту, рана? Это была обыкновенная, невероятно реалистичная рельефная наклейка! Должно быть, она тёрлась об одежду, и уголок отклеился, выдав обман.
«Этот ублюдок вообще не пострадал! Ни на йоту!»
«Лжец!»
Должно быть, лицо Бай Цзяньсяо в этот момент выглядело слишком уж свирепым. Лу Чжицюн проследил за его взглядом и заметил свой разоблачённый «шрам». Он виновато усмехнулся.
— Бай-бай...
У Бай Цзяньсяо кровь закипела в жилах. Сгорая от ярости, он сделал решительный шаг вперёд, намереваясь вытрясти из этого гада всю правду. И лишь в следующую секунду до него дошло: Лу Чжицюн обращался вовсе не к нему — он просто прощался. Прежде чем парень успел хоть что-то предпринять, хитрый мерзавец, прижимая к себе труп Лань Шань, пулей метнулся к выходу. В мгновение ока его поглотило ослепительное белое сияние.
Бай Цзяньсяо успел лишь вскинуть руку. Мягкие шелковистые белые волосы скользнули сквозь его пальцы, оставив на ладони тонкую ленту. Пространство вокруг рушилось с бешеной скоростью. Стоило Бай Цзяньсяо сделать шаг к выходу, как его самого захлестнул ослепительный поток света. Мысли резко оборвались. Когда сознание вернулось к нему, он уже лежал на тюремной койке.
Из ошейника раздался механический голос:
[Поздравляем с успешным завершением игры. За прохождение вам начислено 500 баллов, за ликвидацию двух игроков — 200 баллов. Итого: 700 баллов]
Лу Чжицюн не был ранен. Юй Цзяньда ни в чём не виноват... Этот ублюдок обвёл его вокруг пальца! От ярости у Бай Цзяньсяо заныло в желудке. Он разжал кулак и уставился на зажатую в руке голубую ленту — ту самую, которой Лу Чжицюн связывал свои волосы. Не выдержав, он со злостью вонзил в неё зубы, словно пытаясь заживо растерзать самого хозяина.
«Чёртов двуличный лис. Прогнивший до мозга костей манипулятор. Подонок, у которого изо рта ни слова правды не допросишься. Не дай бог мне встретить тебя снова...»
Потерзав многострадальную ленту ещё какое-то время, он наконец заставил себя успокоиться. Холодный рассудок вновь взял верх. Всё это не укладывалось в голове. Если Лу Чжицюн обманул его лишь ради того, чтобы первым добраться до финиша, если он действительно был негодяем без капли жалости, он мог запросто прикончить их всех. Почему же он этого не сделал? Что на самом деле тогда произошло?
Но больше всего, если заглянуть глубоко в душу, Бай Цзяньсяо злило даже не то, каким подлецом оказался Лу Чжицюн. Его задевало то, что его обманули. Его использовали как послушную фигуру на доске. И вся та нежность, которую этот человек проявлял к нему в игре... теперь она казалась изощрённой игрой кукловода, забавляющегося со своим питомцем. От этого осознания становилось только тошнее.
Бай Цзяньсяо тряхнул головой. Хватит о нём думать. С какой стати тратить столько нервов на человека, которого он, скорее всего, больше никогда в жизни не встретит? Стоило поберечь этот накал страстей для съёмочной площадки — с такой экспрессией он бы запросто взял парочку премий за лучшую мужскую роль.
Забросив ленту в самый дальний угол койки, он попытался сосредоточиться на итогах прошедшей игры.
Если не брать в расчёт одного невыносимого человека, дебютное испытание завершилось вполне успешно. С учётом заработанной награды на его счету теперь было тысяча семьсот баллов. Интересно, сколько стоит протрезвляющее зелье? Нужно как можно скорее раздобыть хотя бы пару флаконов. И, что ещё важнее, необходимо выяснить, какие черти водятся в этой камере, иначе о покое можно забыть навсегда.
Бай Цзяньсяо нащупал под одеялом что-то твёрдое. Осторожно проведя пальцами по металлу, он понял, что это Клинок Ласточки. Значит, Юй Цзяньда не солгал: ключевые артефакты действительно можно переносить в реальный мир. К счастью, парень лежал под одеялом, так что оружие осталось незамеченным. Теперь это его единственный козырь, и прятать его нужно как можно надёжнее.
Оставался вопрос с обретённой способностью. Тот негодяй утверждал, что она как-то связана с разумом. Бай Цзяньсяо действительно чувствовал, что его мысли стали кристально ясными и быстрыми, но, как бы он ни старался, воссоздать то состояние абсолютного слияния с образом Усюаня, которое помогло ему выжить в «Покровительстве богов», не получалось. Неужели для активации навыка требовалась смертельная угроза? Но в таком случае ещё неизвестно, что произойдёт раньше — он сумеет скопировать чужое проклятие или просто протянет ноги...
Стоило ему сесть на постели, как к нему тут же бросились Чжоу Синчи и Фан Юань. Оба выглядели изнемождёнными и бледными.
— Брат Бай, ты очнулся! — с тревогой выдохнул Чжоу Синчи.
— Ваши игры тоже закончились? — спросил Бай Цзяньсяо.
— Ага, всё позади, — закивал Фан Юань. — Первая игра оказалась не такой уж сложной, я даже суперсилу пробудил!
Парень продемонстрировал внушительный кулак. Было заметно, что он действительно раздался в плечах и окреп.
— Теперь я могу с одного удара пробить стальную плиту!
Решив не откладывать демонстрацию в долгий ящик, он выбрал цель и со всей дури засадил кулаком прямо в тюремную стену.
Раздался оглушительный грохот. Пол и двухъярусные койки ощутимо затряслись.
Стена осталась невредимой. Фан Юань взвыл, схватился за покалеченную руку и рухнул на пол, поверженный собственной глупостью.
Бай Цзяньсяо одарил его презрительным взглядом. Любому дураку понятно, что тюремные стены здесь сотканы из особого сплава. Будь их так легко разрушить, эта тюрьма давно превратилась бы в решето. Впрочем, глядя на этого недотёпу, Бай Цзяньсяо невольно задумался: Фан Юань действительно настолько глуп, что из него даже суп выйдет без единой извилины, или же он искусно притворяется, скрывая какой-то коварный умысел?
Стоило однажды посеять зерно сомнения, как мир вокруг сразу наполнился заговорами и тайнами.
— Я тоже прошёл, но никаких способностей у меня не появилось, — слабо улыбнулся Чжоу Синчи.
— Как и у меня, — не моргнув глазом, соврал Бай Цзяньсяо. — Слава богу, все трое целы и невредимы.
— Брат Бай, а что происходило в твоей игре? — Чжоу Синчи придвинулся чуть ближе. Внезапно его взгляд приковало к ладони собеседника. — Брат Бай, у тебя на руке что-то появилось.
Бай Цзяньсяо взглянул на тыльную сторону ладони. Там красовался знак Вавилонской башни — слишком приметная отметина, которую в будущем придётся как-то скрывать. Он не знал, слышал ли Чжоу Синчи о Вавилонской башне во время своего испытания, а потому ответил как можно небрежнее:
— Сам не знаю, откуда это взялось. Наверное, просто испачкался, потом отмою.
— Вот как... Надеюсь, это не сулит ничего дурного, — отозвался Чжоу Синчи. Его реакция была безупречно естественной. Не зря фанаты часто хвалили его за мягкость и умение расположить к себе любого собеседника.
Бай Цзяньсяо поднялся с койки, но голова мгновенно пошла кругом, и он едва не рухнул обратно. Взглянув на настенные часы, он опешил: с момента его исчезновения прошло всего около двух часов. Неужели время в играх течёт иначе, чем в реальности? Или они пробыли там целых четырнадцать часов?
— Мы отсутствовали чуть больше двух часов, — пояснил Чжоу Синчи. — Я слышал от опытных игроков, что время там бежит гораздо быстрее. Иначе, проведи ты в игре неделю, твоё реальное тело в камере просто умерло бы от истощения.
— Точно! — раздался с пола голос оживившегося Фан Юаня. — В игре я умял несколько огромных мисок риса, а сейчас в животе снова урчит от голода.
Выходит, в виртуальные миры переносились лишь их души. Это объясняло, почему гибель в игре вела лишь к ментальному безумию, а не к мгновенной физической смерти наяву. Тем не менее душевное истощение и дикая усталость были более чем реальны. У Бай Цзяньсяо пересохло в горле. Ему отчаянно хотелось пить, но из ванной комнаты до сих пор доносился монотонный шум воды. Из-под двери пробивались клубы горячего пара: Лу Вэньхао всё ещё стоял под душем, упрямо пытаясь смыть со своей разлагающейся кожи гниль. Бай Цзяньсяо передёрнуло. Смотреть на то, как этот несчастный заживо сдирает с себя куски собственной плоти, не хотелось ни за какие коврижки.
В этот момент мимо их камеры не спеша прошёл взъерошенный, жутко запущенного вида мужчина. Он сильно сутулился, волочил ноги, держал в руке надбитую белую пиалу, а шлейф, тянувшийся за ним, разил невыносимой вонью.
Узники недоумённо переглянулись. Было очевидно, что перед ними не Ангел, но этот человек совершенно свободно разгуливал снаружи, отделённый от них лишь прутьями решётки.
Как, чёрт возьми, ему это удалось?
— Эй, привет! — Бай Цзяньсяо мгновенно подскочил к решётке, окликая незнакомца. — Подскажи, как тебе удалось выйти?
Мужчина повернулся к нему и шумно, сыто рыгнул.
— Сейчас время завтрака, — буркнул он, после чего протянул руку, ухватился за их решётчатую дверь и без малейших усилий потянул на себя.
Проход со скрипом отворился.
Неужели всё настолько просто?
— То есть во время завтрака можно свободно перемещаться? — уточнил Бай Цзяньсяо. — И можно вообще не возвращаться в камеру?
— Завтрак длится с семи до девяти утра. В это время разрешено ходить только в столовую, больше никуда соваться нельзя. К девяти вы обязаны сидеть по своим норам. Если поймает Ангел — вам крышка. — Мужчина почесал засаленную щетину. — Ну и бестолковые же вы.
— Прости, мы тут совсем недавно, — дружелюбно улыбнулся Бай Цзяньсяо, переступая порог камеры. Снаружи тянулся длинный закрытый коридор. — Не подскажешь, в какой стороне столовая?
На часах было уже 8:20. Если она недалеко, они ещё успеют перекусить и, возможно, разузнать что-нибудь полезное.
— Туда, — незнакомец неопределённо махнул рукой в конец коридора, окинув троицу странным, изучающим взглядом.
— Спасибо, — Чжоу Синчи вежливо кивнул и незаметно вложил в его грязную ладонь сигарету. — Мы здесь новички, любая подсказка для нас на вес золота. Как тебя зовут?
Тот быстро спрятал табак за ухо, проигнорировав вопрос об имени.
— Дам вам один совет: будьте осторожнее в столовой. Красавчики здесь долго не живут.
Что это значит? Почему привлекательная внешность вдруг стала смертным приговором? Трое парней, которые в прошлой жизни зарабатывали на хлеб исключительно своим лицом, невольно переглянулись.
Мужчина не стал ничего объяснять. Он снял сигарету, с наслаждением вдохнул аромат табака и побрёл дальше своей шаркающей походкой.
— Спасибо и на этом, — бросил ему вслед Бай Цзяньсяо.
Когда странный попутчик скрылся за поворотом, Фан Юань озадаченно поскрёб затылок.
— Ну и что нам делать?
— А что тут сделаешь? — отозвался Бай Цзяньсяо. — Есть-то всё равно надо. Если бы смазливая морда действительно могла насытить, я бы уже весил центнер.
— Интересно, водятся ли в этой дыре богатые мамочки... — уныло протянул Фан Юань, развивая мысль об оплате натурой. — Хоть бы меня кто-нибудь взял на содержание!
Бай Цзяньсяо промолчал, но мысленно посоветовал Фан Юаню в первую очередь поберечь собственную задницу...
Они втроём направились на поиски столовой. По дороге Бай Цзяньсяо вполголоса спросил у Чжоу Синчи:
— Откуда у тебя сигареты?
— Меня когда забирали, я как раз потянулся к пачке. Вот она вместе со мной сюда и переместилась, — смущённо улыбнулся тот и протянул ему сигарету. — Будешь, брат Бай?
— Спасибо, не курю. — Бай Цзяньсяо панибратски приобнял Чжоу Синчи за плечи. — Надо же, Синчи, а я и не знал, что ты балуешься табаком.
От этой внезапной фамильярности Чжоу Синчи напрягся и слегка отстранился.
— Балуюсь только тогда, когда нервы на пределе. В обычное время ни-ни — для имиджа вредно.
— А я вот в стрессовых ситуациях предпочитаю размышлять, — Бай Цзяньсяо в упор посмотрел на спутника. — Пытаюсь разгадать сложные ребусы. К примеру: насколько можно верить человеку, у которого ложь вошла в привычку?
Лицо Чжоу Синчи исказилось от потрясения. Он приоткрыл рот, но так и не смог выдавить ни слова.
— А я, когда злюсь, всегда иду колотить грушу! — вклинился в разговор Фан Юань.
— Да, я слышал, что ты все трюки выполняешь сам, без дублёров. Настоящий профессионал, — поспешно перевёл тему Чжоу Синчи, стараясь не смотреть на Бай Цзяньсяо.
Бай Цзяньсяо молча разглядывал унылые серые стены коридора.
«Чжоу Синчи, Чжоу Синчи... Ты утверждаешь, что сигареты перенеслись вместе с тобой, потому что ты держал их в руках в момент похищения. Но если вспомнить меня самого: на мне была пижама, на запястье остались часы, даже мелкие украшения никуда не делись. Пропала лишь одна вещь...»
«Мой мобильный телефон»
«Тот, у кого в руках окажется мой телефон, без труда узнает моё настоящее имя»
«Как я мог не додуматься до столь очевидной вещи раньше?»
«Если хорошенько вспомнить первый день, именно Чжоу Синчи первым обратился ко мне по имени. Неужели моя трубка сейчас у него?»
Они миновали извилистый проход и, следуя указателям, вышли в просторный зал.
Столовая была огромной, способной вместить не меньше тысячи человек. Как и во всех казённых учреждениях, вдоль одной из стен тянулся длинный ряд раздаточных окон, а само помещение заполняли намертво приваренные к полу железные столы и стулья. В воздухе стоял тяжёлый, ни с чем не сравнимый запах дешёвой столовской еды.
Время завтрака подходило к концу. Людей в зале было немного — они сидели небольшими группками. Процесс поглощения пищи явно возвращал узникам присутствие духа, поэтому обстановка здесь казалась куда менее гнетущей, чем в тюремном блоке.
Фан Юань шмыгнул носом.
— Прямо как в школе... Помню, поварихи меня обожали и всегда клали в тарелку самые сочные куриные ножки...
Оказаться в таком жутком месте и пускать слюни при мысли о куриных окорочках — в каком-то смысле Фан Юань действительно был уникальным человеком.
— Кажется, вон в том дальнем окне дают птицу, — Чжоу Синчи указал рукой в другой конец зала.
— Точно! — Фан Юань едва не захлебнулся слюной. — Я сейчас мигом принесу и на вашу долю!
И он со всех ног припустил к раздаче.
Как только Фан Юань скрылся из виду, атмосфера между оставшимися парнями мгновенно остыла до ледяного безмолвия.
Чжоу Синчи горько усмехнулся и заговорил первым:
— Я думал, ты давно забыл об этом. Столько лет прошло... Тогда я был слишком молод и глуп. Да, я солгал, но я не монстр, каким ты меня считаешь. Я до сих пор безумно жалею о том поступке...
— Конечно, «глуп», — ядовито усмехнулся Бай Цзяньсяо. — Всего-то распустил слухи о том, что я давал взятки продюсеру ради роли. Ты хоть понимаешь, что будь на моём месте любой другой семнадцатилетний парень, только начинающий свой путь и не успевший закрепиться в индустрии, твоя ложь навсегда похоронила бы его карьеру?
— Но ведь это был ты, — взгляд Чжоу Синчи потускнел. — У тебя даже без той роли оставались десятки отличных сценариев на выбор. А если бы я тогда упустил свой единственный шанс, то остался бы никем. Когда мы очнулись здесь, и ты повёл себя так спокойно, я искренне поверил, что старые обиды забыты. Ты ведь и так получил от жизни всё, зачем ворошить прошлое? Но, видимо, я просто выдал желаемое за действительное...
— Слышал фразу одного мудрого классика? — Бай Цзяньсяо шагнул ближе, сверля его взглядом. — «Никогда не приближайтесь к тем, кто бьёт вас по лицу, а потом выступает против мести и призывает к великодушию». Я просто не хочу марать об тебя руки, Чжоу Синчи. Твоя репутация в моих глазах давно превратилась в пепел. Я не из тех, кто умеет прощать. Никогда им не был.
— Прости... — Чжоу Синчи виновато опустил голову.
Бай Цзяньсяо резко рванул его за воротник рубашки.
— Раз виноват — верни мой телефон!
— Телефон? — растерялся тот.
— Продолжаешь разыгрывать дурака? — Бай Цзяньсяо слегка похлопал его по щеке. — Откуда ещё ты мог узнать моё имя?
— Это Лу Вэньхао! — взмолился Чжоу Синчи. — Это он забрал твою трубку! Он читал твои переписки вслух, одну за другой! Я услышал твоё имя из его уст!
— Лу Вэньхао, значит... — Бай Цзяньсяо разжал пальцы и отпустил его воротник.
В его мысленной записной книжке появилось ещё одно имя.
«Похоже, от этого ублюдка придётся избавиться»
«И дело было не только в возврате украденного имущества. Всё, что представляет для меня хоть малейшую угрозу, должно быть стёрто с лица земли»
Чжоу Синчи внезапно пробила дрожь. В глубине тёмных, бездонных, как ночное небо, глаз Бай Цзяньсяо на краткое мгновение вспыхнула золотая искра — словно далёкая молния, распоровшая тучи. И этот мимолётный отблеск сделал его взгляд ещё более пугающим и непроницаемым.
http://bllate.org/book/20726/4633364
Готово:
