Готовый перевод At 37, I Became an Imperial Concubine / В 37 лет я стал наложником в заднем дворце: Глава 3

Госпожа У прониклась к Шэнь Хуаню искренней симпатией. То и дело она подзывала служанок, веля поднести ему то свежих фруктов, то изысканных сладостей, ни на миг не оставляя без заботы.

Она с юных лет пользовалась благосклонностью Вдовствующей императрицы, прожив при ней два года на воспитании. Заметив, сколь оживленно они беседуют, Вдовствующая императрица с улыбкой поинтересовалась причиной такого веселья.

Госпожа У просияла:

— Докладываю Вашему Величеству: мы с госпожой Чэнь сошлись душа в душу, будто знакомы уже много лет.

— Тебе всякий красавец приходится по душе, — рассмеялась Вдовствующая императрица и перевела взгляд на Шэнь Хуаня. — А госпожа Чэнь и впрямь редкостной красоты. В нынешнем императорском отборе найдутся ли в поместье господина Чэня девицы подходящего возраста?

Не ожидая, что разговор внезапно коснется его, Шэнь Хуань поспешно поднялся с места:

— Отвечая Вашему Величеству: отбору подлежат моя младшая дочь Мяои, а также внучки Хуэйжу и Тинфан.

Вдовствующая императрица одобрительно кивнула:

— Под вашим чутким наставлением они наверняка выросли достойными девицами.

— Благодарю Ваше Величество за столь высокую похвалу. Недостойная раба трепещет от смущения.

Будучи молодой мачехой без собственных сыновей и влиятельной родни, Шэнь Хуань редко видел падчериц и внучек вне дней обязательных утренних поклонов — какое уж тут воспитание.

Закончив церемонию, он собирался вернуться на свое место, как вдруг мимо пронеслась стремительная тень. В глаза бросился подол парадного одеяния, расшитый золотыми пятипалыми драконами.

По залу прокатилась волна почтительных приветствий:

— Приветствуем князя второго ранга Сяна!

Шэнь Хуань тоже отступил на полшага назад и склонился в поклоне:

— Приветствуем князя второго ранга Сяна.

— Встаньте, — бросил тот на ходу.

Взгляд князя на долю секунды задержался на Шэнь Хуане, после чего гость в пару широких шагов оказался возле возвышения:

— Сын приветствует матушку!

Строгое лицо Вдовствующей императрицы мгновенно смягчилось. Она ласково потянула его за рукав, усаживая рядом с собой:

— И зачем только прибежал сюда? Полон зал знатных дам, а ты забыл о приличиях.

В голосе звучал лишь шутливый укор, а во взгляде читалась безграничная материнская нежность.

Князь второго ранга Сян, Юйвэнь Яоши, с обезоруживающей улыбкой ответил:

— Там вполне достаточно присутствия царственного брата, а я соскучился по матушке.

— Сам ведь шумел и выпрашивал у государя государственные поручения, а потом сбежал аж в Ханчжоу…

С появлением молодого князя обстановка в зале разительно переменилась. Знатные дамы и их незамужние дочери изо всех сил старались привлечь к себе внимание, устремляя на него жадные взоры.

Сидящая рядом госпожа У шепнула:

— На днях Вдовствующая императрица дала понять, что во время этого отбора князю второго ранга Сяну выберут законную супругу княжеского достоинства и боковую супругу княжеского достоинства.

Она придвинулась чуть ближе:

— Князь второго ранга пользуется любовью и государя, и Вдовствующей императрицы. Даже если девица не войдет в императорский гарем, попасть в его поместье — величайшая удача.

Теперь Шэнь Хуань понял причину всеобщего волнения.

Он украдкой взглянул на князя. Сидя рядом с матерью, тот возвышался над ней больше чем на полголовы: брови вразлет, пронзительный взор, высокий породистый нос, хотя в чертах лица все еще проглядывала юношеская дерзость.

Внезапно князь второго ранга Сян повернул голову и посмотрел прямо на него. В этих глазах полыхнул настоящий огонь, и Шэнь Хуань тут же отвел взгляд, сделав вид, будто ничего не заметил.

Дворцовый пир казался бесконечным. Сначала церемонии во Дворце Спокойствия и Долголетия, затем торжество во Дворце Небесной Чистоты… Когда гости наконец стали расходиться, Шэнь Хуань чувствовал себя совершенно разбитым. Тяжелый придворный венец невыносимо давил на шею, а расшитые парадные одежды и длинные ожерелья выжали из него последние силы.

Едва вернувшись в поместье, он позволил кормилице снять с себя наряд, расплести волосы и рухнул в постель, заснув в то же мгновение.

***

На следующее утро, когда Шэнь Хуань еще не успел проснуться, кормилица тихо наклонилась к его изголовью:

— Вторая госпожа привела барышню Тинфан и барышню Хуэйжу. Говорят, пришли помочь старой госпоже с утренним туалетом.

Шэнь Хуань лениво потянулся и повернулся на другой бок, плотнее закутываясь в одеяло:

— Столько лет и помыслить не желали о сыновней почтительности, а тут вдруг проявили такое рвение.

Кормилица прекрасно все понимала:

— Не приказать ли отослать их? Скажу, что вам нездоровится.

Шэнь Хуань вздохнул и перевернулся обратно:

— Пустое. Госпожа Янь въедлива, как банный лист: пока не добьется своего, не отвяжется. Откажешь под этим предлогом сегодня — явится завтра, послезавтра и через три дня. Пожалею свои старые кости, лучше перетерпеть один раз.

Закончив с утренним туалетом, Шэнь Хуань в сопровождении кормилицы, Цинцзы и Хуань-эр вышел в гостиную.

Госпожа Янь, уже успевшая вытянуть шею в ожидании, при виде него просияла так, словно узрела собственного предка, и подобострастно бросилась навстречу:

— Выражаю почтение старой госпоже! Как почивали прошлой ночью? Не беспокоило ли что?

Она была старше Шэнь Хуаня на добрых семь-восемь лет, и от ее чрезмерной угодливости у него мороз бежал по коже.

Неприметно уклонившись от протянутых рук, пытавшихся поддержать его под локоть, он опустился на почетное место.

Чэнь Тинфан и Чэнь Хуэйжу поспешно склонились в глубоком поклоне:

— Приветствуем старую госпожу.

— Поднимитесь, — отозвался Шэнь Хуань, поднимая чашку с чаем и скрывая за широким рукавом легкий зевок.

Госпожа Янь и не подумала обидеться. Напротив, она опустилась на колени у его ног и принялась аккуратно массировать ему голени кулачками:

— Старая госпожа, вы вчера были во дворце… Не слыхали ли чего об императорском отборе?..

Шэнь Хуань едва не поперхнулся чаем.

Кроме кормилицы и Чэнь Фанюэ, он никому не позволял приближаться к себе, и от этого внезапного прикосновения его ноги буквально одеревенели. Он бросил выразительный взгляд на кормилицу.

Та с видом искренней «заботы» тут же подхватила Вторую госпожу под руки, поднимая с пола:

— Старая госпожа всей душой переживает за младших. Если Вторая госпожа по малейшему поводу станет падать на колени, как старая госпожа сможет спокойно говорить?

Затем она повернулась к служанкам:

— Чего застыли, бестолковые? Помогите своей госпоже подняться! Если повредит колени, что делать станете?

Госпожа Янь ничуть не смутилась и бодро похлопала себя по подолу:

— Ничего страшного, прислуживать старой госпоже — святой долг невестки! Так вот, матушка, что там с…

Госпожа Янь происходила из купеческого сословия: ее семья вела торговлю шелками и тканями. Когда она выходила замуж за Чэнь Ши, Чэнь Фанюэ служил далеко в столице, и вестей от него почти не доходило.

Первая супруга Чэнь Фанюэ осталась в провинции с тремя сыновьями, не зная о судьбе мужа и бедствуя без гроша в кармане. Семья Янь, будучи богатыми торговцами, польстилась на то, что отец жениха был ученым-цзюйжэнем, и через сватов разузнала обстановку. Сделка устроила обе стороны, и свадьбу сыграли в тот же год.

Кто бы мог подумать, что уже на следующий год Чэнь Фанюэ пришлет людей за семьей. В одночасье сыновья стали отпрысками столичного министра. Семья Янь была вне себя от восторга и строго-настрого наказала дочери во всем угождать мужу и непременно родить сына, чтобы пустить глубокие корни в роду Чэнь.

Увы, судьба распорядилась иначе. За долгие годы госпожа Янь произвела на свет лишь двух дочерей — Тинфан и Хуэйжу. Сколько бы снадобий она ни пила и каким богам ни молилась, сыновей не было. Чэнь Ши, помешавшийся на рождении наследника, одну за другой вводил в дом наложниц, но и те не принесли ему потомства.

Постепенно Вторая ветвь семьи оказалась на обочине жизни поместья.

Но теперь перед ней открывался широкий путь к величию.

Стоит Тинфан или Хуэйжу пройти отбор и стать императорскими наложницами — и Вторая ветвь расправит плечи! Никто в этом доме больше не посмеет смотреть на них свысока!

Щеки госпожи Янь пылали от волнения, а глаза жадно впились в лицо Шэнь Хуаня.

Тот невозмутимо произнес:

— По случаю дня рождения Вдовствующей императрицы знатные дамы лишь исполняли предписанные ритуалы. Поели угощений, выпили вина — вот и все. Порядки императорского отбора строги и незыблемы. Чем искать обходные пути, лучше за оставшееся время нанять строгую наставницу, чтобы обучить девочек придворным манерам и благонравию.

— Но ведь… — Госпожа Янь никак не хотела верить, что во дворце не удалось разузнать ни единого секрета.

Внезапно в ее голове созрел новый план. Она подтолкнула дочерей вперед:

— Старая госпожа, Мяои ведь тоже идет на отбор. Пусть эти дни Тинфан и Хуэйжу поживут у вас, прислужат вам и побудут рядом с Мяои. Во дворце им проще будет держаться вместе и помогать друг другу.

Шэнь Хуань не был глуп и сразу понял ее замысел: госпожа Янь решила, что он непременно станет готовить дочь по особым правилам, а значит, оставив здесь Тинфан и Хуэйжу, она урвет кусок и для них.

Спорить он не стал:

— Если девочки не против, пусть поживут у меня этот месяц. Хуань-эр, распорядись убрать две комнаты в восточном крыле для барышень.

Госпожа Янь наконец успокоилась, бросила на дочерей многозначительный взгляд и, едва не приплясывая от радости, поспешила прочь.

Оставшись в одиночестве, сестры замерли ни живы ни мертвы, не зная, куда девать руки.

Они привыкли быть невидимками. На общих утренних поклонах обе жались по углам, стараясь не привлекать внимания. Всем в доме было известно: старый господин Чэнь души не чает в молодой супруге. Любые подношения, прибывавшие в поместье, первым делом несли в Зал Яркого Сияния, и лишь то, что не приглянулось хозяйке, доставалось остальным.

Они до смерти боялись прогневить старую госпожу и навлечь на себя беду.

Они не были дочерьми Старшей или Третьей госпожи: за одной стоял старший сын и наследник, у другой имелась могущественная родня. А на что могли рассчитывать они при таких родителях?

Глядя на то, как девочки испуганно сверлят взглядами носки собственных туфель, Шэнь Хуань смягчился:

— Раз уж пришли сюда, не робейте. Заскучаете — погуляйте по саду или заходите ко мне побеседовать. Вчера я как раз велел отобрать кое-какие ткани и украшения, чтобы отослать вам, но раз вы здесь — тем проще. Хуань-эр, принеси подносы.

— Слушаюсь, старая госпожа.

Вскоре служанка вернулась в сопровождении пяти-шести служанок с резными деревянными подносами.

Обеим сестрам досталось поровну: по отрезу узорчатого атласа, легкого шелка и тонкой тафты, а также изящные шпильки из нефрита, жемчужные венцы, серьги и браслеты, подходящие юным девицам.

Чэнь Тинфан и Чэнь Хуэйжу не могли оторвать восхищенных глаз от подарков. Во Второй ветви отродясь не водилось таких сокровищ — им всегда доставались лишь объедки со стола других ветвей, блеклые и старомодные.

Девушки подняли на Шэнь Хуаня сияющие глаза и в один голос, с трудом сдерживая ликование, воскликнули:

— Благодарим старую госпожу!

Вечером сестры устроились на ночлег в уютных покоях восточного крыла Зала Яркого Сияния. Чэнь Тинфан вертелась перед бронзовым зеркалом, примеряя в прическу шпильку с нефритом:

— Красиво, Хуэйжу?

— Очень красиво, — отозвалась та, глядя в пустоту.

Чэнь Тинфан обернулась:

— Да что с тобой? С самого утра ходишь с кислой миной, здесь же так чудесно!

Убранство комнаты привело Тинфан в полнейший восторг — именно такой она всегда представляла спальню своей мечты. Будь ее воля, она бы никогда отсюда не уезжала.

Чэнь Хуэйжу тихо выдохнула:

— Вот бы… мы родились дочерьми старой госпожи.

Слова сорвались с губ, словно прорвав плотину:

— Каково это — быть ее дочерью? У старой госпожи огромное приданое. Матушка говорила, ее лавки и ювелирные мастерские приносят тысячи лянов серебра в год, а за городом есть поместья, откуда шлют обозы с деньгами и припасами. Старый господин исполняет любое ее желание. Будь мы ее дочерьми, для нас давно бы подыскали завидных женихов среди столичных чиновников, а не тянули до последнего, отправляя на этот безнадежный отбор…

Она опустила глаза и горько прошептала:

— Разве таких, как мы, выберут?..

Чэнь Тинфан помрачнела, и радость от нового украшения мгновенно угасла. Опустив плечи, она пробормотала:

— Будь мы ее дочерьми, нас бы точно выбрали… Старая госпожа ведь такая красавица.

Среди доброго десятка барышень рода Чэнь не нашлось бы ни одной, кто мог бы сравниться с ней хотя бы на треть.

Нет, не на треть — даже на малую долю.

http://bllate.org/book/20466/4460912