После ухода Чэнь Наня и остальных шести человек весь отряд вновь отправился в путь, однако атмосфера в колонне оставалась крайне подавленной.
— Всем прийти в себя! Нам до Пекина всего две сотни километров осталось! — раздался в рациях гаркающий голос Лу Ци.
Фуру Чэн Шэна и его группы, укрытую в самом центре построения — наиболее безопасной зоне, — тоже накрыл сигнал рации.
Услышав слова командира, Линь Цянь сразу же вывел на экран спутниковую карту.
— Вот обстановка на подступах к Пекину, переданная со спутника двадцать четыре часа назад, — сказал Линь Цянь.
Ду Наньжун подошёл поближе, вглядываясь в монитор. Черный, серый и белый цвета на карте почти слились в единую кашу, так что разобрать с первого взгляда, что происходит, было невозможно.
— Это Пекин? — удивлённо переспросил Ду Наньжун.
Линь Цянь слегка кивнул:
— Пекин сутки назад. Снаружи всё выглядит точь-в-точь как в Линду — территория словно чем-то затянута, возможно, такой же мутировавшей растительностью.
— Хм. А что означают вот эти зоны, помеченные красным? — Ду Наньжун ткнул пальцем в экран.
Линь Цянь поджал губы:
— Зоны смерти. Места с наиболее тяжёлым уровнем заражения.
— Но это же окраины Пекина? Откуда там взялось критическое заражение? — недоумевал Ду Наньжун.
Чэн Шэн смотрел на карту, его пальцы мягко поглаживали густую шерсть огромного кота у него на коленях. Профессор не спеша ответил:
— Научно-исследовательский институт столицы построили недалеко от пригорода. А для удобства и оперативной доставки подопытных животных в наши лаборатории, большую часть экспериментальных особей содержали как раз в трех километрах от института, в этой пригородной зоне.
— Значит, эти красные метки... места содержания подопытных зверей? — дошло до Ду Наньжуна.
Чэн Шэн кивнул и повернулся к Линь Цяню:
— Линь Цянь, самое время вызвать Лу Ци.
— Понял, — отозвался тот и тут же через рацию попросил Лу Ци подняться к ним.
Кроме питомников с лабораторными животными, о которых говорил Чэн Шэн, среди красных меток значился ещё и небольшой аэропорт. В отличие от обычных пассажирских терминалов, этот специализированный узловой пункт транспортировал в основном животных — для зоопарков, государственных заповедников и научно-исследовательских центров. Когда Лу Ци поднялся в кузов, он сразу указал на красные маркеры на карте:
— Значит, доктор, вы хотите сказать, что количество заражённых мутировавших животных в этих районах будет огромным?
— Именно, — подтвердил Чэн Шэн. — Для исследований мы чаще всего выбираем обезьян и крыс. А оба этих вида обладают выраженным стадным инстинктом и высокой социальной организацией.
— Обезьяны? — Линь Цянь нервно сглотнул. — Это что, Кинг-Конги?
Лу Ци перевёл на него взгляд.
— Если бы их габариты изменились столь радикально, это как минимум отобразилось бы на спутниковых снимках, — произнёс Чэн Шэн. — На самом деле у большинства видов приматов, даже при стимуляции и проявлении древних генов, вряд ли произойдёт гигантский скачок в размерах. Даже в глубокой древности они не были исполинами, закрывающими собой небо.
— Что ж, это хоть какая-то хорошая новость, — Лу Ци с облегчением перевёл дух.
— Однако стаи обезьян крайне агрессивны, особенно когда они встревожены и голодны, — предостерёг Чэн Шэн. — К тому же, пока неизвестно, какими именно мутациями одарит их вирус, так что не советую радоваться раньше времени.
Лу Ци мгновенно собрался и кивнул:
— Понял, доктор.
— А вот маршрут, который ранее проложил командир Дуань. Мы наложили его на текущие спутниковые данные, и вот конечный результат, — Линь Цянь переключил экран. — Все остальные пути непроходимы — дорожное полотно взорвано.
Лу Ци замер:
— Взорвано?
— О, это потрясающая и захватывающая история. Будет время — расскажу, — Линь Цянь расплылся в широкой ухмылке, но его глаза оставались холодными и суровыми, полными недвусмысленного предупреждения. — Надеюсь, ты и твой отряд действительно готовы к тому, чтобы пробиваться в Пекин. Мы не можем гарантировать, что все вошедшие туда вернутся в полном составе.
— ...Я понял, на что ты намекаешь, — Лу Ци остро ощутил скрытую колкость в словах Линь Цяня и серьезно кивнул.
Он прекрасно понимал, что недавний бунт и раскол в его отряде заставили Линь Цяня озвучить этот жесткий намек.
Заглянув ему в глаза, Лу Ци твёрдо добавил:
— Я уверен, что те, кто остался в строю, готовы ко всему. На самом деле, мы все пошли в этот отряд добровольно. На базе просто не осталось лишних регулярных войск, которые можно было бы перебросить к Пекину. У большинства бойцов в столице остались семьи, поэтому мы сами вызвались добровольцами.
Он слегка поджал губы и, выждав паузу, продолжил:
— Бадао... то есть Чэнь Нань... Его старший брат тоже был в Пекине. Всего несколько дней назад мы получили известие о его гибели, но руководство базы попросило нас не разглашать эту информацию.
Ду Наньжун тихонько ахнул. Он смутно догадывался о причинах, а теперь окончательно понял последнюю фразу, брошенную дезертиром перед уходом. Раньше Ду Наньжун думал, что тот упрёк адресовался профессору, но теперь всё встало на свои места.
— Но потом Чэнь Нань каким-то образом узнал правду. Он был вне себя от ярости, посчитав, что его обманули и обвели вокруг пальца.
— Но вы действительно обманули его и скрыли правду, — холодно заметила Сюй Ин.
— Я знаю. Но из Пекина уже давно не поступало хороших вестей. Постоянный поток дурных новостей подрывает надежду и боевой дух солдат. А нам предстоит ещё долгий путь. С отрядом, лишенным боевого духа, далеко не уйдёшь, — Лу Ци посмотрел на Сюй Ин. — Думаю, ты должна это понимать.
Сюй Ин ничего не ответила.
— И скрытность с обманом, из-за которых твои бойцы потеряли всякое доверие к базе, помогли вам продвинуться дальше? — с искренним изумлением переспросил Ду Наньжун.
— Если бы он не узнал, — упорствовал Лу Ци. — Главным условием этого решения было то, что никто больше не должен был узнать о гибели. Знали только я и руководство базы, так что никакого кризиса доверия не возникло бы. Откуда Чэнь Нань добыл эти сведения, я не знаю — это вышло из-под нашего контроля.
Ду Наньжун на мгновение потерял дар речи: понять подобную логику он был просто не в состоянии. Сюй Ин и Линь Цянь хранили молчание. Им уже приходилось сталкиваться с подобным: их сослуживцу лишь после завершения операции сообщили, что его отец скончался от болезни. Тогда руководство оправдывалось тем, что, даже получи он известие вовремя, он всё равно не успел бы вернуться, а вот эффективность выполнения боевой задачи точно бы пострадала. Однако эта практика — задерживать известия о смерти близких, чтобы гарантировать выполнение приказа — отдавала такой жестокостью и бессердечием, что принять её было невероятно трудно.
Лу Ци тяжело вздохнул и перевел взгляд на Чэн Шэна:
— Доктор, пожалуйста, поверьте нам. Мы прекрасно понимаем, насколько ваша фигура ключевая в борьбе с этим вирусом. Чего бы нам это ни стоило, мы доставим вас в столицу и соберем любые данные, которые вам понадобятся.
— Мне не нужно, чтобы кто-то умирал ради меня, — Чэн Шэн посмотрел на него и строго поправил: — Мне нужны не смертники с фанатичной готовностью сдохнуть, а люди, которые хотят жить, хотят вернуться к обычной мирной жизни и не теряют надежду.
Лу Ци замер. Все оставшиеся бойцы уже настроились на самопожертвование, и он никак не ожидал услышать подобные слова от доктора. В его глазах мелькнуло замешательство:
— А есть разница? Разве плохо быть готовым к смерти?
Линь Цянь похлопал Лу Ци по плечу и произнес тоном бывалого знатока:
— Потому что надежда даёт куда больше шансов выжить, чем отчаяние.
Лу Ци чуть сжал губы, словно обдумывая сказанное.
— Ладно, можешь идти, — Чэн Шэн нарушил паузу. — Предупреди своих людей о том, с чем им предстоит столкнуться, пусть будут готовы.
— У вируса нет ни совести, ни жалости, но он не является непреодолимым, — Чэн Шэн поднял глаза и пристально посмотрел на Лу Ци. — В тех красных зонах обязательно найдётся лазейка, и мы её найдём.
Лу Ци отозвался с готовностью. Слова Чэн Шэна вселили в него давно забытое чувство уверенности и надежды, заставив подсознательно поверить, что доктор действительно способен вывести их из этого ада. Колонна продолжала движение. Чем ближе они подбирались к Пекину, тем медленнее продвигался транспорт. Брошенные вдоль дорог автомобили встречались всё чаще, превращая трассу в сплошной завал, из-за чего пробираться дальше становилось невероятно трудно.
— Заражённых на улицах всё больше и больше, — заметил Линь Цянь, глядя в окно. Стоило ему открыть рот, как изо рта вырвался клуб белого пара — температура в салоне упала до нескольких градусов выше нуля, и он сжался, потирая замёрзшие руки.
— По мере того как вирус всё лучше адаптируется к человеческому организму и окружающей среде, разница между днем и ночью будет всё больше стираться, — произнёс Чэн Шэн.
Он поглаживал пушистое создание на коленях, зарывшись пальцами в мягкую густую шерсть у него на брюшке, и от комфортного тепла слегка прищурился:
— А падение температуры снаружи станет отличным катализатором для активности вируса.
Линь Цянь с откровенной завистью уставился на доктора: иметь грелку с такой роскошной шерстью — одно удовольствие.
— Командир Дуань за всё это время так и не проснулся? — спросил Линь Цянь.
Они ехали уже почти три часа, и часть пути за рулем отсидел сам Линь Цянь. Чэн Шэн опустил взгляд на зверька у себя на коленях. Уменьшенная форма Дуань И, кажется, стала заметно крупнее прежнего: теперь она полностью закрывала колени доктора. Это уже был не просто «котенок», а настоящий красивый «большой кот». Хвост зверька закручивался в изящную бублик-закорючку, причем, кажется, уже в другую сторону, чем пару минут назад.
Профессор приподнял бровь и с тонким намеком произнёс:
— Нет. Но, думаю, он осознает: если в предстоящих условиях он продолжит оставаться в этой форме, то рискует мигом превратиться в дохлого кота.
Линь Цянь: «...?»
Ушастое древнее создание слегка подёрнуло ушком.
Линь Цянь: «...»
Древнее существо — Дуань И — с изображением полного неведения и смутной растерянности распахнуло пару круглых ледяно-голубых звериных глаз. Невинно взглянув на доктора, который секунду назад угрожал ему, зверь высунул язычок, лизнул нос и издал тихое, мягкое: «Ррр». Рука Сюй Ин на руле невольно сжалась: Почему грозный рык командира звучит так по-детски мило? Сердце же просто тает... Чэн Шэн проверил состояние ядер — все они без остатка превратились в серо-белый порошок. Он ткнул пальцем в мокрый треугольный носик древнего зверька и нахмурился:
— И почему ты всё ещё не превращаешься обратно?
Большой кот качнул закрученным хвостом, проведя им по мешочку с трухой в руках Чэн Шэна, и тихонько рыкнул: «Ао-о». Издав этот звук, зверь опустил голову и принялся вылизывать шерстку на брюшке, которую доктор до этого взъерошил — против шерсти лежать было немного неудобно. И совершенно случайно шершавый язычок кота задел кончики пальцев Чэн Шэна, всё ещё согревавшихся в густой шерсти на его животе. От неожиданного влажного и горячего прикосновения Чэн Шэн резко отдёрнул руку, а мочки его ушей мгновенно вспыхнули алым.
Смутившись и разозлившись, он выцедил:
— ...Если твой мозг не деградировал до уровня дикого животного, ты должен понимать, что я не разумею твой звериный лепет.
Красивый древний зверь невинно похлопал глазами и снова выдал «ао-о», после чего вытянул пушистую белую лапу и слегка поскрёб когтями по мешочку в руках Чэн Шэна.
— Я не собираюсь играть с тобой в игры, — бледное лицо Чэн Шэна залил тонкий румянец досады. Нахмурившись, он убрал мешочек.
И тут же услышал, как большой кот совершенно отчетливо... вздохнул, после чего снова уткнулся мордочкой в его колени.
Чэн Шэн: «...?»
Не стал с ним играть — и он вздыхает?! Это вообще Дуань И?!
Линь Цянь тихо прокашлялся. Глядя на доктора, у которого явно произошел короткое замыкание в мыслях из-за того, что командир лизнул его пальцы, он решил прийти на помощь:
— Доктор, мне кажется, командир Дуань пытается сказать, что дело в ядрах?
Чэн Шэн: «...»
Профессор перевел взгляд с пустой сумочки из-под порошка на невинную морду большого кота и крепко сжал губы. Никогда не отличавшийся физической силой доктор схватил большого кота за шкирку и от души швырнул его прямо в руки Линь Цяню, холодно фыркнув:
— И где я, по-твоему, должен материализовать ему новое ядро?
Линь Цянь на автомате подхватил зверька и пару раз машинально погладил по шерсти, размышляя: Неужто доктор сгорел со стыду и разозлился? Кот в руках Линь Цяня стал недовольно извиваться. До Линь Цяня мгновенно дошло, и он с глубочайшим почтением тут же бережно опустил командира на пол. Ничего себе... Сначала похлопал по плечу доктора, а теперь ещё и погладил командира. Ну и ну... Оказавшись на полу, древний зверь сладко потянулся, а затем лёгким грациозным прыжком снова запрыгнул на колени Чэн Шэна и с комфортом устроился, словно его только что оттуда и не выкидывали. Оценка доктора: Абсолютный шельмец.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/20672/2827572
