Глава 38
Соревнование завершилось, и продюсеры объявили всем актёрам выходные.
— В следующем туре через два дня никакой подготовки не потребуется.
Режиссёр обвёл собравшихся взглядом и, дождавшись тишины, объяснил:
— Через два дня вас ждёт конкурс актёрской импровизации. Поэтому мы даём вам два дня отдыха. Операторы будут следовать за вами по-прежнему, телефоны возвращаем, передвижение — свободное. Послезавтра до восьми вечера вернитесь в башню — и продолжим.
Не успел он закончить, как несколько участников уже радостно зашумели.
Обычные ребята светились от восторга: вот это жизнь! Сколько же можно торчать в одном здании! Наконец-то можно выйти на улицу!
Старожилы индустрии тоже хорошо понимали замысел продюсеров: съёмки их частной жизни за пределами башни превратятся в прямой эфир — значит, появится шанс показать зрителю то, что захочется показать самим.
— Брат Чи, ты же наверняка едешь домой?
Чжоу Чи в этом шоу неизменно оставался самым обсуждаемым участником, и взгляды коллег привычно устремились к нему.
— Угу, — коротко подтвердил он.
Поджав губы в лёгкой улыбке, он бросил в сторону Чу Цинюня долгий грустный взгляд, а потом опустил глаза:
— Давно не был дома. Очень соскучился по папе с мамой. Думаю, и они очень соскучились... по нам.
Последнее слово прозвучало негромко — и всё внимание, как по команде, переключилось на Чу Цинюня.
Все сидели вместе, и не было сомнений: он услышал. Но Чу Цинюнь лишь смотрел куда-то в сторону своего ассистента с таким безразличием, словно происходящее его не касалось вовсе, — ни жеста, ни взгляда в их направлении.
А там, в стороне, его приятель по имени Си Тун радостно махал только что полученным телефоном, лучась таким счастьем, какого и в помине не было у самого именинника этого отдыха — Чу Цинюня.
Все давно привыкли к манерам Чу Цинюня, и всё же тёплая атмосфера слегка остыла после этой неловкой сцены.
—
——Ну и невежа этот Чу Цинюнь! Как бы они там в жизни ни ладили, Чжоу Чи всё равно его старший по цеху!
——Шоу почти закончилось, а сестрицы-пруды так и не смирились с тем, что ваш фаворит всем надоел?
——По-моему, котик со всеми вполне вежлив, поэтому именно такое отношение к Чжоу Чи — явно не беспричинное.
——Если Чжоу Чи едет домой, вернётся ли туда Сяомао? Он ни разу не упомянул семью Чжоу в шоу — похоже, они живут отдельно.
——Блин, так жалко... Неудивительно, что он никак не отреагировал на выходные — ему просто некуда ехать, увы.
——Маленький ассистент убил меня — отдых у Чу Цинюня, а радуется он, что ли?
——Прямо как моя собака, которая с ума сходит, стоит взять поводок.
——Мне кажется, Хэ Юэ с компанией что-то планируют — возьмут котика с собой?
—
Объектив выхватил следующую сцену: группа участников без агентства, чьи дома были далеко, сговорилась отправиться погулять и делегировала Хэ Юэ. Та хлопнула Чу Цинюня по плечу:
— Кот-гэ, завтра едем в Диснейленд — с нами?
Он повернул голову:
— Это как ты меня назвала?
— Кот-гэ! — засмеялась она. — Слышала, тебя зовут Сяомао... Или хочешь, буду просто Сяомао? Звучит немного двусмысленно, честно говоря.
При этих словах Чу Цинюнь медленно перевёл нехороший взгляд на Шао Жаня. Тот невольно напрягся и виновато усмехнулся.
— Ты проговорился?
— Да что ты, разве я такой человек?
Шао Жань скрестил руки на груди, и по лицу его разлилась редкая обиженная гримаса — мол, наговаривают на честного. Фанаты шипперского купе немедленно заполонили чат.
— Хорошим человеком ты никогда не был, — отрезал Чу Цинюнь, не отступая. — Если не ты, откуда другим знать?
— Действительно, — Шао Жань посмотрел на Хэ Юэ. — Откуда ты узнала?
— Сестра рассказала, — невинно пожала та плечами. — У неё есть телефон, она видит комментарии. Говорит, твои фанаты все тебя так называют.
Чу Цинюнь озадаченно нахмурился:
— У меня есть фанаты?
От этой реакции улыбка на лице Хэ Юэ медленно уступила место безмолвному изумлению. Шао Жань прыснул.
— А что, не должно быть? Кто тебе вбил такую самооценку — это же просто феноменально.
Рядом объявился Сун Сюйян, который всё это время прислушивался, и встрял в разговор:
— Ты в каждом туре занимал первое место. Нет фанатов — иди из профессии.
— Ха-ха-ха, мы же ещё в неё и не вошли!
Хэ Юэ рассмеялась:
— Только брат Жань уже внутри.
Шао Жань приподнял бровь:
— Я и сам не уверен — болтаюсь на самом краю, вот-вот вытолкнут.
Слова были шуточные, но Чу Цинюнь молчал, хмурясь всё сильнее, пока вокруг переговаривались.
Когда продюсеры поставили его последним в рейтинге, когда связывали руки пластиковой стяжкой, когда делали восковую эпиляцию — даже тогда лицо его оставалось спокойным. Сейчас же на нём читалась неподдельная тревога.
— Кот-гэ, ну так едешь? — повторила Хэ Юэ.
Чу Цинюнь не ответил. Он напряжённо выпрямился и произнёс, глядя в никуда:
— Сяомао... меня так только мама называла. Мои фанаты вряд ли старше меня, разве нет? Это как-то... неуместно.
— Меня до сих пор называют Маленьким Горошком, — отозвался Шао Жань с привычной мягкой обречённостью. — Ты слышал про «фанатов-мамочек»? Они тебя и «малышом» назовут.
— Но это же мамино слово для меня.
Хэ Юэ прикусила губу, изо всех сил борясь со смехом.
В Чу Цинюне жила странная, противоречивая притягательность. С виду — самоуверенный тип, убеждённый, что вокруг одни дураки: а поговоришь с ним — и годы накопленной душевной усталости как рукой снимает. При этом он сам поразительно плохо понимал себя, словно искренне не допускал мысли, что кто-то может относиться к нему тепло.
Казалось бы — ни в чём не сомневающийся циник. На деле же — человек с детской непосредственностью, в жизни не разбирающийся.
В выступлениях и в быту — невозмутимый, как мастер дзен. Стоило заговорить о маме — и перед тобой был совсем молодой, почти не выросший мальчик.
Его раздражение из-за прозвища было не столько задетой гордостью, сколько той необъяснимой детской собственнической ревностью: только мама во всём мире называет меня именно так — или во всём мире только одного человека я называю мамой.
— Имя и есть имя, — хмыкнул Сун Сюйян. — Люди зовут как хотят. Ты что, маменькин сынок?
Понимая, что это шутка, Чу Цинюнь покосился на него и выдал чеканный ответ:
— Нет. Мама сказала, что нет.
Все расхохотались.
Будь мать Чу Цинюня жива, такой разговор, пожалуй, мог бы быть вывернут и использован против него. Но в нынешних обстоятельствах — смешной и одновременно щемящий — он вызывал не злорадство, а невольную нежность и боль за него.
Шао Жань, по всей видимости, догадывавшийся о пробелах в памяти Чу Цинюня, невесело усмехнулся, протянул руку и — совсем как обращаются с ребёнком — легонько потрепал его по затылку.
Фанаты шипперов: АААААААААА!
Си Тун, стоявший чуть поодаль в ожидании, когда его хозяин наконец заберёт телефон:...
Ассистент Сун Сюйяна наблюдал, как лицо Си Туна за считанные минуты прошло путь от сияющего восторга через слезливое умиление до свирепого взгляда исподлобья, и не удержался:
— Брат, с такой внешностью — ты не думал подписать контракт и дебютировать?
Мимика богаче, чем у половины участников на сцене.
Си Тун как раз пронизывал взглядом злополучную руку Шао Жаня и, услышав вопрос, повернулся, не успев убрать с лица всё написанное:
— Что?
Ассистент поначалу решил, что это розыгрыш, но, встретившись с ним взглядом, почувствовал нечто неправильное. В этих глазах жила вполне настоящая угроза — не шуточная, а та, что заставляет инстинктивно осознать: с этим человеком лучше не шутить. Словно перед тобой разъярённый зверь, нечаянно застигнутый врасплох.
От такого взгляда перехватывало дыхание.
— Н-нет, ничего.
Ассистент покачал головой и уставился в пол.
— Ну, если есть что сказать — говори, не стесняйся.
Голос сверху звучал вполне дружелюбно, и ничего общего с только что явившимся зверем. Ассистент поднял взгляд: Си Тун уже переключился обратно на маячившего вдали Шао Жаня. Ассистент тихо выдохнул с облегчением.
В кадре: после дружного смеха Чу Цинюнь вежливо отклонил приглашение Хэ Юэ. Шао Жань, Сун Сюйян и присоединившийся чуть позже Чэнь Сяоди тоже попробовали вытащить его на прогулку — с тем же результатом.
— Мне и в башне неплохо, — сказал он с полным равнодушием.
Судьба этих выходных, больше напоминавших прогулку в тюремном дворике, его, судя по всему, не занимала совершенно:
— К тому же завтра слушание. Как раз посмотрю.
— Слушание? — Чэнь Сяоди, честно соревновавшийся все эти недели и ни разу не заглянувший в телефон, округлил глаза. — Брат, у тебя что, суд?
Остальные переглянулись и невольно потёрли носы.
Благодаря ассистенту они более или менее знали историю с клеветой на Чу Цинюня и теперь мысленно выстроили для себя объяснение его внезапной перемены.
Зрители прямого эфира несколько секунд переваривали — а потом вспомнили, что Чу Цинюнь когда-то сам говорил о намерении подать в суд на агента и WD. Чат тут же зашевелился.
Они узнали ещё во время прямого эфира-опровержения, что агент Чжоу Чи — Чжао И — в своё время также вёл Чу Цинюня. Насколько Чжао И опекал Чжоу Чи — знала вся сеть, многие фанаты даже шипперили их вдвоём. Если Чжао И причастен к клевете, Чжоу Чи никак не окажется в стороне. Для тех, кто следил за историей истинного и ложного молодого господина, — настоящий взрыв.
За четыре года карьеры у Чжоу Чи накопились и преданные поклонники, и не менее преданные антифанаты: обиженные прохожие, которых в своё время задели фанатки из «Прудов»; болельщики других артистов; зрители, полюбившие Чу Цинюня и получившие от «Прудов» порцию оскорблений в чате; и те, кто с самого начала ненавидел Чжоу Чи за статус ложного молодого господина...
Старые счёты вспыхнули с новой силой. Новость о слушании взлетела в топ поиска.
Актёры в башне об этом не подозревали. Чу Цинюнь объяснять ничего не стал, лишь сказал Чэнь Сяоди:
— Получишь телефон — сам всё увидишь.
При слове «телефон» взгляд его скользнул поверх голов окруживших его людей — туда, где в углу переминался с ноги на ногу Си Тун.
Тот шёл медленно, понурив голову, словно пёс, угодивший под ливень.
Участники постепенно разошлись: кто собираться домой, кто за телефоном к своим ассистентам.
— Босс.
Си Тун подошёл и с виноватым видом протянул телефон. Несчастный.
— Сидели тут взаперти столько времени — почему не согласился выйти? Там завтра будет адвокат, я тоже пригляжу.
Голос — ровный, будничный — разительно отличался от того Си Туна, что несколько минут назад прыгал снаружи с телефоном наперевес. Чу Цинюнь искоса посмотрел на него, несколько удивлённый.
Стоило Чу Цинюню уставиться, как Си Тун сразу запнулся:
— Что... что такое?
— Это я должен спрашивать, — приподнял бровь Чу Цинюнь. — Что с тобой? Не в духе?
Личная камера Чу Цинюня фиксировала только беседующих в кружке людей и перемен в выражении Си Туна не захватила. Зато общая — охватывала весь холл, и внимательные зрители заметили, как в момент, когда Шао Жань потрепал Чу Цинюня, Си Тун сначала окаменел, потом налился гневом.
—
——Ха-ха-ха, маленький ассистент ревнует, что ли? Только что так радовался.
——Говорят, рыбак рыбака. Маленький ассистент чем-то похож на Чу Цинюня — ни одна эмоция не скрыта от камеры.
——Хочу такого друга. Я думала, он радовался, что они вместе пойдут гулять, — оказывается, это котик его отпускает, а сам идёт на слушание.
——Кстати, в иске есть Чжао И? Если да, выходит, та история с клеветой всё-таки связана с Чжоу Чи?
——А виновника со стяжкой на первом шоу когда назовут? Продюсеры до сих пор молчат!
——Котик говорит — смотреть слушание. Сам пойдёт или будет прямой эфир?
——Это узнаем со временем. Меня сейчас больше интересует, что скажет маленький ассистент — он ведь не признается?
——Кто же сам скажет, что ревнует! Наверняка ответит «всё нормально».
—
Пока чат гадал, Си Тун тихо произнёс:
— Немножко не в духе.
Чат:?
Чу Цинюнь тоже не сразу нашёлся:
— Что?
Си Тун уставился на маленький хвостик у него на затылке, не решаясь смотреть в глаза, и тихо пожаловался:
— Почему ты позволяешь другим трогать свои волосы.
Он же сам ещё ни разу не касался!
Чу Цинюнь опустил только что разблокированный телефон, уголки губ слегка дрогнули, и он молча смотрел на Си Туна.
Тот не выдержал взгляда и залепетал:
— Я не то... я не в том смысле... просто мы же друзья, и близость нельзя мерить прикосновениями, но Шао Жань только что тронул твои волосы, а ты ему...
— Замолчи.
Два слова — и поток иссяк.
Чу Цинюнь опустил голову, усмехнулся, несколько секунд что-то обдумывал, затем повернулся к оператору:
— Брат, подожди меня пару минут, ладно?
Отключил микрофон, взял Си Туна за руку и потащил его в дальний от камеры угол.
Несмотря на то что Си Тун был заметно крупнее и выше Чу Цинюня, со стороны всё выглядело так, будто котёнок ведёт за шкирку упирающегося пса.
Зрители прямого эфира замерли. Это что же — их прячут от VIP-камеры?
Оператор тактично не двинулся следом. Чу Цинюнь остановился в нескольких шагах — спиной к объективу. На экране был виден только мечущийся взгляд Си Туна.
— Ревнуешь?
Бровь Чу Цинюня взлетела вверх.
Си Тун стоял как на иголках — боялся разозлить Чу Цинюня, и потому уже не решался на ту откровенность, что позволил себе минуту назад.
Долгая пауза. Потом, осторожно:
— Есть... немного.
И тут же, опасаясь, что ему не поверят, торопливо добавил:
— Я высокотехнологичная система, у меня есть чувства! И потом — вы сами спросили, я не могу скрывать от хозяина.
— Я не упрекаю тебя.
Чу Цинюнь поднял глаза, в них мелькнула лукавинка:
— Тоже хочешь потрогать мои волосы?
— Хочу!
— Ну что ж, — Чу Цинюнь скрестил руки и шагнул ближе. Голос — такой же ровный, как при разговоре о погоде. — Ты мой законный партнёр.
Си Тун втянул голову в плечи и судорожно сглотнул.
— Можешь потрогать, — негромко, почти вполголоса добавил Чу Цинюнь. — Конечно, можешь.
Зрители прямого эфира наблюдали, как лицо Си Туна — снизу вверх, от шеи до кончиков ушей — заливается малиновым с отчётливостью термометра. Казалось, над головой вот-вот повалит пар.
Затем он, судя по всему, что-то спросил — и робко потянулся рукой вперёд. Обогнул ухо Чу Цинюня, пальцы несколько раз беспомощно сжались в воздухе, потом медленно раскрылись и едва ощутимо легли на затылок.
Чат:...
То есть — просто потрогать волосы?!
По лицу Си Туна можно было подумать, что он задумал что-то страшное. А оказалось — просто потрогать волосы!
Ну и трус же!
Густая мягкость под пальцами отозвалась щекоткой — от ладони до макушки. Си Тун невольно чуть согнул пальцы, соскользнул ниже и поймал маленький хвостик. Глаза у него защипало.
Чу Цинюнь:?
— Всё в порядке! Это... это, наверное, баг!
Си Тун отдёрнул руку и вытянулся по стойке смирно, загоняя слёзы обратно.
Он был чуть выше Чу Цинюня и теперь, стоя прямо, смотрел поверх его головы прямо в объектив камеры — и в выпученные глаза оператора, не уступавшие ей в диаметре.
Несколько секунд Си Тун просто стоял, а потом — вдруг сложил всё вместе.
«演技巅峰» подходило к концу. Чу Цинюнь и Шао Жань неизбежно расстанутся, кадров и взаимодействий станет меньше, шипперская волна начнёт спадать. Его же лицо вполне годится для съёмок; вокруг ассистента уже формируется своя аудитория; продвигать их двоих сейчас — незаметно, не вызывая подозрений — и можно будет плавно перетянуть часть фанатов шипперского купе, сохранив нужный уровень внимания.
Он мелкими шажками протиснулся к Чу Цинюню, встал рядом — тоже спиной к камере — и, слегка пригнувшись до его роста, шепнул:
— Хозяин, вы хотите раскрутить наш шип?
Си Тун при всей своей видимой наивности держал в руках исходный текст романа и намерения Чу Цинюня разгадал без труда.
— Ты против?
— Ни в коем случае! Конечно за!
Си Тун совсем не чувствовал себя использованным — только сочувствовал. Топы вроде Чжоу Чи могут позволить себе отсеивать «неправильных» фанатов, а Чу Цинюню и такая поддержка нужна.
Но если партнёром по шипу станет именно он, Си Тун... значит, у них будет масса совместных кадров, совместных нарезок со спецэффектами, а может — и фанфики, и фан-арты! Он найдёт авторов и оплатит всё сам! Они прославятся на весь интернет!
— Тогда весь мир будет считать нас парой!
От избытка чувств Си Тун выпалил вслух то, о чём думал:
— Хозяин, говорите, как мне помочь — буду предан до последней капли крови!
Чу Цинюнь отодвинулся на шаг:
— Перебор. Просто держись чуть дальше — и достаточно.
— А.
Порыв угас. Си Тун поник было на несколько секунд — но потом вспомнил. Шао Жань потрепал только затылок. А он сам — поймал хвостик.
Чу Цинюнь мягко отстранил его, включил микрофон и кивнул оператору:
— Спасибо, что подождал. Продолжаем.
Чат к этому моменту захлёстывало.
—
——Это... по-настоящему?! Хотя если по-настоящему — зачем прятаться? Это же просто дружеская возня!
——Дружеская возня, при которой краснеешь до ушей? Котик, может, и без задней мысли, но маленький ассистент точно неравнодушен!
——Я сначала решила, что он токсичный фанат котика, а оказалось — настоящий волк в овечьей шкуре!
——Микрофон отключили из-за личного — это нормально. Они и так друзья, а не официальные партнёры. Шипперить — ваше право, но без фанатизма, пожалуйста.
——Нет, первым был Шао Жань! Именно он первый потрогал котика! Шао×Чу — настоящий шип!
——А ассистент-то, между прочим, без работы сейчас — может, останется при котике насовсем?
——Ха, кто-то верит в это? Маленький ассистент — явно не безработный, вылитый мажор!
—
Зрители давно пробили по базам всех ассистентов — только у Си Туна не нашлось ни одного аккаунта в соцсетях, и его сочли обычным человеком «из жизни». Теперь кто-то снова взялся за него — и принялся изучать одежду.
Результат обескуражил: одежда Си Туна стоила примерно столько же, сколько у Чу Цинюня. Оба носили вещи в пределах досягаемости для обычных людей — и оба умудрялись выглядеть в них так, словно это дорогой кутюр. Хорошая кость, хорошая осанка.
Одних это разочаровало; других — обрадовало. Если Си Тун останется при Чу Цинюне — разве не значит, что они будут рядом каждый день?
На этот раз Си Тун не пытался искусственно гасить интерес и не уводил тему. Шипперский супертег двух персонажей пополз вверх с видимой скоростью — стоило им ненадолго скрыться от камеры ради незначительного, но щекочущего воображение прикосновения к волосам.
—
На следующее утро Си Тун радостно постучался в дверь комнаты Чу Цинюня. Они отправились в столовую вместе — в первый раз без других участников, за одним столиком.
Си Тун уже с довольным видом нёс подобранные блюда, которые любил Чу Цинюнь, когда появился незваный гость.
Хэ Юэ вошла в столовую в маске, заметила Чу Цинюня и помахала рукой. Опустив маску, показала подбородок: прыщ.
— А ты не в Диснейленде?
— Нет. — Она прижала руку к животу и медленно присела. — Живот прихватило, ещё и высыпало. Отпустила их без себя.
— Что будешь есть? Принесу.
Си Тун согнал с лица остатки радости и деловито встал — после короткого взгляда Чу Цинюня.
— Не нужно, спасибо. Сестра уже пошла.
Вскоре ассистентка Хэ Юэ вернулась с подносом. Садиться за отдельный столик она, судя по всему, не собиралась — и опустилась рядом с Си Туном, погружённым в уныние.
— Завтра же слушание, — полюбопытствовала Хэ Юэ. — Вы почему не ушли?
Чу Цинюнь предоставил слово Си Туну — пусть хоть что-то делает.
— Мы поручили дело адвокатам, — пояснил тот, доставая телефон. — Дело получило широкую огласку, и официальные органы одобрили онлайн-трансляцию. Так что можно смотреть отсюда.
Зрители сразу кинулись на официальный сайт и обнаружили анонс: «Дело о сетевой клевете № XXX».
Чу Цинюнь добился трансляции!
В практике знаменитостей, подававших в суд на анонимных авторов слухов, обычно всё заканчивалось ничем: или слухи оказывались наполовину правдой, или стороны расходились без результата. Большинство предпочитали не афишировать. Но здесь — иначе.
Сотни анонимных аккаунтов уверенно и безапелляционно утверждали, что Чу Цинюнь «нечестными методами вытеснил другого участника». Вытесненный сам поначалу выступил с обвинениями. Его компания публично взяла на себя «вину», выпустив официальное заявление с громким заголовком. Скандал захлестнул сеть — особенно после того, как Чу Цинюнь провёл прямой эфир с доказательствами. И всё равно под каждым клипом с его выступлениями до сих пор мелькали «монтаж» и «воришка».
Теперь он открыто вынес это на суд. Никакого волнения, никакой суеты.
В столовой царил покой. В фан-сообществах Чжоу Чи — разгорался пожар.
Те, кто до последнего верил, что доказательства Чу Цинюня сфабрикованы, теперь спешно переосмысливали ситуацию и волнами накатывали на страницы компании и Чжао И с требованием объяснений.
Супертег Чжоу Чи трещал по швам.
—
— Не торопитесь, — сказал Чу Цинюнь Хэ Юэ, уже забывшей о животе в предвкушении зрелища. — Давайте перейдём в малый репетиционный зал — там большой экран.
Именно там они раньше разбирали сцены из конкурсных фильмов.
Аудитория прямого эфира стремительно росла, чат превратился в поле брани — часть сообщений пришлось убрать. После зачистки дышать стало чуть свободнее.
Хэ Юэ незаметно достала телефон, открыла страницу «Пика актёрского мастерства» и увидела там именно то, что и ожидала, — хаос. Покосилась на Чу Цинюня, убрала телефон и ничего не сказала.
После завтрака Си Тун вышел «купить кое-что». Оставшиеся молчаливо сговорились не обсуждать дело — и дружно потянулись в репетиционный зал.
Там уже ждали двое незваных гостей: Тан Цзинъи и Бай Вэй.
Эти двое дружили давно. Бай Вэй в первый же день получил от Чу Цинюня порцию нелицеприятных слов и с тех пор старался лишний раз не попадаться ему на глаза — даже после того, как публично принёс извинения ради дистанцирования от истории со стяжкой.
Поэтому Тан Цзинъи всегда приходил к Чу Цинюню один.
— Кот-гэ! — Тан Цзинъи навалился на косяк. — Слышал, тут намечается зрелище. Нас двоих выгуляться некуда — возьмёте?
Бай Вэй переступил за порогом и молча кивнул всем.
Чу Цинюнь холодно хмыкнул и не удостоил их ответом — начал подключать проектор.
Бай Вэй слегка смутился:
— Ладно, может, я тогда...
— Не уходи, — остановил его Тан Цзинъи и сказал в сторону Чу Цинюня: — Это мне хмыкнул.
Девчонкам, судя по всему, Чу Цинюнь прощал куда больше.
— Цзюнь-гэ, ошибся, — поправил его Тан Цзинъи.
Чу Цинюнь так и не взглянул на него:
— Садитесь.
Тан Цзинъи втащил Бай Вэя за собой, оба схватили подушки и примостились на полу рядом с Хэ Юэ.
— Сначала мы собирались поиграть в баскетбол, — объяснил он, — но менеджер запретил — вдруг травма перед следующим туром. А семьи не здесь, вот и остались.
Хэ Юэ, понимая его, пожала им руку в знак солидарности.
Немного погодя Чу Цинюнь закончил с трансляцией — и в дверях появился Си Тун с двумя пакетами, набитыми снеками. Увидев, что рядом с Чу Цинюнем занято место, он бросил туда куртку, оставив резервацию, а потом обошёл всех присутствующих, раздавая угощение.
— Ты что, за чипсами уходил? — удивилась Хэ Юэ. — Это же трогательно. Первый раз смотрю судебную трансляцию с перекусом.
Задумалась.
— Хотя, если честно, вообще впервые смотрю судебную трансляцию. Но мы так — разве это не странно? Будто кино пришли смотреть.
Двое мужчин, явившихся за компанию, пожали плечами — они и сами не очень понимали, чего ждать — и молча захрустели чипсами.
Си Тун улыбнулся:
— Смотрите. Может оказаться интереснее кино.
—
——Ха-ха-ха, с минуты на минуту грянет мегаскандал, а они тут так уютно расселись!
——Можно пробиться на официальный сайт? Там всё зависло от наплыва — пустите!
——Некоторым людям вместо того, чтобы оскорблять пострадавшего, лучше подумать, как поскорее открестить себя от Чжао И.
——Чу Цинюнь сам себе роет яму! Посмотрим, как он будет оправдываться, когда проиграет!
——Чжао И и Чжоу Чи просто коллеги — при чём тут наш Чи, если коллега совершил преступление?
——Смешно. Не будь Чжоу Чи — зачем Чжао И вообще трогать Чу Цинюня? Сестрицы-пруды ещё недавно хвастались, что Чжао И за Чжоу Чи в огонь и в воду.
——Юниток-уникфанатов из «Прудов» прошу на выход — вы портите общую картину.
——Если Чжао И упадёт, это никак не коснётся нашего Чи. Чжао И же не ради него всё это делал. Впрочем, раз агент слетит — может, в группе ресурсы наконец перераспределятся.
——Господи... это же личный канал Чу Цинюня, при чём здесь фанатские войны «Звёздных юношей»?
——Завсегдатаи прямого эфира уже привыкли, игнорируйте. Кстати, засекла кое-что: маленький ассистент набрал столько снеков, а котику отдал самый маленький пакетик — зато остальным не дал вообще ничего.
—
В Китае обожают следить за чужими делами — а тут сразу два героя: Чжоу Чи, которого знают даже люди, далёкие от поп-культуры, и Чу Цинюнь, истинный молодой господин семьи Чжоу. Богатая семья, подмена детей, ложный наследник, клевета в промышленных масштабах — каждый элемент бил в самую болезненную точку зрительского интереса. Горячие поисковые запросы со вчерашнего вечера не спадали. Официальная трансляция побила все рекорды по числу одновременных зрителей.
Интернет кипел. Участники в зале жевали чипсы.
А в WD — совещание.
Перед руководством горели два экрана: один — прямой эфир Чу Цинюня, другой — трансляция заседания.
— Чжао И можно доверять? — спросил один из высших руководителей, глядя на непосредственного начальника агента. — Помнится, он утверждал, что публикация заявления безопасна — у Чу Цинюня нет доказательств.
— Тогда вышла осечка. Говорят, телефон уже почти перехватили, но какая-то фанатичная болельщица помешала. Случайность.
Руководитель вытер лоб:
— Юрист сказал: если упирать на то, что Чжао И действовал самостоятельно, превысив полномочия, — компания в стороне. Как только Чу Цинюнь проиграет, можно будет ещё и выгоду извлечь.
— А тот новый участник, чьё место якобы отобрали?
— Деньги получил, переписку удалил. Соцсеть по нашей просьбе стёрла логи с сервера. Купленные аккаунты частично сеяли панику ради хайпа — остальных урегулировали. Никто не пойдёт против WD.
Фанаты Чжоу Чи бомбили компанию за молчание. А WD за это время оплатил сверхурочные всему PR-отделу и потратил немало денег — ради одной звезды. Топ-менеджер поморщился:
— Чёрт бы побрал эти закулисные игры Чжоу. Пусть бы их семья сама за это платила.
После этого скандала Чжао И — виноват он или нет — не удержится на своём месте. Это было решено.
Договорить не успели: дверь открылась, и вошёл Чжоу Чи. Ассистент за его спиной молча расставил стаканы с молочным чаем и так же молча удалился.
Младшие встали, поздоровались. Старшие расплылись в улыбках:
— Сяо Чи, а где твоя группа съёмки?
— Сказал им, что еду на занятия к преподавателю, времени мало. Буду краток. — Он чуть помедлил. — Мой... Чу Цинюнь. Кроме того, что уже раскрыто, у него, скорее всего, ничего нет. Я спросил у родителей: деньгами они ему не помогали. У него несколько десятков тысяч и один ассистент. Реальной угрозы нет.
— Несколько десятков тысяч — и он нанял таких адвокатов? — не унимался один из руководителей.
— Дело резонансное. Этот адвокат любит пиариться в соцсетях, в юридическом сообществе его считают самовлюблённым. Скорее всего, взялся ради имени, по сути — благотворительность.
— Понятно. Иди на занятия, не выходи из здания. Если что — сразу к нам.
— Хорошо. Простите, что все из-за нас. — Чжоу Чи слегка поклонился. — Мама узнала про эту ситуацию и хочет сделать небольшой подарок каждому из вас — сразу после того, как всё разрешится.
По лицам людей в переговорной прошла волна уже более искренних улыбок.
— Что вы, мы же все ради компании...
Взгляды невольно скользнули к экрану — к красивому профилю Чу Цинюня — и в них мелькнуло нечто похожее на сожаление.
История могла сложиться иначе. Они были готовы пожертвовать Чжао И и передать истинного молодого господина другому агенту. Но Чу Цинюнь с его нравом раз за разом отвергал попытки выйти на связь — и, судя по всему, намеревался последовательно засудить всех причастных. Топы, привыкшие к тому, что их слово в индустрии — закон, этого не стерпели.
Пришлось выбирать: сохранить Чжао И и Чжоу Чи — или рискнуть ради перспективного новичка.
Перевесила лояльность к проверенным.
—
Под пристальным взором тысяч глаз слушание наконец началось.
Доказательства того, что Чу Цинюнь не захватывал ничьего места, были давно представлены и проверены независимой экспертизой. Никто уже и не оспаривал этот факт.
Зрители ожидали, что разбирательство начнётся с мелких анонимных аккаунтов и к Чжао И доберётся не скоро. Но адвокат истца с первых минут направил удар прямо в него — за официальный пресс-релиз компании, выпущенный от имени WD: категоричный тон, явный умысел причинить вред.
Чжао И сидел на скамье подсудимых, обменялся взглядом с собственным адвокатом и заговорил:
— Я действительно опубликовал то заявление. Но к тому моменту история уже полдня гуляла по сети. Контракт с Чу Цинюнем давал ему большую свободу — о его участии в «Пике мастерства» я даже не знал. Когда Линь Чуань выложил «доказательства», я решил: Чу Цинюнь — молодой господин Чжоу, у него есть возможности. Поторопился, не проверил, опубликовал заявление ради репутации компании — это моя личная ошибка, издержки профессиональной некомпетентности. Никакого умысла не было.
Фанаты Чжоу Чи немедленно разразились торжеством: звучит убедительно! Тогда вся сеть ему поверила — у Чжао И и правда могли быть основания так думать!
Хэ Юэ невольно стиснула в руке пакет с чипсами и посмотрела на Чу Цинюня.
Тот смотрел на Си Туна.
Си Тун легко улыбнулся и одними губами показал: не волнуйся.*
Адвокат истца не спешил. Он извлёк новый документ:
— Перед вами выписки с банковских счетов моего клиента за период с восемнадцати лет. Семья Чжоу обеспечивала ему жильё, питание и оплатила первый год обучения в университете. Никакой дополнительной финансовой поддержки не поступало. Семья последовательно выступала против его карьеры в актёрском ремесле. Ответчик, будучи агентом и близким другом приёмного сына семьи Чжоу, имел все возможности узнать об этом. Следовательно, предположение о том, что семья Чжоу финансировала моего клиента, несостоятельно.
По сети прошла волна изумления. Все давно знали, что Чу Цинюню в семье Чжоу жилось несладко, — но чтобы настолько. Ни копейки сверх самого необходимого. Ещё и против профессии.
Чжао И возразил: с Чжоу Чи его связывают исключительно рабочие отношения, о семейных делах он не в курсе.
Доказать обратное у истца не получилось — судья отклонил это направление.
Адвокат принял решение без колебаний. Судя по всему, этот аргумент он привёл намеренно — просто чтобы он прозвучал. И немедленно перешёл к следующему: доказательства распространения клеветы через анонимные аккаунты.
Фан-сообщество Чжоу Чи уже праздновало — когда показания дали сами владельцы этих аккаунтов.
— Это была WD! — выкрикнул один из сидящих на скамье подсудимых мужчин средних лет. — Нам заплатили. WD организовала всё: материалы Линь Чуаня, накрутку в соцсетях, покупку трендов. Мы понятия не имели, правда это или нет!
Зал онлайн:!
Потом слово взял Линь Чуань. В руках у него дрожали сжатые кулаки:
— Меня обманули! Я искренне верил, что это Чу Цинюнь вытолкнул меня. Мне прислали скриншоты переписки с человеком из продюсерской команды — они обсуждали, кого убрать ради Чу Цинюня. Выбрали меня. Я был в ярости и выложил эти материалы, не проверив.
Адвокат Линь Чуаня предъявил доказательства. Тот продолжил:
— Тот человек попросил не распространять его имя. Сказал: совесть замучила, решил рассказать мне. Если я выложу этот скриншот — он потеряет работу.
— Почему же вы не предъявили его позже, когда начали всё опровергать?
— Потому что на меня вышли люди из WD. Сказали: если я не удалю переписку и не соглашусь взять вину на себя за клевету — они закроют мне дорогу в профессию навсегда. Пообещали возместить ущерб и подписать со мной контракт. — Голос его дрогнул. — Я вынужден был согласиться.
Снова WD.
Кто именно действовал от имени компании — и так было очевидно.
В фан-сообществе Чжоу Чи замерли. Праздничные посты тихо исчезали один за другим.
Чжао И сидел с каменным лицом — от недавнего самообладания не осталось и следа. Он впился взглядом в Линь Чуаня, в котором с трудом узнавался тот человек.
Свидетели перешли на другую сторону.
http://bllate.org/book/20480/2214876
Готово:
