Готовый перевод Reborn in the Future: Era of Ancient Martial Arts / Возрождение в будущем: Мастер древних искусств в звёздной эре: Глава 2

Проводив взглядом удаляющихся братьев, Томат наконец позволил себе расслабиться. До этого державшийся с почтительной сдержанностью дворецкий выпрямился и с явным сочувствием посмотрел на Шиба. Тот ответил ему привычным невозмутимым взглядом, хотя в душе испытывал немалую тревогу.

«Лучше помолчу. Чем больше говоришь, тем легче себя выдать».

К счастью, прежний хозяин тела, судя по всему, тоже не отличался разговорчивостью, поэтому Томат ничего подозрительного не заметил. Тяжело вздохнув, он подошёл к юноше и ласково погладил его по щеке.

— Молодой господин, вам стоит умыться и переодеться. Сегодня вечером генерал возвращается домой.

Шиба замешкался. Судя по словам дворецкого, этот генерал тоже приходился ему родственником? Вот уж некстати.

Однако Томат истолковал его колебания совершенно иначе.

— Молодой господин, — мягко заговорил он после долгого вздоха, — постарайтесь не принимать близко к сердцу слова Третьего молодого господина. Даже если пожалуетесь генералу, сами ведь знаете, чем всё закончится. Не стоит идти ему наперекор. Ничего хорошего из этого не выйдет.

«Ах да!»

Шиба вдруг вспомнил слова, обронённые похитителями.

— Они говорили, что генерал посмотрел запись и согласился заплатить всего десять тысяч… федеральных кредитов. Это правда?

Томат помрачнел. Он открыл рот, но так ничего и не произнёс, явно пытаясь подобрать хоть какое-нибудь убедительное объяснение, способное утешить молодого господина. Наконец, после мучительного молчания, неохотно кивнул, однако тут же поспешил оправдать хозяина:

— Но… мне кажется, генерал поступил так ради вашей же безопасности! В конце концов, семья Нань… семья Нань ведь вовсе не бедствует…

К концу фразы даже самому дворецкому стало неловко от собственных слов.

Шиба бесстрастно покачал головой.

— Понятно. То… Томат, принеси мне другую одежду.

Дворецкий понуро удалился, а Шиба, погружённый в противоречивые мысли, вернулся в ванную. Тщательно заперев дверь, он медленно опустился на корточки и задумался.

Всё складывалось просто замечательно.

Если отношения прежнего хозяина тела с семьёй действительно были такими, какими представлялись сейчас, лучшего положения для себя он и пожелать не мог.

Итак, он — младший молодой господин семьи Нань. Наглец, только что осыпавший его оскорблениями, — третий брат. Следовательно, личность молодого человека, которого тот назвал старшим братом, не вызывала никаких сомнений. Похитители упоминали ещё и второго сына семьи Нань, так что существовал, по всей видимости, и он. А вдобавок ко всем этим родственникам имелся генерал, который как раз возвращался домой…

Вот только Шиба пока совершенно не представлял, в какой именно мир угодил.

И ещё этот Томат…

Он слегка прищурился, повернув голову к двери ванной.

Дворецкий, похоже, был довольно близок с прежним хозяином тела. Судя по его положению и манере держаться, он служил личным управляющим или доверенным слугой молодого господина.

А значит…

***

Перед Шиба раскинулось огромное поместье.

Выйдя из комнаты вслед за Томатом, он старался сохранять спокойствие, хотя окружающий мир с каждым мгновением поражал его всё сильнее.

Ни солнца, ни облаков.

Над головой простиралось сплошное белёсое небо. Шиба запрокинул голову, желая рассмотреть его получше, но дворецкий немедленно остановил его:

— Молодой господин, не смотрите так долго! Можно обжечь глаза.

В ту же секунду внимание Шиба привлёк стремительно двигавшийся по небу тёмно-серый, почти чёрный… экипаж?

Наверное, всё-таки повозка?

Борта у него были полупрозрачными, очертания совершенно не походили на привычные Шиба средства передвижения, но самым невероятным оказалось другое: эта штуковина летела по воздуху!

Как он ни старался совладать с собой, из груди невольно вырвался тихий возглас изумления.

Томат тоже поднял голову, взглянул на небо и нахмурился.

— Плохо дело, генерал уже вернулся! Молодой господин, нам следует поторопиться.

Шиба молча кивнул, однако подавить подступавшую панику становилось всё труднее.

«Да куда же, чёрт возьми, меня занесло?! Летающая повозка?! Это ещё что за дьявольщина?!»

Окружавшие их дворы поражали непривычной пустотой. Миновав три или четыре поворота, они увидели вдали величественный особняк, разительно отличавшийся от того здания, где располагались покои Шиба. У входа возвышались белоснежные колонны, испускавшие слабое свечение, а сами двери достигали, должно быть, доброго десятка метров в высоту. Ещё издалека он заметил собравшуюся у входа толпу.

Томат остановился и сунул небольшой прибор связи в карман белоснежного костюма Шиба. Озабоченно нахмурившись, он внимательно посмотрел на юношу.

— Молодой господин, дальше мне нельзя. С вами… точно всё в порядке? Мне почему-то кажется, что вы сегодня немного не в себе. Если почувствуете недомогание, сразу же свяжитесь со мной по коммуникатору. Хорошо?

У Шиба на мгновение перехватило дыхание. Он заставил себя сохранить невозмутимое выражение и слегка кивнул.

— Хорошо, я понял.

Томат уходил неохотно, то и дело оглядываясь.

Кто-то из собравшихся у входа уже заметил приближение Шиба. Люди сбились в кучку и принялись о чём-то перешёптываться, но стоило ему прямо посмотреть на них, как среди них поднялось заметное смятение.

Дружелюбием здесь и не пахло. Некоторые и вовсе сверлили его откровенно враждебными взглядами.

Шиба нахмурился, но обращать на них внимание не стал. Его куда больше занимало, как вести себя с теми, кто ожидал его внутри.

— У тебя что, ноги переломаны?! Отец уже давным-давно вернулся! Чем ты там вообще занимался? Даже прийти вовремя не способен?!

Из дома донёсся язвительный голос, показавшийся Шиба до боли знакомым. Уже после второй фразы сомнений не осталось: распинался тот самый Третий молодой господин, который совсем недавно заявился к нему в комнату.

Так и оказалось.

Войдя в гостиную, Шиба увидел знакомого юношу с интеллигентной внешностью. Тот развалился на диване, нагло закинув ногу на ногу, и лениво поглядывал на вошедшего. Если бы не услышанные собственными ушами оскорбления, Шиба едва ли связал бы столь ядовитую речь с этим с виду воспитанным молодым человеком.

Не выказывая ни малейшего раздражения, он неторопливо подошёл ближе и осторожно обратился:

—…Третий брат.

— Хм!

Юноша презрительно фыркнул и отвернулся.

«Этот никчёмный ублюдок и правда безнадёжен! Его так унижают, а он всё такой же бесхребетный трус. Да течёт ли в нём вообще кровь семьи Нань?!»

— Ладно тебе, хватит уже.

С другого конца гостиной подошёл ещё один молодой человек, выглядевший немного старше Третьего. В руках он держал два стакана с молочно-белой жидкостью. Протянув один из них раздражённому брату, незнакомец повернулся к Шиба с приветливой улыбкой.

— Знаешь, те похитители оказались весьма посредственными мастерами боевых искусств. Я сумел позаботиться о собственной безопасности, но и подумать не мог, что они схватят тебя. Право же… Мне очень жаль.

Он улыбался так тепло, словно весеннее солнце, а благородными манерами напоминал утончённого учёного. Вот только Шиба прекрасно заметил мелькнувшее в его глазах презрение.

«Да уж, прежнего хозяина этого тела здесь действительно терпеть не могли».

Этот человек… не старший, но явно старше третьего…

Шиба слегка склонил голову.

—…Второй брат.

Однако тот даже не удостоил его ответом. Вместо этого с лукавой улыбкой посмотрел на Третьего молодого господина.

— Цзяньцан, как думаешь, что сделает отец, когда спустится и увидит, в какой позе ты развалился?

Нань Цзяньцан, ещё мгновение назад лениво возлежавший на диване, мгновенно распахнул глаза и выпрямился. Теперь его осанке мог бы позавидовать самый изысканный преподаватель федерального этикета.

От злости у него едва не заскрипели зубы.

— Нань Воюй, а ты представляешь, что сделает мать, когда узнает, что ты подсунул мне питательное молоко с солью?!

Учтивая улыбка Нань Воюя на мгновение застыла. Впрочем, он быстро овладел собой, встал, небрежно кивнул Шиба на прощание и удалился.

Самому Шиба было совершенно не до смеха.

«Они что, нарочно разыграли передо мной эту сценку?»

Похоже, братья хотели ему что-то продемонстрировать.

Например, показать, что он чужой в их тесном семейном кругу?

«Пф! Сущие дети».

Внезапно Шиба почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Насторожившись, он резко повернул голову и увидел на лестнице того самого молчаливого Старшего брата, которого встретил возле своей комнаты. Тот стоял неподалёку, не сводя с него глаз.

Однако едва их взгляды встретились, молодой человек поспешно отвернулся и направился наверх, оставив Шиба созерцать его удаляющуюся спину.

«…Ну и семейка чудаков».

Нань Цзяньцан и Нань Воюй тоже последовали за старшим братом.

Шиба остался в гостиной. Интуиция подсказывала, что лучше всего просто стоять и ждать.

И действительно, не прошло и половины четверти часа, как в дальнем конце коридора второго этажа показалась дама средних лет в длинном облегающем синем платье.

Волосы её были собраны в высокую причёску, подбородок задран едва ли не выше макушки. Окинув стоявшего внизу Шиба презрительным взглядом, она наконец соизволила заговорить:

— Нань Хуайсу, генерал велел тебе подняться.

Нань Цзяньцан и остальные братья к тому времени уже куда-то исчезли.

Шиба последовал за дамой в кабинет, своей пустотой почти не уступавший его собственной спальне. Прямо напротив входа стоял книжный шкаф с несколькими толстыми томами. Письменный стол тоже был необычайно высоким, а за ним располагалось массивное кресло, повёрнутое спинкой к двери. Над спинкой едва виднелась макушка сидящего человека.

В следующее мгновение на Шиба обрушилось подавляющее давление.

В нём ощущались безмолвный гнев и осуждение человека, привыкшего повелевать другими. Незримая тяжесть буквально пригвоздила юношу к месту, заставив оцепенеть. Шиба невольно стиснул кулаки.

«Так вот какова сила древних боевых искусств этого мира?»

Он продолжал молча стоять, не собираясь первым нарушать тишину.

Наконец человек за спинкой кресла заговорил низким, хрипловатым голосом:

— Нань Цзинь только что сообщил мне… что тебя серьёзно ранили?

Кресло внезапно развернулось. На Шиба устремился острый взгляд сурового мужчины средних лет.

— Как и следовало ожидать от такого ничтожества.

На мужчине красовался строгий военный мундир с целым рядом наград и декоративными кистями на плечах. По его осанке, взгляду и властной манере держаться Шиба без труда определил в нём высокопоставленного военного, а возможно, и государственного деятеля. Лишь люди, привыкшие распоряжаться чужими судьбами, обладали подобной властностью и непререкаемой уверенностью в собственной правоте.

С учётом всего услышанного ранее личность сидевшего перед ним человека уже не вызывала сомнений.

Генерал Нань Тун.

Его оскорбления не задевали Шиба. Юноша даже не подумал возражать, лишь опустил голову и приготовился выслушать всё, что тот намеревался сказать.

Но внезапно сознание пронзила острая, словно укол иглы, боль.

Перед мысленным взором промелькнули обрывки воспоминаний, и почти все они были связаны с человеком, сидевшим напротив: нескончаемые упрёки, оскорбления и презрение.

«Проклятье!»

Почувствовав, как из глубин души поднимаются чужие обиды и укоренившаяся ненависть, Шиба встревожился. Он уже собирался направить внутреннюю энергию, чтобы подавить это наваждение, но тут же вспомнил о совершенно пустом даньтяне.

Тем временем генерал Нань продолжал изливать своё разочарование и гнев.

И разочарование это было неподдельным.

К младшему сыну он всегда относился с полнейшим равнодушием. Когда мальчику исполнилось три года, обследование показало, что его меридианы слишком широки для освоения внутренних техник древних боевых искусств. С той поры Нань Тун окончательно поставил крест на его будущем.

И всё же генерал искренне считал себя человеком, который никогда не забывает старых привязанностей.

Мать Хуайсу когда-то стала его любовницей при содействии тогдашнего начальника Нань Туна. Сам же он благодаря этой женщине шаг за шагом продвигался по службе. Законная супруга не выносила любовницу мужа, однако ради будущей карьеры в Федерации Нань Туну приходилось поддерживать с той женщиной отношения и разыгрывать привязанность.

Пока… пока на свет не появился этот ребёнок.

Чувства Нань Туна к Нань Хуайсу всегда были противоречивыми.

Возможно, когда мать мальчика только умерла, а сам он получил звание адмирала, генерал ещё испытывал перед сыном некоторую вину и даже возлагал на него определённые надежды.

Однако шли годы. Власть постепенно изменила его взгляды, а известие о неспособности Хуайсу заниматься древними боевыми искусствами окончательно лишило мальчика какой-либо ценности в глазах отца. Рядом были законная жена и трое сыновей, каждый из которых превосходил младшего во всём. Неудивительно, что постепенно Нань Хуайсу оказался почти полностью забыт.

Когда же Нань Тун изредка вспоминал о его существовании, то с раздражением обнаруживал, что мальчик превратился в замкнутого, нелюдимого юношу с отвратительным характером.

Да, путь мастера древних боевых искусств оказался для него закрыт. Но разве на всей необъятной территории Федерации не существовало других занятий?

Наука, биотехнологии, фармацевтика, торговля…

Неужели ему действительно некуда было податься?

Однако сын даже не попытался найти себе применение. Вместо этого он целыми днями отсиживался в своей комнате, ожидая очередного обеда и возможности вдоволь поспать.

Даже когда Нань Цзяньцан осыпал его оскорблениями, Хуайсу не находил в себе смелости огрызнуться. Зато мог без конца повторять Томату, чтобы тот не добавлял фенхель в желе, которое подавали на ужин.

Генерала уже тошнило от подобного поведения!

И ведь этот никчёмный сын совершенно не умел оценивать собственные возможности!

Прекрасно зная, что не способен защитить себя, он умудрился отослать сопровождавших его телохранителей. Одним небесам известно, сколько унижений Нань Туну пришлось вытерпеть этим утром из-за насмешек сенатора Тористиана!

— Довольно!

Генерал всё ещё кипел от злости.

Стоявший перед ним Шиба безропотно сносил любую брань, даже не пытаясь оправдаться. От этого Нань Тун чувствовал себя так, словно изо всех сил бил кулаком по вате.

До чего же отвратительное ощущение!

— Убирайся с глаз моих! Если так и не научишься вести себя достойно и перестанешь позорить фамилию Нань, можешь выметаться из этого дома! И больше никогда не смей называть себя членом нашей семьи!

Шиба изо всех сил сдерживал кипевшую в груди обиду, доставшуюся ему от прежнего хозяина тела. Услышав приказ, он почувствовал огромное облегчение. Поспешно поклонившись, юноша почти бегом бросился к выходу.

За спиной с грохотом захлопнулась дверь.

Шиба невольно дёрнул уголком глаза, когда вслед за этим раздался оглушительный звон разбившейся о дверь чашки. От одного этого звука у него даже спина заныла.

«Съехать отсюда… А ведь неплохая мысль».

http://bllate.org/book/20629/4787093