Глава 22
Предупреждение киноимператора Чжоу оказалось пророческим: съёмки на натуре у режиссёра Ханя превратились в настоящее испытание на прочность. Подъём — не позже шести утра, а в дни с ранними сценами вылезать из-под одеяла приходилось и того раньше.
Округ Юньхэ вообще отличался капризным климатом. Пока в столице уже сменили гардероб на лёгкую весеннюю одежду, местное утро встречало таким пронизывающим холодом, что без тёплого пальто зуб на зуб не попадал.
Большинство трудоспособных жителей из окрестных деревень уехали на заработки в города. Съёмочная группа арендовала несколько пустующих дворов, а остальную команду расселила по домам местных стариков, наняв селян готовить простую домашнюю еду.
Съёмочный график немного пошатнул привычный уклад Сяо Яня, но уже пару дней спустя он выстроил новый распорядок. Всё так же — утренняя пробежка, приём пищи строго по часам, разбирание сценария после ужина и чтение перед сном: то исторические хроники, то книги по современности.
Актёрская профессия требовала работы на износ, выжимая всё до последней капли, однако Сяо Янь ухитрялся неизменно находить время для своего распорядка. Подобная железная дисциплина заслужила искреннее уважение возрастных актёров, успевших перейти к размеренному образу жизни.
— Брат Сяо, твоя сцена!
Помощник режиссёра подвёл коня. Это был статный гнедой жеребец с лоснящейся, шелковистой гривой и гордой осанкой.
Сцена изображала последствия кровопролитной битвы: Нин Юань, возглавивший атаку, пропал без вести, и Ван Хэн во главе отряда отыскивает его среди груды тел. Снимать планировали двумя планами. На общем — массовка в доспехах рядовых воинов кричит: «Ваша милость, нашли!», после чего Ван Хэну надлежало во весь опор прискакать к месту, увидеть, что подчинённые уже подняли раненого, и, даже не слезая с коня, одарить того фирменной язвительной насмешкой.
Сама сцена особой сложности не представляла, за исключением скачки на полной скорости и резкого торможения у самой цели — без серьёзной выучки справиться с этим было непросто.
Сяо Янь взмыл в седло легко и упруго. Широкие рукава и полы его старинного одеяния не сковывали движений, а взвились за спиной изящным волнующимся шлейфом, подчеркнув благородную осанку.
Кон Цэньань, уже устроившийся на земле в оборванных доспехах беженца, задорно свистнул, развеселив съёмочную группу.
— Мотор!
Ван Хэн пустил коня шагом среди усыпанного трупами поля. Выражение его лица оставалось суровым, тонкие губы сжались в узкую нить. В утончённом облике именитого книжника проглядывала несокрушимая властность военачальника.
— Ваша милость, нашли! — раздался крик солдата.
Всадник резко обернулся, осадил коня и, сжав бока животного шпорами, мгновенно пустил его в карьер. Он мчался вперёд стрелой. Полы его одеяния развевались на ветру, притягивая взоры своей строгой красотой.
Однако стоило ему приблизиться к Нин Юаню, как гнедой вдруг огласил воздух тревожным ржанием и встал на дыбы. Сердце Сяо Яня ёкнуло, но он сжал бёдрами бока жеребца и жёстко натянул поводья. Вскинув передние копыта, конь всё же встал как вкопанный ровно там, где требовал сценарий.
Толпа ахнула от неожиданности, а затем разразилась восхищенными возгласами, отдавая должное мастерству наездника. И лишь режиссёр за монитором да инструктор по верховой езде заметили в этом движении опасную неладность.
Сцена продолжалась.
Достав из рукава платок, Сяо Янь свысока бросил его на лицо Нин Юаню:
— Вытри. Проверь, не изуродовало ли.
Кон Цэньань стёр платком кровь и грязь, затем вытер ладони и, убедившись, что ткань превратилась в негодную ветошь, слабо усмехнулся:
— Я едва с того света вернулся. Ты ведь спасать меня пришёл, неужто нельзя сказать хоть пару добрых слов?
— Добрых? — Всадник слегка изогнул бровь, и на его губах мелькнула едва заметная насмешливая улыбка. Он опустил взгляд и небрежно проронил: — Что ж, поздравляю. Ты не сложил голову в бою, остался при руках и ногах — глядишь, ещё пару раз выкинешь нечто подобное.
— В бою-то я не погиб, да вот от твоего ядовитого языка точно испущу дух. — С этими словами Нин Юань бессильно откинулся назад, давая понять, что встать сам не в силах.
— Снято!
— Сяо, ну ты даёшь! Встал на дыбы — просто загляденье! — Кон Цэньань поднялся с земли и поднял большой палец.
Сяо Янь похвалу не принял. Натянув поводья, он сдержанно качнул головой и едва слышно шепнул:
— Передай режиссёру Ханю: пусть срочно пришлёт специалиста осмотреть коня.
Кон Цэньань мгновенно всё понял. Лицо его передернулось от нехорошей догадки, но он тут же взял себя в руки и быстрыми шагами направился к Хань Вэйцзиню.
Сяо Янь отвёл жеребца в сторону. Подойдя, молодой помощник хотел было забрать поводья, но Сяо Янь, поглаживая шелковистую гриву и успокаивая взволнованное животное, с мягкой улыбкой произнёс:
— Мне по душе этот красавец. Позволь я побуду с ним ещё немного.
От этой улыбки паренёк моментально залился краской и замялся:
— Д-да, конечно... Я тогда попозже подойду.
Вскоре под сторонящимися взглядами к ним подошли Кон Цэньань и заместитель режиссёра. Оба старались сохранить непринуждённый вид, хотя на лицах залегли мрачные тени. Сам Хань Вэйцзинь продолжал невозмутимо сидеть за монитором, будто ничего не произошло.
Под видом неспешной прогулки они отвели коня в стойло, где их уже поджидал специалист по безопасности. Эксперт без лишних слов заставил жеребца поднять ноги и тщательно осмотрел подковы одну за другой. На переднем левом копыте он сразу обнаружил следы постороннего вмешательства.
— Лао Чжан, давай короче, — перебил его заместитель режиссёра, когда тот начал вдаваться в детали.
Чжан Гу ответил ёмко:
— Подкову подпилили. При быстрой скачке она причиняет боль, и конь поневоле понесётся или сбросит всадника. — Он вздохнул и добавил: — Счастье ещё, что Сяо Янь прекрасно держится в седле и сумел его сдержать.
Кон Цэньань побледнел. Повезло, что удержал! А если бы нет? Неуправляемая туша в несколько сотен килограммов просто растоптала бы его, лежащего на земле. Это уже не козни завистников, это покушение на жизнь.
Впрочем, удар предназначался обоим — и всаднику, и тому, кто лежал под копытами. Но все прекрасно понимали: новичку Сяо Яню вряд ли кто-то стал бы устраивать подобную ловушку.
Чтобы не привлекать внимания съёмочной группы, они быстро разошлись.
Сяо Янь остался абсолютно спокоен. За свою жизнь Великий наставник навидался куда более изощрённых и кровавых подлостей, так что эта выходка не вызвала у него даже тени гнева. Он лишь передал информацию Чжао Цзи, чтобы тот уладил дело с руководством картины, и выбросил инцидент из головы.
На площадке воцарилась гнетущая атмосфера. Режиссёр пытался замять слухи, но утечка всё же произошла. Кое-кто из съёмочной группы подбивал клинья к Сяо Яню, пытаясь выведать подробности.
Великий наставник Сяо на все расспросы лишь загадочно улыбался и отмалчивался, заставляя любопытных убираться ни с чем.
Расследование ещё толком не принесло плодов, а Сяо Янь уже завершил все свои сцены и готов был к отъезду.
График у всех был плотным, но несколько коллег, с кем у Сяо Яня сложились тёплые отношения, всё же устроили импровизированный прощальный обед из съёмочных пак-обедов. А стоило ему пообещать, что по приезде он пришлёт им местных лакомств, как вся их напускная печаль улетучилась без следа. Теперь его буквально выставляли за дверь, торопя с отъездом.
Сяо Янь уезжал под провожающими взглядами именитых коллег. Даже киноимператрица Сун Минь смотрела ему вслед с голодным блеском в глазах.
***
После изнурительного перелёта в аэропорту его встретил Чжао Цзи. Доставив Сяо Яня в жилой комплекс компании, менеджер поднялся вместе с ним в квартиру, чтобы ввести в курс дальнейших дел.
Чжао Цзи раскрыл папку:
— Сериал «Обитель демонов» успешно прошёл цензуру. Недели через две его закрутят по телеканалу «Ананас». На пятый день после премьеры тебе вместе с командой предстоит выскочить на ток-шоу ради раскрутки. Базовые правила поведения на подобных эфирах тебе на тренингах давали, так что просто держи их в голове. «Реестр знатных родов» всё ещё снимается, до премьеры далеко. Но компания ухватила для тебя пару отличных сценариев — везде роли второго и третьего плана, выбирай.
Сяо Янь пролистал принесённые бумаги:
— Что посоветуешь?
Чжао Цзи вытащил третью папку:
— Бери этот, костюмную уся-драму. У нас в киноиндустрии экранизации классических романов фехтовального жанра — всегда беспроигрышный вариант. Зритель их обожает. «Хроники розни и благодарности у Реки Омовения Цветов» уже экранизировали, но ремейк вызвал огромный ажиотаж. К тому же тебе предлагают роль второго плана! А главное — скажу прямым текстом: в исторических костюмах я ещё не встречал ни одного актёра, который выглядел бы эффектнее тебя.
Менеджер говорил с полной уверенностью:
— Поверь мне, с твоей фактурой стоит пару раз мелькнуть на экране в традиционном одеянии — и публика тебя навек запомнит. Поначалу сделаем упор на исторические проекты, а там, когда закрепишь успех выходом «Реестра знатных родов», сможешь спокойно брать любые другие жанры.
Сяо Янь привык доверять мнению знающих людей.
Закрыв папку, Чжао Цзи в хорошем расположении духа произнёс:
— Руководство видит в тебе потенциал, так что продвижение обеспечено. Не упусти свой шанс.
От той досады, с которой он когда-то принимал под своё крыло новичка, не осталось и следа. Внешность, выправка, безупречная дисциплина, а главное — высокий эмоциональный интеллект и выдержка. Наконец-то у него появился шанс выпестовать настоящую звезду-долгожителя.
Недавно компания «Тяньхуа» крупно урезала аппетиты конкурентов из «Тяньсин». Как агент Сяо Яня, Чжао Цзи знал причины столь успешного куша: благодаря тому инциденту верхушка компании прониклась к парню симпатией. Да и о расположении гендиректора к новому артисту знали все. Именно поэтому такой лакомый проект, как «Хроники розни и благодарности у Реки Омовения Цветов», достался именно ему.
Раз выпал такой шанс — надо брать.
Сяо Янь просмотрел краткое содержание, уточнил детали о съёмочной группе и дал согласие.
Закончив с делами, Чжао Цзи быстро собрал бумаги и удалился, оставив подопечного отдыхать.
Впрочем, Сяо Янь всегда умел правильно распределять время и восстанавливать силы. К моменту, когда раздался звонок от Чэнь Ляна, он уже вполне отдохнул.
Громовой бас режиссёра разнёсся по тихой комнате:
— Погнали прогуляемся! Я наконец-то закончил с монтажом, осталась только премьера! Ты же сегодня вернулся? Столько торчал в этой глухомани — какой смысл теперь отсиживаться дома? Пошли проветримся!
Чэнь Лян изо всех сил пытался вытащить его на кутёж. Однако Сяо Янь на подобные заманчивые посулы не поддался и ответил отрезанно и сухо:
— Не пойду.
— Эй, не руби с плеча! Ты хоть послушай, куда я тебя зову! На этот раз не просто пожрать, — продолжал завлекать Чэнь Лян. — Выставка искусств в Цзюцзяне! Слыхал о такой? Прикоснёмся к истории развития человеческой культуры, самое то для людей нашей профессии!
Чушь, конечно, несусветная: кому в шоу-бизнесе сдалась история мировой культуры для обычной актёрской игры? Тому, кто произносит подобные речи — равно как и тому, кто на них соглашается, — в девяноста девяти случаях из ста просто хочется напустить на себя важный вид.
Однако Великому наставнику подобные ужимки были чужды. Он сочёл предложение вполне разумным. Память прежнего хозяина тела Сяо Ланя содержала лишь отрывочные сведения, не давая глубокого понимания сути, а прочитанных за последние месяцы книг явно не хватало для полноты картины. Так что выставка пришлась как нельзя кстати.
Он уточнил время и место.
— Время? Да прямо сегодня днём! Каково? Сюрприз! — Заявлять о встрече в последний момент было вполне в духе Чэнь Ляна. — Кстати, с нами ещё Лао Ян! А после выставки посидим где-нибудь, поужинаем... Кхм, ладно, всё, отбой!
Раз днём, значит, пора собираться.
Столичные дороги славились беспросветными пробками, зато общественный транспорт работал безупречно. Сяо Янь доехал на такси и прибыл за пятнадцать минут до назначенного срока.
Чэнь Лян примчался ещё раньше. Когда наконец подтянулся и Ян Мин, режиссёр сокрушённо вздохнул:
— Знали бы вы, как тяжело найти двух человек, у которых есть и время, и желание!
По его словам, выставку организовывал его приятель и прислал парочку пригласительных, умоляя притащить кого-нибудь ради массовки. Впрочем, опасения организаторов оказались напрасными: судя по толпам в залах, мероприятие пользовалось огромным успехом.
Пройдясь по галереям, Сяо Янь сложил вполне чёткое представление о путях развития изобразительного искусства Востока и Запада в этом мире.
После выставки троица заглянула в ресторан кантонской кухни. За столом режиссёр Чэнь вдохновенно расписывал грядущий взлёт своей карьеры после премьеры, сценарист Ян регулярными колкостями остужал его пыл, а Сяо Янь с умиротворённой улыбкой исполнял роль благодарного слушателя.
Ужин затянулся почти до восьми вечера. Чэнь Лян, не умолкая ни на минуту, ухитрился напиться в одиночку, хотя сквозь хмель не забывал наставлять Сяо Яня, чтобы тот ни в коем случае не притрагивался к алкоголю.
В итоге сценарист Ян с трудом взвалил надувшегося захмелевшего режиссёра себе на плечо, попрощался с Сяо Янем и поймал такси.
***
Сяо Янь решил пройтись пешком до ближайшей остановки, чтобы размяться после сытного ужина. Проходя мимо фешенебельного элитного клуба, он заметил у входа группу людей, среди которых одно лицо показалось знакомым.
Ну надо же — Второй молодой господин Ци, которого он не видел уже довольно давно.
Рядом с Ци Мо вилась красотка с ярко-алыми губами, всячески норовя прильнуть к нему ближе.
Будто повинуясь внезапному импульсу, Ци Мо обернулся и перевёл взгляд прямо на Сяо Яня. И пока он в оцепенении замер, роковая красавица с алыми губами с успехом рухнула прямо к нему в объятия.
Ци Мо: «?..»
Ци Мо: «!!!»
Земля ушла из-под ног.
http://bllate.org/book/20456/4633129
Готово:
