Окно от пола до потолка в комнате было приоткрыто, лёгкий ветерок шевелил белые полупрозрачные занавески. Лёжа на кровати, можно было одним взглядом охватить весь Восточный район. Солнце как раз клонилось к закату, и золотистые лучи заливали причудливые здания вокруг, придавая им футуристическую, технологичную красоту. То и дело с глухим гулом проносились аэрокары, внося нотку жизни в эту тихую безмятежность.
Интерьер был выполнен в серебристо-белых тонах, сплошь напичкан умными технологиями, чист и аккуратен — прямо как сам Янь Цзэ, холодный и монотонный.
Оказавшись в этом пространстве снова, Шу Хэ всё равно не мог полюбить его.
Потерев глаза — он страшно устал — Шу Хэ решил сначала поспать, а со всем остальным разобраться после.
Вернемся на два часа назад.
Внизу, у дома в Восточном районе, водитель вышел из машины, а Янь Цзэ и Шу Хэ в автомобиле самозабвенно целовались. В конце концов Янь Цзэ не выдержал и прямо в салоне взял Шу Хэ.
Но этого оказалось мало, поэтому Янь Цзэ пришлось поправлять на нём одежду и, наполовину поддерживая и прижимая к себе обмякшего Шу Хэ, подниматься на лифте только для жильцов в свои апартаменты.
Едва переступив порог, он прижал парня к двери и снова принялся целовать.
Пройдя через гостиную, они то и дело прерывались, пока Янь Цзэ не увлёк Шу Хэ к дивану.
Однако диван был тесноват, и Янь Цзэ оставалось лишь закинуть себе на плечи его ноги, заставляя усесться сверху верхом.
Но та штука так и оставалась внутри, и он даже не думал выходить, так и донеся его до спальни на руках.
Шу Хэ до смерти смущался. Обхватив его за шею, он уткнулся лицом ему в ямку на плече — ну никак он не мог смотреть ему в глаза в такой момент.
Янь Цзэ понимал его неловкость и не стал подкалывать, но уголки его губ так и тянулись вверх, не опускаясь ещё очень долго.
Прижав его к кровати, он прикусил Шу Хэ за ухо, и от его низкого, хрипловатого голоса Шу Хэ и вовсе растаял.
— Шу Хэ, я так скучал. Так… так сильно скучал по тебе.
Даже сейчас, когда любимый человек был прямо перед глазами, тоска никуда не делась.
Их переплетённые вздохи ещё долго звучали в пустой просторной комнате…
Если бы не звонок по коммюникэ, Янь Цзэ ни за что бы не отпустил его.
Но дела не ждали, и ему пришлось быстро привести себя в порядок и идти разбираться.
Уйдя по делам, Янь Цзэ не вернулся даже к ужину. Шу Хэ проснулся от голода, встал было уже около восьми, но Янь Цзэ всё ещё не было.
За дверью, как обычно, кто-то дежурил. Шу Хэ нажал на внутренний пульт связи и попросил принести еду.
Поев, он принял ванну, почистил зубы и снова лег спать.
Ближе к полуночи вернулся Янь Цзэ. Он сразу прошёл в спальню: окно было распахнуто настежь, и в лунном свете было хорошо видно мирно спящего Шу Хэ.
Никакой настороженности, ни тени дневной холодности и постоянной готовности защищаться.
Сердце Янь Цзэ смягчилось, и накопившаяся за день усталость разом отступила.
Шагая неслышно, он подошёл к кровати и опустился на колени. Янь Цзэ долго смотрел на него, словно пытаясь навечно выжечь в памяти этот его сонный образ.
Опустившись ниже, он запечатлел поцелуй на его губах, затем встал, умылся и лёг рядом. Повернувшись на бок, он бережно прижал Шу Хэ к себе и только тогда спокойно заснул.
Когда на следующий день Шу Хэ проснулся, Янь Цзэ уже ушёл на работу. Повалявшись немного в постели, Шу Хэ поднялся и привёл себя в порядок.
На этот раз он не ушёл, решив поговорить с Янь Цзэ. При этом он не стал выяснять, где тот находится и когда освободится, а просто стал ждать.
Правда, Янь Цзэ снова отобрал у него все средства связи…
В обеденное время Янь Цзэ вернулся. Лицо его было непроницаемым, пожалуй, даже равнодушным, но сквозь это равнодушие проступала усталость.
Шу Хэ бросил на него косой взгляд, и решимость поговорить куда-то испарилась. Он подумал, что, пожалуй, стоит поискать другое время, сейчас атмосфера как-то не располагает.
В итоге Шу Хэ промолчал, и они молча принялись за еду.
Янь Цзэ тоже заметил рассеянность Шу Хэ и то, как он откладывает на отдельную тарелочку лук из своего блюда — явный признак того, что тот перебирал едой.
— Не любишь лук?
— А? Мм. — Шу Хэ растерялся, не ожидая, что Янь Цзэ вдруг заговорит с ним, и сообразить смог не сразу.
Лук он действительно терпеть не мог. Проведя какое-то время среди мешков с луком, он дал себе слово, что если у него будет выбор, то больше никогда в жизни не прикоснется к нему.
Увидев его брезгливую гримасу, Янь Цзэ понял, что тот и впрямь не выносит этот продукт, но комментировать не стал. Вместо этого он сменил тему:
— Что-то тревожит?
Мм? В смысле?
Шу Хэ замер с палочками в руках, нахмурился ещё сильнее и озадаченно уставился на Янь Цзэ, словно увидев какое-то диковинное чудо.
И впрямь чудо — чтобы Янь Цзэ вот так мягко о ком-то заботился? Невиданное дело. Неудивительно, что он удивился.
— Нет.
В конце концов, разве это можно назвать душевной тревогой? Так что Шу Хэ просто взял и всё отрицал.
Янь Цзэ ещё немного посверлил его взглядом, и ровно в тот момент, когда Шу Хэ уже начал закипать от смущения, перевёл глаза и продолжил есть.
Шу Хэ оставалось лишь со злостью проглотить готовые сорваться с языка слова…
Наблюдая за этими мелкими эмоциями на его лице, Янь Цзэ чувствовал, как в груди теплеет, а накопившаяся усталость немного отступает.
После обеда Янь Цзэ немного отдохнул и потребовал, чтобы Шу Хэ составил ему компанию.
Шу Хэ, проспавший полдня, совершенно не хотел спать. Но противостоять Янь Цзэ не смог и послушно лег рядом, глядя в потолок во все глаза.
Поначалу он ещё держался, но потом Янь Цзэ обнял его, уткнулся носом в ямку на шее, и под размеренное дыхание мужчины Шу Хэ незаметно для себя тоже провалился в сон.
Весь этот день Янь Цзэ был ужасно занят и вечером не вернулся к ужину, явившись снова глубокой заночь.
В Шу Хэ впервые проснулось некоторое любопытство, но, подумав, он подавил его на корню. Ещё решит, будто он слишком сильно о нём беспокоится, и тогда точно не удастся сбежать.
Так незаметно пролетело несколько дней. Шу Хэ и сам не ожидал, что вот так, поддавшись течению, останется здесь жить. А Янь Цзэ, видя, как спокойно тот проводит эти дни, перестал тревожиться, что Шу Хэ снова попытается сбежать, и заметно успокоился.
И всё же казалось, будто чего-то по-прежнему не хватает.
В один из дней, когда Янь Цзэ ушёл на работу, Шу Хэ после тренировки принял душ и, накинув банный халат, вышел из ванной, направляясь в гардеробную с полотенцем на голове.
Оказавшись здесь снова, Шу Хэ заметил, что в шкафу Янь Цзэ появилось множество одежды на размер меньше — это было приготовлено для самого Шу Хэ. Причём немало вещей оказалось парными. Надо же, такой холодный и неприступный человек, а оказывается, знает про эти слащавые романтические штучки, свойственные влюбленным парочкам.
Шу Хэ зашёл внутрь в поисках одежды и случайно прошёл мимо секции с аксессуарами. Проходя мимо витрины с часами, он бросил на неё случайный взгляд, но тут же замер и обернулся.
Внимание Шу Хэ привлекла одна вещь черного цвета.
Это были странные, совершенно неуместные цифровые часы, которые ни по техническим характеристикам, ни по стоимости никак не могли тягаться с окружавшей их роскошью. Они совершенно не вписывались ни в атмосферу этой комнаты, ни в изысканный стиль Янь Цзэ.
Именно эти часы Шу Хэ подарил Янь Цзэ на шестнадцатилетие.
Тогда его приёмный отец тяжело болел, и на лечение ушли почти все семейные сбережения. Чтобы облегчить финансовое бремя семьи, Шу Хэ тайком бросил школу и устроился на работу.
Эти цифровые часы были единственным подарком, который он мог себе позволить после уплаты медицинских счетов. Среди баснословно дорогих брендовых вещей Янь Цзэ они выглядели как простой булыжник, затерянный среди бриллиантов.
Хотя они дружили много лет, их семьи разделяла огромная пропасть, и на фоне подарков прочих одноклассников из богатых семей его презент выглядел довольно жалко.
Однако Янь Цзэ ничуть не смутился. Он просто взял их, повертел в руках и улыбнулся ещё лучезарнее обычного:
— Спасибо, мне очень нравится.
Янь Цзэ редко проявлял эмоции. Шу Хэ, конечно, видел, как он улыбается, но столь искренней улыбки, пожалуй, не видел больше никто — ни до, ни после. Было очевидно, что слова идут от самого сердца.
— Прости, я смог купить тебе только это.
— С чего тебе извиняться? Они мне правда очень нравятся.
Шу Хэ никак не ожидал, что эти часы сохранились до сих пор.
Прошло столько лет, ремешок потрепался, кое-где залоснился от времени, неся на себе отпечаток прожитых лет, но циферблат по-прежнему шёл, цифры светились… Похоже, Янь Цзэ действительно дорожил ими изо всех сил.
Шу Хэ на мгновение растерялся. В груди внезапно шевельнулось острое чувство вины, словно он подсмотрел за чужими сокровенными тайнами. Именно в этот момент его личные чувства впервые взяли верх над профессиональной выучкой.
Опомнившись, Шу Хэ большими шагами выскочил вон, и в его стремительном бегстве явно читалось желание унести ноги как можно быстрее.
http://bllate.org/book/20527/2047244
Готово:
