Глава 19. Исчезнувший кошачий дух
Прошло несколько месяцев. Дни заметно похолодали. Тоскливый осенний ветер безжалостно гнал по земле опавшую листву, навевая уныние на всё живое под небесами.
В саду усадьбы Сэймэя старая вишня совсем оголилась, растеряв былую красу и подставив ветру сухие, безжизненные сучья. Окутанный холодным дыханием осени, хозяин дома вернулся из Управления Инь-Ян за ворота Цутимикадо.
— Господин, недавно приходил старец из Великой Тан, — промолвила встретившая его Мицумуси. — Я ответила, что вас нет, и попросила подождать. Но он не стал дожидаться вашего возвращения. Лишь оставил вот эту парчовую шкатулку, наказав передать её вам лично в руки.
— Что за старец? — спросил Сэймэй.
— Не знаю его, господин. По одеянию похож на странствующего даоса.
— Принеси-ка её мне, взгляну.
Мицумуси подала парчовую шкатулку и с сомнением посмотрела на хозяина.
— Господин, а что там внутри? Вдруг это таит опасность?
Сэймэй лишь мягко улыбнулся. Он принял шкатулку и осторожно приподнял крышку.
— Господин, неужели это... — ахнула Мицумуси.
На красном шёлке внутри шкатулки покоилась флейта из белого нефрита — та самая, что принадлежала принцессе Юймяо.
Сэймэй бережно достал инструмент и принялся внимательно его разглядывать. Вдруг по гладкой поверхности нефрита пробежал тусклый блик, и флейта слабо засветилась в его руках.
Сэймэй негромко рассмеялся:
— Хочешь мне что-то поведать?
Белый нефрит отозвался едва заметной дрожью.
Тогда Сэймэй, мягко улыбнувшись, указал на неё пальцем и беззвучно шевельнул губами:
— Снятие печати, проявление сикигами!
Вспыхнул ослепительный столб белого света, устремившийся к самому небу, и нефритовая флейта в ладони Сэймэя обернулась человеческой фигурой.
— Господин! — изумилась Мицумуси. — Оказывается, флейта из белого нефрита принцессы Юймяо была сикигами!
Сэймэй перевёл взгляд на гостью и негромко произнёс:
— Ты — сикигами принцессы Юймяо. Если память мне не изменяет, твоё имя Байфэн?
Байфэн одарила его ледяным взором.
— Я всего лишь флейта из белого нефрита. Жизнь во мне теплилась лишь благодаря духовной силе принцессы. А теперь, когда госпожа лишилась своей души, мне суждено вновь стать неодушевлённой вещью.
— Это не имеет значения, — мягко возразил Сэймэй. — Если тебе претит участь простой вещи, оставайся здесь. Будешь моим сикигами вместе с Мицумуси. Всё же вы обе родом из Великой Тан.
— Я явилась сюда вовсе не из страха перед смертью, — отрезала Байфэн. — И служить тебе я не намерена. Моя цель — поведать тебе, Абэ-но Сэймэй, из-за кого на самом деле погибла наша принцесса. Только ради этого я вымолила у госпожи дозволение отправить меня в твои края.
Сэймэй тяжело вздохнул и посмотрел на разгневанную гостью.
— Я тоже давно хотел узнать об этом. Прошу, расскажи мне всё.
Байфэн смерила его полным ненависти взглядом, силясь совладать со вспыхнувшим гневом.
— Из-за тебя принцесса предала Бога Кошек! Когда мы вернулись в Великую Тан, два хранителя со скипетра Бога Кошек — те самые божества, которых вы некогда запечатали, — явились за ней следом в наши земли.
— Значит, те призрачные белые тени, что бродили вокруг поместья принца, были ими? — догадался Сэймэй.
— Да, — подтвердила Байфэн. — Они явились по велению своего повелителя, дабы забрать духовную силу принцессы.
— Но ведь лишившись своей души, принцесса Юймяо была обречена на гибель... Зачем же она пошла на такое безрассудство? — пробормотал Сэймэй.
— Замолчи! — вскричала Байфэн. — Не смей называть принцессу безрассудной! Абэ-но Сэймэй, это по твоей вине она встретила столь мучительный конец! И у тебя ещё поворачивается язык винить её?!
— Как ты смеешь так разговаривать с моим господином! — вступилась Мицумуси.
Сэймэй мягким жестом остановил её, призывая к молчанию. В его глазах блеснули слёзы.
Байфэн не выдержала — слёзы градом покатились по её щекам. Опустившись на циновку, она начала свой неспешный, горестный рассказ...
***
Несколько месяцев назад официальный корабль принцессы Юймяо причалил к берегам Великой Тан.
У самого моря их уже ожидала торжественная процессия во главе с императорским послом, которому Его Величество лично поручил доставить принцессу в Чанъань.
Спустя полмесяца пути принцесса благополучно достигла столицы. Своим высочайшим указом Сын Неба пожаловал Юймяо, дочери принца Ли, почетный титул Государственной защитницы.
В Чанъане, утопающем в блеске празднеств и музыки, как и прежде, царило небывалое процветание.
В саду поместья принца Ли повсюду пышно цвели хризантемы. Однако принцесса Юймяо оставалась безучастной к этой красоте, погружённая в свои невесёлые думы.
Заметив её печаль, принцесса Пяньсянь не смогла сдержать тревоги.
— Юймяо, что с тобой? — заботливо спросила мать. — С тех пор как ты вернулась из Хэйан-кё, на тебе лица нет.
— Всё в порядке, матушка, — тихо ответила Юймяо. — Я лишь подумала, что древние были правы: порой невозможно остаться верной и долгу перед правителем, и сыновней почтительности. В жизни слишком много того, с чем приходится смиряться вопреки воле.
— Дитя моё, довелось ли тебе в Хэйан-кё повстречать Сэймэя, сына моей названой сестры Кузунохи? Он ведь вырос настоящим красавцем, не так ли?
— Да... видела его, — безучастно отозвалась Юймяо.
— Ну что за холодность, Юймяо! — укоризненно покачала головой принцесса Пяньсянь. — Вы ведь обручены с самого детства. Верю, Бог Кошек благословит ваш союз и подарит вам вечное счастье.
— Бог Кошек... — едва слышно повторила Юймяо.
— Глупое моё дитя. Каждой девушке суждено выйти замуж. Я помню Сэймэя ещё совсем крохой — он был таким славным малюткой! Уверена, теперь он возмужал и стал прекрасным юношей, достойным нашей принцессы. Если вы свяжете свои судьбы, душа сестры Кузунохи на небесах наконец обретёт покой.
— Матушка... на самом деле мы с Сэймэем уже сочетались браком в Храме Бога Кошек, — призналась Юймяо.
— Неужели это правда?! — всплеснула руками принцесса Пяньсянь. — И ты молчала о столь важном событии! Какая несказанная радость! Значит, уже в следующем году я смогу качать на руках внуков? О, сестра Кузуноха, слышишь ли ты нас? Наша заветная мечта наконец сбылась!
— О каких таких внуках вы тут толкуете? Если ты станешь бабушкой, то мне, выходит, суждено стать дедом? Неужто наша Юй-эр наконец нашла суженого?
Сзади к ним незаметно подошёл сам принц Ли.
— Ах, дорогой супруг! Как не стыдно подслушивать разговоры матери и дочери? — в шутливом укоре принцесса Пяньсянь взглянула на мужа.
— Ну полно тебе! Юй-эр — моя любимая дочь, свет моих очей. Мне ведь тоже интересно, какому счастливцу удалось растопить её сердце! — добродушно рассмеялся принц Ли.
— Конечно же Сэймэю, сыну моей названой сестры, принцессы Кузунохи! Я ведь рассказывала тебе о нём. Подумать только, я видела его ещё младенцем несколько десятков лет назад... Как бы мне хотелось взглянуть на него теперь! Говорят, он лицом точь-в-точь пошёл в мать.
— Что? Мужчина из далёкой Страны Фусо? — нахмурился принц Ли. — Боюсь, даже Его Величество император воспротивится такому союзу. Наша дочь теперь носит титул Защитницы государства, её положение слишком высоко!
— И что с того? — возразила принцесса Пяньсянь. — Наша дочь уже принесла брачные клятвы перед ликом Храма Бога Кошек в нашей обители.
— Как? Юй-эр, неужто правда? — изумился принц Ли.
Юймяо лишь безмолвно кивнула.
— Ох, сладу нет с моей любимой дочерью! — вздохнул принц. — Ну да ладно, лишь бы тебе было мило. Пусть будет чужеземец, раз сердце просит. Но отпустить нашу Юй-эр в далёкий Хэйан-кё я не позволю. Пусть этот Сэймэй явится сюда и войдёт в нашу семью как зять-приёмыш. Только вот как преподнести сие Его Величеству? Нам нужно всё хорошенько обдумать. Император души не чает в нашей дочери, оберегает её пуще родной сестры. Его Величество точно не станет торопиться с одобрением такого брака... Ох и непростая предстоит задача!
— Всё так, супруг, но медлить нельзя, — поддразнила его принцесса Пяньсянь. — Уж очень мне не терпится понянчить малышей!
— Хе-хе, мне, пожалуй, хочется этого ещё сильнее! Сделаем так: я выберу подходящий момент и испрошу у Его Величества высочайший указ о женитьбе. Затем мы отправим вестника в Хэйан-кё. Император Мураками, получив повеление владыки Великой Тан, не посмеет ослушаться и тотчас отошлёт этого Сэймэя в наше поместье. Тут-то мы и сыграем свадьбу!
— Чудесно! Наконец-то я обниму сына моей дорогой сестры, — счастливо улыбнулась принцесса Пяньсянь.
Пока родители с воодушевлением обсуждали предстоящие хлопоты, принцесса Юймяо тихонько выскользнула из сада и вернулась в свои покои.
Спустя несколько дней в поместье начали замечать загадочные и зловещие белые тени. Казалось, они искали встречи именно с принцессой Юймяо.
— Юймяо, объясни, что происходит? — с тревогой расспрашивала дочь принцесса Пяньсянь. — Почему стражи со Скипетра Бога Кошек явились сюда, в Чанъань? Вы ведь с Сэймэем обвенчались, им надлежит покоиться на священном Скипетре Бога Кошек!
— Они пришли, чтобы увести меня обратно в обитель кошачьих духов, — спокойно ответила Юймяо. — Я отдала свою духовную силу в жертву Богу Кошек, чтобы разрушить печать.
— О небо! Юймяо, что ты натворила?! — испугалась мать. — Дитя кошачьего духа не может выжить без своей духовной силы, ты же погубишь себя! Разве печать снялась не благодаря вашему союзу с Сэймэем перед лицом Бога Кошек?
— Наш брак остался лишь на словах. А печать я сокрушила собственной клятвой, отдав свою душу взамен.
— Но ради чего? Зачем ты пошла на это?
— Потому что... мне претит любая неволя. Даже если этот поводок держит сам Бог Кошек.
— Глупое дитя, ты же обрекаешь себя на смерть! — взмолилась принцесса Пяньсянь. — Я твоя мать и не допущу твоей гибели. Я сама вознесу молитвы Богу Кошек и приму любое наказание вместо тебя!
Юймяо ничего не ответила, лишь одарила её тёплой, печальной улыбкой.
В пятнадцатый день восьмого лунного месяца настал праздник Середины осени.
Принцесса Пяньсянь устроила во дворе алтарь для подношений и приготовилась молить Бога Кошек о прощении для своей дочери, желая принять на себя весь гнев божества.
Юймяо молча смотрела на приготовления матери, а затем тихо ушла к себе.
В её изысканно убранных покоях царило безмолвие. Принцесса со вздохом опустилась на ложе.
— Что ж... пора, — прошептала она.
Цинлуань и Байфэн бесшумно приблизились и застыли по обе стороны от госпожи.
— Куда вы собираетесь, принцесса? — осторожно спросила Цинлуань.
Юймяо промолчала, лишь медленно поднялась на ноги.
— Цинлуань, Байфэн, принесите фениксовую корону и алую накидку, что пожаловал мне император Великой Тан. Помогите мне одеться.
— Госпожа, неужто вы собираетесь на поздний приём во дворец Сына Неба? — удивилась Цинлуань.
— Оставьте расспросы, — мягко прервала её принцесса. — Спешите исполнить. Если мне суждено лечь в гроб, то лишь в подобающем моему сану убранстве. Лучше облачиться в него сейчас, чтобы потом никого не обременять.
Вскоре она предстала в роскошном одеянии принцессы Великой Тан, расшитом золотыми фениксами, поверх которого сияла переливами всех цветов радуги драгоценная накидка.
Цинлуань бережно водрузила на её голову венец.
Юймяо снисходительно улыбнулась, поправила край короны у виска и негромко вздохнула:
— Как жаль... в моих волосах не хватает цветка пиона.
— Госпожа, но вы ведь сами подарили тот пион господину Абэ? — напомнила Цинлуань.
— Пион служил мне вестником... — грустно усмехнулась Юймяо. — Но дело в другом. Сэймэй наложил на него своё заклятие, заставив цветок преданно и слепо тянуться лишь к нему одному. У меня просто не оставалось выбора, кроме как оставить пион в его усадьбе.
— Что?! — возмутилась Байфэн. — Этот проходимец Абэ-но Сэймэй посмел околдовать вашего сикигами?!
Юймяо укоризненно посмотрела на неё и тихо проговорила:
— Потеря души или полное исчезновение из этого мира — малая плата. Я сама выбрала этот путь, и в моём сердце нет места сожалению.
— Госпожа, не говорите так, прошу вас! — со слезами на глазах взмолилась Цинлуань.
— Но вы трое — Цинлуань, Байфэн и Мудань — сотворены из моей духовной силы. Если угасну я, исчезнете и вы. Вот этого я допустить не могу.
— Зачем вы жертвуете собой ради этого японца? — с горечью воскликнула Байфэн. — Сикигами Мудань предала вас, вам следовало уничтожить её сущность, заставив увянуть навсегда!
Юймяо глубоко вздохнула:
— Бедный цветок тут ни при чём. Моя вина в том, что я оставила её подле господина Сэймэя. Если уж я сама запуталась в сетях нахлынувших чувств и не смогла спастись, то как могла устоять хрупкая цветочная душа?
— Госпожа, что вы задумали? — испуганно спросила Цинлуань.
— По счастью, я не давала клятвы отдать душу Богу Кошек. Мой обет гласил лишь, что я лишусь её в случае предательства. Поэтому я разделю остатки своей духовной силы между вами. Вы обретёте плоть и сможете прожить жизнь настоящими людьми.
— Госпожа, вы подарили мне жизнь, и я бесконечно благодарна вам за это... — Цинлуань опустилась на колени. — Но если в этом мире не станет вас, мне не нужна человеческая доля. Позвольте мне вновь обратиться в нефритовую флейту и уйти вслед за вами.
— Цинлуань, в твоей душе воцарился истинный покой, — мягко улыбнулась принцесса. — Быть может, остаться флейтой для тебя и впрямь лучше, нежели познать тяготы человеческой судьбы.
— А мне всё равно, кем быть — человеком или вещью! — упрямо воскликнула Байфэн. — Но я не могу смириться с такой несправедливостью! Я должна увидеть Абэ-но Сэймэя и спросить с него за всё!
Юймяо посмотрела на неё и тихо вздохнула:
— Ты остаёшься верна своей мятежной природе, Байфэн... Что ж, пусть будет так. Я исполню твоё желание. Отыщется человек, который доставит тебя в Хэйан-кё, прямо в руки Абэ-но Сэймэя.
— Благодарю вас, принцесса, — склонила голову Байфэн.
Юймяо облегчённо вздохнула и принялась беззвучно шептать слова древнего заклинания.
В мгновение ока ослепительный белый луч устремился ввысь, разрывая ночную тьму. Принцесса Юймяо отпускала свою великую силу, позволяя ей безвозвратно раствориться в небесах.
— Мой дух угасает, а вместе с ним уходит и жизнь, — прошептала Юймяо. — Сикигами Мудань вернётся к своему первозданному цветочному облику, и лепестки её развеются по всему свету...
— Принцесса!.. — Цинлуань и Байфэн безутешно зарыдали.
— Оставшись без моей опоры, вы вновь обратитесь в нефрит. Цинлуань, раз твоё сердце не знает тревог, отправляйся со мной в загробный мир, пусть тебя положат в мой гроб. Тебя же, Байфэн, я передам Сэймэю. Быть может, он сумеет указать тебе путь к спасению.
— Госпожа, мы не хотим покидать вас! — сквозь слёзы кричали верные спутницы.
— Байфэн, когда встретишь господина Сэймэя, передай ему мои слова, — из последних сил проговорила принцесса. — Единственная ошибка, которую я совершила в своей жизни — это то, что я излила всю свою любовную тоску и обиду в душу пиона. Осколки увядшего цветка разлетятся по миру и переродятся в людские души. И кто знает, сколько ещё несчастных влюблённых пострадает от этой невольной магии в грядущих веках, запутавшись в сетях страсти... Это станет тяжёлым бременем для него в земном воплощении. И вина за это лежит на мне...
— Принцесса... я обязательно передам ему всё, до единого слова, — пообещала Байфэн.
Духовные силы принцессы Юймяо окончательно иссякли. Её хрупкое тело безжизненно опустилось на пол. В остывающей руке покойной осталась лежать флейта из изумрудного нефрита, а флейта из белого нефрита бесследно исчезла.
В то же самое мгновение в далёком поместье Сэймэя пион, служивший вестником, вернулся в своё первозданное цветочное обличье и рассыпался лепестками, которые унёс ветер...
http://bllate.org/book/20464/2162698
Готово:
