Вокруг приюта плотной стеной высились многоэтажки. Когда косые лучи солнца скользили между ними, величественные здания отбрасывали на землю прохладные тени.
Шан Яньцы аккуратно прижимал к себе пухлого карапуза, который, красуясь в своей новой шапочке, довольно угукал и так и светился от счастья. Шаг за шагом они шли следом за директором Хан, стараясь держаться спасительной тени, ведущей к спальному корпусу.
— Еще до вашего отъезда из Больницы гинекологии и акушерства Суйси нам позвонили и предупредили, сколько детей нужно принять, — директор Хан замедлила шаг, поравнявшись с Шан Яньцы. — Время поджимало, поэтому спальные места мы распределяли строго по спискам.
Шан Яньцы слегка растерялся.
— Бабушка Хан... — он виновато посмотрел на пожилую женщину, вспомнив свой дерзкий поступок у ворот.
— Я вовсе не виню тебя, — мягко улыбнулась директор Хан, её взгляд потеплел. — Я знаю, какой ты хороший мальчик. У тебя наверняка были на то веские причины. Я завела этот разговор лишь для того, чтобы спросить: не согласишься ли ты поселиться вместе с Цзян Минем?
Перед глазами Шан Яньцы тут же возник образ того самого упитанного мальчишки, который у ворот приюта так не вовремя поднял крик, пустив прахом все его планы.
Немного помедлив, он спросил:
— В его комнате есть свободная кровать?
Директор Хан с улыбкой покачала головой:
— Дело не только в этом. — Она перевела взгляд на тихий, залитый солнцем двор перед трехэтажным зданием. — Сяо Цы, ты ведь очень сообразительный парень. Думаю, еще по дороге сюда ты понял, какие требования мы предъявляем при приеме детей.
Шан Яньцы осторожно перехватил поудобнее мягкого пухляша и промолчал, внимательно ловя каждое слово.
Зато Сюй Суйхэ слушал с самым глубокомысленным видом, хотя не понимал решительно ничего. Его круглые голубые глазки сияли искренним любопытством. Он не отрывал взгляда от директора Хан, напоминая забавного, ласкового щенка, который так и норовит потереться о ноги и завилять хвостиком. Перед таким очарованием невозможно было устоять.
Директор Хан тоже не смогла сдержать улыбки. Позабавленная умильной рожицей карапуза, она легонько коснулась пальцами его пухлой щечки. Её голос зазвучал еще мягче:
— Наш Детский приют Канъань построили очень давно. Здание старое, да и рук постоянно не хватает, поэтому мы берем к себе в основном тех ребят, кто уже может сам о себе позаботиться. Но даже такие дети остаются детьми. Они тоже пугаются, плачут, порой не могут совладать с обидой или гневом.
Пожилая женщина с нежностью посмотрела на крошечного Сюй Суйхэ:
— А Сяо Хэ совсем еще кроха. Да, он на редкость спокойный ребенок, но природа берет свое. Если среди ночи он проголодается или почувствует себя плохо, он будет плакать. И это нормально. Так он защищает себя и зовет на помощь. Малыш ведь не умеет говорить, он не может объяснить, где у него болит, поэтому плач — его единственный способ достучаться до нас.
Они вышли из тени высоток на открытое пространство. Перед ними предстал спальный корпус, залитый ярким летним солнцем.
Директор Хан посмотрела на старое трехэтажное кирпичное здание, простоявшее здесь не одно десятилетие. В её глазах скользнула легкая грусть.
— Комнаты у нас рассчитаны на четверых, и почти все они уже забиты до отказа. Тебе, конечно же, нужно быть рядом с Сяо Хэ, и разлучать вас никто не станет. Но если искать комнату, где есть свободные места, а соседи при этом достаточно покладистые и добродушные, чтобы не злиться на ночной плач младенца... Выбор, честно говоря, невелик. Под эти условия подходит только комната Цзян Миня.
Она вздохнула:
— Понимаю, Сяо Цы, это не совсем справедливо ни по отношению к тебе, ни к самому Цзян Миню. Но наш приют официально числится в реестре Центра экстренного контроля катастроф Сюньхая. Нам прислали ровно столько сирот, сколько свободных коек оставалось в наличии. Найти для вас двоих отдельную пустую комнату сейчас просто физически невозможно.
Директор Хан остановилась прямо у дверей корпуса и повернулась к мальчику:
— Не переживай, Цзян Минь славный парень. Пусть он иногда ведет себя шумно и безрассудно, но душа у него золотая. До этого он по определенным причинам жил один. Если вы с Сяо Хэ подселитесь к нему, это будет идеальный вариант... Что скажешь?
Глядя на пожилую женщину, которая потратила столько сил и времени, чтобы мягко и подробно все ему объяснить, Шан Яньцы почувствовал, как в его обычно холодном, настороженном взгляде тает лед.
— Я все понимаю, бабушка Хан, — он крепче прижал к себе мягкое, теплое тельце малыша и тихо добавил: — Я согласен. Спасибо вам огромное за то, что приютили нас.
— Ну что за глупости? — тепло улыбнулась директор Хан. — Благодарить не за что. Раз уж я решила вас оставить, то позаботиться о вашем удобстве — мой прямой долг. К тому же... — Она покосилась на притихшего карапуза, который задрал свою круглую пухлую мордашку и с живейшим интересом переводил взгляд с одного взрослого на другого. — Наш Сяо Хэ такое чудо, на него невозможно смотреть без улыбки. Он совсем еще кроха, беззащитный и слабый, так что оберегать его — наша общая забота.
Шан Яньцы невольно опустил взгляд на своего подопечного.
Сюй Суйхэ, внезапно оказавшийся в центре внимания, недоуменно захлопал глазками.
«Что случилось? Вы уже закончили свои взрослые разговоры?»
Стоило этой мысли промелькнуть в его маленькой голове, как малыш пришел в неописуемый восторг.
— А-у-у-у!
Душистый, мягкий комочек отчаянно замахал пухлыми ручонками. Голубые глазки-пуговки округлились, а круглые щечки забавно затряслись от усердия. На его личике читалось такое нетерпение, что не заметить его было невозможно.
Шан Яньцы нахмурился от непонимания.
— Малыш Гуай? — он приподнял кроху повыше, заглядывая ему в лицо. — Что с тобой? Где-то болит?
Голос мальчика дрогнул от подступившей тревоги.
— Ау?
Сюй Суйхэ удивленно уставился на помрачневшего старшего брата и захлопал ресницами, силясь сообразить, что происходит.
«Я заговорил, и братик тоже заговорил... А теперь он поднял меня в воздух! Ого! Значит, он наконец-то понял, чего я хочу? Ура! Неужели меня сейчас покормят?!»
Глазки малыша радостно блеснули, и он уставился на Шан Яньцы полным самой преданной надежды взглядом.
Шан Яньцы окончательно растерялся.
Глядя на порозовевшую, сияющую мордашку ребенка, он никак не мог сообразить, в чем дело, и с тревогой обратился к директору:
— Бабушка Хан, может, нам все-таки вернуться в медпункт? С Малышом Гуаем творится что-то странное.
Однако пожилая женщина, наблюдавшая за этой сценой со стороны, сразу обо всем догадалась.
— Сяо Цы, — мягко спросила она, — а когда Сяо Хэ ел в последний раз?
Шан Яньцы оцепенел.
В его глазах промелькнула искра понимания, а щеки мгновенно залил густой румянец смущения:
— Я... я не знаю.
Когда началось Загрязнение, он только-только вернулся из Дворца пионеров в Больницу гинекологии и акушерства Суйси. Он даже рюкзак снять не успел, так откуда ему было знать, когда малыша кормили в последний раз?
Директор Хан ничуть не удивилась и даже не подумала его укорять. Она прекрасно понимала, что этот мальчик и так совершил невозможное. Сам еще ребенок, перед лицом внезапного кошмара он не струсил, а смело шагнул навстречу опасности, чтобы спасти и уберечь крошечного, едва лепечущего братишку. Он сделал все, что было в его силах, и даже больше.
— Ничего страшного, — ласково успокоила она его.
Она опустила взгляд на карапуза, на чьей круглой забавной мордашке от долгого ожидания уже проступало горькое разочарование.
— В столовой у нас всегда есть запасы детской смеси. Пойдемте, я вас провожу.
— Хорошо, — кивнул Шан Яньцы.
Столовая Детского приюта Канъань располагалась прямо за спальным корпусом, буквально в паре минут ходьбы.
Но именно этих нескольких минут хватило, чтобы послушный, полный надежд ангелочек превратился в разъяренного ежонка.
— А-я-я! — сердито пропищал карапуз.
Сюй Суйхэ ждал, ждал и ждал, но перед его носом так и не появилось даже намека на вожделенную бутылочку. Его негодованию не было предела!
«Да что же это такое?! Когда я сидел в рюкзаке, я просил кушать! Меня достали из рюкзака — я все еще прошу кушать! Неужели маленькому беззащитному ребенку так трудно получить свою заслуженную порцию молока?!»
http://bllate.org/book/20667/4513070
Готово:
