Ранняя осень, прохладный ветер шуршит листвой. Сян Кай стоял под деревом, его туфли почти целиком занесло сухими листьями. Он затянулся сигаретой, тлеющий уголёк упал на землю, рассыпавшись искрами. Подняв носок ботинка, он затушил окурок и направился к припаркованному у обочины мотоциклу.
Раздался раскатистый грохот, и мотоцикл со свистом помчался по скоростному шоссе.
В одной из частных больниц города А Линь Цзыянь взволнованно приподнялся на больничной койке и радостно воскликнул:
— Есть!
Шумная компания приятелей-тунеядцев дымила прямо в палате, распивала алкоголь и резалась в видеоигры. Линь Цзыянь подозвал дежурную медсестру:
— Быстро, быстро, убирайте тут всё и живо отваливайте.
— Да в чём дело? — опешил Бай Шаосюань, зажав в зубах сигарету и зажав в руке колоду карт.
Линь Цзыянь, охваченный триумфом от того, что ему удалось обманом заманить Сян Кая, сиял от радости — в нём не осталось и следа болезненности.
— Кое-кто собирается меня навестить, так что валите отсюда поскорее.
Бай Шаосюань недовольно проворчал:
— Ну и пусть приходит, мы что, испугаемся?
— Вас это не касается, проваливайте!
Линь Цзыянь получил СМС от Сян Кая:
— Палата.
Он тут же ответил:
— Десятый этаж, люкс V5. Детка, как быстро ты пришёл, жду.
Сян Кай стоял у входа в эту частную больницу. Проходя мимо сувенирной лавки, он замер: идти к больному с пустыми руками как-то неудобно. Но, поразмыслив над своими отношениями с Линь Цзыянем, он понял, что никакой дружбой тут и не пахнет, и махнул на это рукой.
Сян Кай вошёл в лечебный корпус. Когда двери лифта открылись, оттуда вывалилась компания шумно переговаривавшихся молодых людей. По их одежде и манерам сразу было видно — богачи или аристократы. Сян Кай машинально нахмурился, вокруг него сгустилась тяжёлая атмосфера.
Бай Шаосюань выходил из лифта и, проходя мимо Сян Кая, мельком встретился с ним взглядом.
Сян Кай сделал вид, что не заметил его, зашёл в кабинку и поднялся на названный Линь Цзыянем этаж. Он уже стоял у двери палаты и только поднял руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась изнутри. Симпатичная медсестра вышла наружу и в полном замешательстве замерла, глядя на него глаза в глаза.
Сян Кай низким голосом спросил:
— Линь Цзыянь здесь?
— Кто там? — донёсся из палаты приглушённый голос. — Детка, это ты?
Лицо Сян Кая помрачнело, словно перед бурей. Молодая медсестра опустила голову, её щеки покраснели. Не сказав ни слова, Сян Кай обошёл её и шагнул в палату.
— Дорогой, ты пришёл!
Сян Кай почувствовал, как перед глазами мелькнуло что-то золотое, и прежде чем он успел сообразить, мужчина бросился ему на шею, заключив в крепкие объятия.
— Шери...
— Детка, ты наконец-то пришёл...
Лицо Сян Кая исказилось от отвращения, он упёрся ладонями в грудь прильнувшего к нему золотоволосого парня:
— Какого чёрта ты несравнимую чушь несёшь?
— Я так скучал по тебе, все эти дни из-за тебя уснуть не мог... — Линь Цзыянь изо всех сил вжимался в грудь Сян Кая, зарывшись лицом ему в шею и жадно вдыхая воздух, будто единственный в своем роде запах Сян Кая был для него лучшим лекарством.
Сян Кай бросил косой взгляд на его руку. Рукава Линь Цзыяня были закатаны, обнажая распухшие, покрытые синяками предплечья. На фоне его бледной кожи эти увечья выглядели поистине жутко.
Для самого Сян Кая сломанные кости были привычным делом, но для такого избалованного молодого господина, как Линь Цзыянь, подобные травмы, пожалуй, могли показаться смертельными. Впрочем, Сян Кай ни капли не жалел, что преподал ему этот урок.Лоб Линь Цзыяня прижался к его собственной коже — тот действительно горел. Он с силой оттащил Линь Цзыяня от своей груди, заметил на тыльной стороне его ладони пластырь от капельницы, а затем перевёл взгляд на висящий у изголовья флакон.
Сян Кай сунул руки в карманы и холодно бросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Линь Цзыянь поднял покрасневшую, опухшую руку перед лицом Сян Kая и растянул губы в улыбке:
— Нужно, чтобы ты подул, тогда всё пройдёт.
Сян Кай бросил на него свирепый взгляд тигриных глаз, и Линь Цзыянь с улыбкой убрал руку.
— Раз ты в порядке, я навестил тебя, так что я пошёл, — сказал Сян Кай и повернулся, собираясь уходить.
Линь Цзыянь остался стоять на месте и протянул:
— Ты...
Его лицо омрачилось:
— Уходишь прямо сейчас?
— Я ещё не ел, посиди со мной, пока я поем, ладно?
Сян Кай не остановился:
— Я пойду куплю еду.
Линь Цзыянь обхватил его за талию:
— Не нужно никуда идти, я уже несколько дней ем доставку, давай лучше сами что-нибудь приготовим. Подожди, я пойду приготовлю, хорошо?
Сян Кай оттолкнул его руку, обернулся и презрительно свысока посмотрел на Линь Цзыяня: неужели он умеет готовить? Тогда почему сам заказывал доставку?
— Забудь, я сам приготовлю, — Сян Кай глянул на руку Линь Цзыяня, с которой только что сняли гипс, — она была красной и опухшей, словно стебель лотоса.
— Кухня как раз там, я провожу тебя, — Линь Цзыянь повёл Сян Kая на кухню, а в месте, где тот не мог его видеть, на его лице появилась торжествующая улыбка.
Сян Кай открыл холодильник на кухне — там было абсолютно всё, от фруктов и овощей до зелени. Подумать только, богачи умеют наслаждаться жизнью: палата отделана под роскошный люкс, в ней даже есть кухня и ванная.
Разогрев сковороду и налив масла, он бросил в неё подготовленные лук, имбирь и чеснок, чтобы те обжарились до аромата, затем поднёс нарезанные овощи и высыпал их в вок, а в стоявшем слева глиняном горшке уже тушился суп из свиных рёбрышек.
Линь Цзыянь прислонился к дверному косяку кухни и уставился на чёрный фартук, завязанный на талии Сян Kая. У Линь Цзыяня зачесался кадык; он сжал губы и, стараясь не спугнуть, подошел сзади к Сян Кайю и обнял его за талию.
Сян Кай, сжимавший ручку сковороды, замер и холодно произвел:
— Отпусти.
— Детка, ты так сексуальманно выглядишь, когда готовишь. В следующий раз я обязательно раздену тебя догола и надену на тебя фартук, чтобы ты приготовил для меня, — проговорил Линь Цзыянь, скользнув кончиком языка по ушной раковине Сян Kая, и принялся оставлять горячие поцелуи на его шее.
Сян Кай резко бросил сковороду, взметнув языки пламени и высекая искры, развернулся, схватил Линь Цзыяня за воротник и прижал к стене:
— Да что с тобой не так?
— Не мог бы ты перестать нести эту чушь?!
— И прекрати делать эти странные вещи!
Каждое объятие, каждый поцелуй и каждое обращение «детка» из уст Линь Цзыяня вызывали у Сян Kая жуткий дискомфорт. Какие у них вообще отношения? Они всего лишь несколько раз переспали, чего он добивается всем этим?Линь Цзыянь поднял руку и накрыл ладонью кулак Сян Кая. Его завораживающие глаза прямо смотрели на собеседника, а во взгляде пополам смешались искренность и игривая улыбка:
— Я люблю тебя, разве не должен относиться к тебе вот так?
Сян Кай совершенно не понимал его.
Любит. Ха-ха.
Ни один из них двоих не был хорошим человеком, так что не стоило портить столь прекрасные слова.
— Сян Кай, я люблю тебя. Не хочешь сойтись со мной, м?
Сян Кай усмехнулся:
— Не хочу.
Хотя Линь Цзыянь и ожидал услышать такой ответ, свет в его глазах заметно потускнел, и он дотошно переспросил:
— Почему?
— Я тебе не нравлюсь? Считаешь меня слишком юным? Или я недостаточно мужественен для тебя?
Сян Кай помрачнел:
— Потому что твои методы слишком грязные. Я не собираюсь сходиться с тем, кто постоянно, в открытую или исподтишка, строит против меня козни. Понятно?
Линь Цзыянь надул губы и донельзя расстроился:
— Ладно, тогда готовь сам.
— Черт. — Сян Кай отвернулся и, сжав лопатку, принялся соскребать со дна подгорающие овощи.
Линь Цзыянь, словно наплевав на собственную жизнь, снова обнял его за талию. Сян Кай всем телом напрягся и понизив голос рявкнул:
— Ты что, человеческого языка не понимаешь?
— Я знаю, я знаю, что ты злившься. Я буду хорошо к тебе относиться, в первый раз я просто дурил, но я всё исправлю, — Линь Цзыянь уткнулся ему в шею и забормотал: — Но в тот день я говорил правду. Сян Кай, ты такой идеальный — и твое тело, и твой характер. Я правда люблю тебя.
Пальцы Сян Кая сжались в кулаки. Человеческие сердца сделаны из плоти, и даже привыкнув к холоду и теплу людских сердец, возведя вокруг души защиту и построив неприступные стены, человек всё равно уязвим. Линь Цзыянь нашел его слабое место и впился в него, как пиявка, что буравит чужую плоть. Сян Кай чувствовал только боль и, скрежеща зубами, бросил:
— Проваливай.
Суповой бульон в глиняном горшке начал переливаться через край. Одолеваемый тяжелыми мыслями, Сян Кай потянулся, чтобы снять горшок с огня, но Линь Цзыянь громко взвизгнул:
— Горячо!
Сян Кай шумно втянул воздух: кончики его пальцев вмиг побелели от соприкосновения с раскаленной глиной. Линь Цзыянь тут же перехватил его запястье и в спешке сунул руку под струю холодной воды:
— Прости, я опять дурачусь. Мне не стоило устраивать балаган на кухне.
— Черт!
Сян Кай ошеломленно моргнул и посмотрел на него.
Линь Цзыянь поднял голову, встретился взглядом с Сян Каем и примирительно уговорил:
— Ладно, оставь остальную работу мне.
Он мягко вытолкнул Сян Кая из кухни, положив руки ему на плечи:
— Поможешь мне навести порядок на столе?
Сян Кай угрюмо буркнул в ответ:
— Мм.
Пока Сян Кай убирал со стола в больничной палате, Линь Цзыянь украдкой достал из кармана пузырек с лекарством, вытряхнул из капсулы порошок и высыпал в пиалу. Выловив ложкой бульон из супа, он тщательно всё размешал, а уголки его губ изогнулись в самодовольной ухмылке.
— Еда готова!
Линь Цзыянь поставил пиалу с супом на столик перед Сян Каем, а затем сбегал на кухню за своей порцией.
На двоих у них было всего одно блюдо и суп, но Линь Цзыянь прихватил еще и две бутылки пива, держа их в одной руке, и водрузил на стол.
Сян Кай поднял глаза и бросил на него косой взгляд:
— Ты же лежишь в больнице, а еще пить собрался?
Линь Цзыянь улыбнулся:
— Я не буду. Это тебе.
Сян Кай отхлебнул бульон из ребер, который только что сварил сам:
— Мне еще на мотоцикле ехать.
Линь Цзыянь жалобно уставился на него:
— Побудь со мной хотя бы один вечер, а? Мне одному в больнице так паршиво!
Сян Кай принялся палочками выбирать еду из тарелки:
— А где твои родные?
— Они не знают о моем ранении, иначе бы опять устроили бесконечные нравоучения. Я бы на самом деле и сам не хотел оставаться в больнице, но врач сказал, что у меня поднялась температура и может начаться инфекция, нужно понаблюдать пару дней. Иначе я бы тоже не стал дергать тебя и тащить сюда.
Линь Цзыянь сел и, опустив голову, принялся ковырять палочками ребра в пиале.
Сян Кай больше ничего не сказал, взял со стола бутылку пива и сделал глоток.
Услышав звук глотка, Линь Цзыянь радостно поднял голову. Его глаза сияли, а взгляд в упор приковался к кадыку Сян Кая, который ходил вверх-вниз. В горле у Линь Цзыяня вдруг пересохло, и он невольно сглотнул слюну.
— На что уставился? Ешь давай, — сурово произнес Сян Кай, которого такой пристальный взгляд немного пугал.
— Хорошо.
Линь Цзыянь с воодушевлением откусил кусочек мяса, мгновенно насладившись богатым вкусом и удовлетворив свои вкусовые рецепторы:
— Не ожидал, что ты так вкусно готовишь!
Сян Кай промычал что-то в ответ и снова замолчал.
С довольным видом Линь Цзыянь протянул:
— Ты же просто пожалел меня, вот и сварил этот суп, можешь не отпираться.
Сян Кай проигнорировал его. Он сделал это вовсе не из жалости, но костный бульон и впрямь был полезен для заживления ран.
В этот момент Линь Цзыянь казался совершенно безобидным: его мягкие светлые волосы спадали на лоб, сам он выглядел послушным и умел ластиться — вряд ли нашелся бы тот, кому он не понравился.
Если бы не неприятности между ними в прошлом, Сян Кай вполне мог бы относиться к нему как к младшему брату. Но прежние события жгучим шипом застряли в памяти Сян Кая — главным образом потому, что Линь Цзыянь знал о самых унизительных вещах в его жизни.
Он никак не ожидал, что их первое спокойное времяпрепровождение выпадет на больничные стены. Когда они закончили есть, Сян Кай собирался собрать посуду, но Линь Цзыянь остановил его:
— Скоро придет санитарка, она всё уберемет, тебе не нужно об этом беспокоиться. Я ведь позвал тебя вовсе не для того, чтобы ты за мной ухаживал, я просто хотел, чтобы ты побыл со мной.
Сян Кай и бросил это дело.
Сытый желудок клонит ко сну. Линь Цзыянь сидел на больничной койке, ковыряясь в телефоне, и время от времени бросал косые взгляды в сторону соседа.
Сян Кай устроился на диване, скрестив руки на груди, и прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. И как назло, хотя было всего восемь часов вечера, его уже одолевала такая дремота, что глаза едва открывались.
Линь Цзыянь посмотрел на Сян Кая и улыбнулся краешком рта:
— Ложись-ка со мной на кровать, мы вдвоем отлично поместимся на двуспальной.
— Не нужно.
Сян Кай нахмурился. Он пристроил голову на спинке дивана, находя это положение вполне удобным, к тому же его и правда клонило в сон.
Линь Цзыянь слегка закусил губу, настаивать не стал и снова уткнулся в телефон.
Когда стрелка часов приблизилась к девяти, Линь Цзыянь поднял голову и тихо позвал:
— Сян Кай?
Сидящий на диване человек не ответил — его грудь лишь размеренно и легко вздымалась...
http://bllate.org/book/20501/2043153
Готово:
