Готовый перевод The 27 Club / Клуб 27: Городские легенды: Глава 35

Глава 35

Десять лет меняют слишком многое. Высоту небоскребов, скорость поездов в метро, нежные отблески утренней росы и отражение вечерних облаков... А еще — судьбу одного несостоявшегося доктора наук.

— Няньбо, ну наконец-то! График плотный, а ты умудряешься опаздывать прямо на своем поле, — Чжан Тяньи вскинул запястье, взглянув на циферблат.

На экране часов светилась дата: 30 сентября 2023 года.

Цзянь Няньбо опустил сумку с клюшками на пол беседки и натянул перчатки:

— На площади Гуанвань сегодня безумные пробки. Не поверишь, отстоял девять светофоров подряд.

— Площадь Гуанвань крошечная, а заторы каждый день. Да и ценник на жилье конский — уже за пятьдесят-шестьдесят тысяч за квадрат перевалило? Скоро столицу догоните, — усмехнулся Чжан Тяньи. — Это все вы, айтишники-нувориши, устроили тут гонку вооружений. Честно, не понимаю, с чего бы нуворишам Цзянчэна так рваться на Гуанвань? Денег девать некуда?

Цзянь Няньбо, владевший на Гуанвань несколькими квартирами и коммерческими помещениями, лишь улыбнулся в ответ:

— Наверное, фэншуй здесь хороший. Наша «Лэгань» ведь тоже выросла из крошечной лапшичной на этой самой площади.

Он обвел взглядом беседку. На паре квадратных метров собралось человек восемь — знакомые и незнакомые лица. Слышались обрывки разговоров про «метавселенные», «SaaS-платформы» и «автопилоты».

В венчурных кругах старшего партнера «Ханьхай Цзибэнь» Чжан Тяньи знали как мастера заводить нужные связи и сводить правильных людей. За глаза его шутливо нарекли «человеком с ROI 500%». Главной страстью Тяньи, помимо самого заработка, была организация подобных тусовок. Хотя, по сути, эти встречи служат все той же цели — делать деньги.

Чжан Тяньи снял солнцезащитные очки, зацепил их за дужку за воротник поло и приобнял Цзянь Няньбо за плечи, подводя к собравшимся:

— Знакомьтесь, Цзянь Няньбо, генеральный директор продовольственной компании «Лэгань», председатель Ассоциации молодых предпринимателей Цзянчэна и вице-президент Всекитайской продовольственной ассоциации. Без преувеличения — коронованный король горячей сухой лапши! Сомневаюсь, что среди вас найдется хоть кто-то, кто не пробовал быстрорастворимую лапшу «Лэгань».

Подсознательно Няньбо всегда морщился от подобных пышных титулов, считая их увесистой, но бессмысленной мишурой. Однако приходилось признать: метод Тяньи, напоминавший зачитывание ресторанного меню, срабатывал отменно. Мужчины в рубашках-поло ответили вежливыми, уважительными улыбками.

В этот момент с грина сошел еще один игрок. Когда тот подошел ближе, Тяньи продолжил:

— А это господин Ван Куньпэн, президент «Сина Вэйбо». Впрочем, в сети он куда известнее под ником Шанся Чжицзянь.

Ван Куньпэн протянул руку:

— Господин Цзянь, много о вас слышал.

В памяти Цзянь Няньбо словно прорвало плотину, и воспоминания хлынули неудержимым потоком. Десять лет назад он должен был дописывать кандидатскую диссертацию в Цзянчэнском университете науки и технологий, но именно слив на Вэйбо вынудил его бросить учебу и ступить на путь, далекий от первоначальных планов.

Судьба — причудливая штука, похожая на броуновское движение: выверенный маршрут редко приводит туда, куда ты метил.

— Господин Ван, а я, признаться, знаю вас очень давно, — ответил Няньбо.

Не уловив подтекста, Ван Куньпэн с искренним уважением заметил:

— Слышал, вы бросили докторантуру, открыли лапшичную и подняли бизнес буквально с одной пиалы горячей сухой лапши. Продержаться десять лет и добиться таких высот — это достойно уважения.

За десять лет в бизнесе Цзянь Няньбо полностью избавился от юношеской прямоты, надев привычную броню делового этикета. Он сохранил вежливую улыбку и повернулся к Чжан Тяньи:

— Все благодаря поддержке «Ханьхай Цзибэнь» и господина Чжана. Как говорится, крылатые кони встречаются часто, а вот разглядевший их Бао Лэ — редкость. Господин Чжан и стал моим Бао Лэ.

— Мы с Няньбо знакомы давным-давно, и достоинств у него не счесть, причем скромность — лишь одно из них, — рассмеялся Тяньи, обращаясь к Ван Куньпэну. — Няньбо ведет «Лэгань» уже десять лет и ни разу не оступился. Почему? У него есть чутье и острый ум.

Затем он шутливо добавил, повернувшись к Цзянь Няньбо:

— Так что в этом году «Лэгань» просто обязана принести «Ханьхай Цзибэнь» хотя бы десять процентов чистой прибыли!

***

Получив ангельский раунд от «Ханьхай Цзибэнь», Няньбо долго выбирал между двумя путями: либо развивать сеть традиционных лапшичных, либо рискнуть и сделать ставку на онлайн-торговлю быстрорастворимой лапшой.

Бизнес похож на переправу: пытаться удержаться в двух лодках сразу — значит пойти на дно. Средства «Ханьхай Цзибэнь» были ограничены, и ему снова пришлось делать судьбоносный выбор.

В день принятия решения Няньбо долго переводил взгляд с пузырька, где хранилась слеза Лэ Ганя, на вакуумный пакет с «лапшой любви».

На доске у входа в «Лэганьмянь» висело объявление о перерыве в работе. В пустом заведении он просидел в одиночестве от рассвета до заката.

Лишь когда город накрыла ночь, Няньбо запер флакон со слезой Лэ Ганя в дальний ящик стола и выбрал второй путь.

Он вложил всё до последнего гроша в производство быстрорастворимой лапши, зарегистрировав технологическую компанию «Лэгань».

Он поклялся сделать так, чтобы имя Лэ Ганя узнал, полюбил и восхвалил весь мир. А в своем сердце отвел сокровенный уголок, куда никому постороннему не было доступа — уголок, принадлежавший только Лэ Ганю.

Он добровольно связал свою жизнь с бурным потоком интернета, и судьба не осталась в долгу, вложив в его руки весло по имени «везение».

Вакуумная упаковка лапши «Лэгань» гарантировала чистоту и гигиену. Достаточно было открыть пакет, высыпать приправы, хорошенько встряхнуть и перемешать — и уже через пару секунд ароматное блюдо было готово.

Она была быстрее свежеприготовленной лапши и куда качественнее обычного рамена быстрого приготовления, найдя идеальный баланс между скоростью и вкусом. Выйдя на рынок, продукт мгновенно оседлал волну бума интернет-торговли и принес колоссальную прибыль.

А с расцветом «экономики одиночества» в последние годы все больше молодежи подсаживалось на эту сытную лапшу.

Открыл, съел, и никакой грязной посуды — кто же от такого откажется?

Уроженцы Цзянчэна, заброшенные судьбой в чужие края, едва тоска по дому становилась невыносимой, заказывали коробку «Лэгань», чтобы порадовать соскучившийся по родному краю желудок.

Когда пришло время, сами небеса пришли на помощь. Пару лет назад, когда в Цзянчэне вспыхнула эпидемия коронавируса, быстрорастворимая лапша Няньбо стала главным продуктом в стратегических запасах горожан.

Няньбо без колебаний передал жителям Цзянчэна миллион порций лапши «Лэгань». Новость облетела соцсети, выведя скромную местную компанию в топ национальных трендов. Сам Цзянь Няньбо превратился в символ успешного и социально ответственного молодого предпринимателя, попав даже в главные новости на центральном телевидении.

Опытный делец, Няньбо прекрасно разбирался в маркетинге. Вскоре он объявил, что половину всей выручки от продаж лапши за время пандемии компания перечислит в Фонд профилактики и лечения рака щитовидной железы.

Благодаря такому поступку привлекательного и великодушного босса репутация и продажи «Лэгань» взлетели до небес. В инвесторских кругах в один голос заговорили: Цзянь Няньбо — человек редкого ума.

***

— Господин Чжан, вы опять занимаетесь PUA-обработкой, — шутливо отозвался Няньбо. — Ум тут ни при чем. Я просто упрямец, привыкший идти тараном до самого конца.

Чжан Тяньи, желая еще выше поднять ценность партнера в глазах присутствующих, притворно вздохнул:

— На языке пессимистов это называется «идти тараном», а на языке успешных людей — «непреклонностью». Но вы только послушайте, господин Ван: когда Няньбо учился в университете, у него было прозвище «Стальной парень»!

Все дружно рассмеялись. Цзянь Няньбо тоскливо улыбнулся:

— Да уж, стальной...

Впрочем, тут же спохватившись, он с подозрением посмотрел на Тяньи:

— Господин Чжан, а откуда ты вообще знаешь мое студенческое прозвище?

Тяньи, примериваясь к клюшке, кивнул в сторону:

— Так вот они трое и рассказали.

Цзянь Няньбо повернул голову.

Угол беседки занимали его старые университетские друзья — знаменитая троица «Санжай Ишэн» из комнаты 404!

Он вспомнил, как много лет назад они прибегали к нему со своим приложением доставки «Ты голоден?». Но из-за проблем с лапшичной Няньбо тогда отказал им, и связь оборвалась. Позже из новостей он узнал, что штаб-квартира «Ты голоден?» переехала в столицу, а сама компания превратилась в гиганта с капитализацией за миллиард долларов.

В отличие от остальных гостей, троица вполне оправдывала свое «сычевальское» прозвание: парни тихо устроились в уголках — кто залипал в телефоне, кто играл в игры. Услышав шутку Тяньи, один из них поднял голову и коротко кивнул Няньбо.

Узнав в нем того самого пробивного парня, который когда-то презентовал ему проект, Няньбо тепло улыбнулся в ответ.

Чжан Тяньи, уловив момент (или просто проявив профессиональное чутье), подхватил:

— Ребята из «Санжай» за эти годы выкупили несколько мелких сервисов и перезапустили проект. Теперь их приложение называется «Эцзютуань» — помимо доставки еды они занимаются совместными покупками. Няньбо, твоя «Лэгань» ведь планировала выходить на северные рынки? Почему бы вам не объединить усилия?

Пробивной парень поддержал его с ухмылкой:

— Не хочешь взглянуть на наше коммерческое предложение, Стальной парень?

Услышав снова свое старое прозвище, Няньбо ничуть не обиделся. Напротив, в душе потеплело. Он провел ладонью по взъерошенным ветром волосам:

— А почему бы и нет? Я же Стальной парень.

Смысл быть «стальным» заключается в том, что когда удача наконец стучится в дверь, ты не испытываешь головокружения. Ты лишь спокойно думаешь: «Я это заслужил».

Гольф-встречи созданы ради обмена ресурсами. Нащупав общую выгоду и обсудив перспективы, участники расстались с негласным обоюдным удовлетворением.

К моменту выезда с поля было уже четыре часа дня. У Няньбо оставалась еще одна важнейшая встреча, поэтому он спешно погнал машину к отелю «Мариотт», расположенному рядом с площадью Гуанвань.

Цзян Сяобо сидел со своей дочкой в кофейне при отеле. Завидев высокую фигуру друга, он восторженно замахал рукой:

— Цзянь!

— Ах ты жук! Вернулся в страну и даже не предупредил — только утром известил! — Сбросив с себя маску бизнесмена, Няньбо словно вернулся в свои двадцать лет.

Он шутливо стукнул Сяобо кулаком в плечо, затем присел на корточки и слегка пощекотал пухлую щечку девочки:

— Ии, скучала по дяде, пока была за границей?

Дочка Сяобо уже бывала в Китае, и каждый раз Няньбо заваливал ее роскошными подарками. Заметив богатого и красивого «дядю Цзяня», Ии послушно закивала, забавно тряхнув хвостиками.

Друзья уселись за столик. Сяобо попросил официанта принести еще один кофе:

— Все решилось спонтанно. Старики соскучились по внучке, вот я и привез Ии.

После выпуска из Цзянкэда Цзян Сяобо забрал свою долю из «Лэганьмянь», уехал на постдок за границу, устроился преподавателем в зарубежный университет и женился на такой же студентке-соотечественнице. Рождение дочери окончательно закрепило его благополучную, размеренную жизнь.

В переписке Няньбо регулярно называл его «победителем по жизни».

Официант подал капучино. Сяобо скривился:

— Не был на родине пару лет, а тут всё так изменилось! Развитие бешеное! Даже в «Мариотте» кофе по пятьдесят юаней за чашку. Помню, в студенчестве я всегда твердил, что это налог на глупость!

Он состряпал трагическую мину и приложил руку к груди:

— А уж цены на билеты перед Днем образования КНР... У меня аж сердце кровью обливается!

Няньбо отпил кофе и с ностальгической подначкой из времен 404-й комнаты уколол:

— Цзян Сяобо, великий ученый, да ты же скряга до мозга костей!

Оба дружно рассмеялись.

Спустя пару глотков Няньбо спросил:

— Сейчас же предпраздничный пик, да и в университете дел невпроворот. С чего ты решил приехать именно сейчас?

Сяобо скормил дочке ложку тирамису. Услышав вопрос, его рука дрогнула, и крем мазнул по алой щечке Ии. Вытирая лицо дочери салфеткой, он тихо произнес:

— Цзянь, я развелся.

— Чего?! — Няньбо от неожиданности едва не поперхнулся кофе. — Вы же душа в душу жили! Пару месяцев назад твоя жена выкладывала в соцсетях снимки ваших идеальных завтраков!

— Это все была игра на публику, — тяжело вздохнул Сяобо. — Я столько лет преподавал за рубежом, уперся в карьерный тупик. Захотел вернуться на родину, а она — ни в какую. Показом «счастья» в сети она пыталась удержать меня. А на деле чувств давно не осталось, держались только ради Ии.

Он бросил взгляд на дочь и поспешно перевел тему:

— Люди сходятся и расходятся. Как остывает кофе, так и лапша со временем слипается. Я думал-думал и решил: лучше расстаться по-хорошему, давая друг другу шанс на нормальную жизнь.

Сяобо выглядел потухшим. На лице прорезались морщинки, в глазах угасла былая проницательность. От прежнего «победителя по жизни» не осталось и следа.

Няньбо оставалось только поддержать его шуткой:

— Возвращение — это к лучшему. Дома возможностей полно. Помню, в студенчестве ты умел делать деньги из воздуха. Пройдя закалку капитализмом, ты явно стал еще сильнее. Как минимум ради того, чтобы Ии каждый день ела вкусные пирожные, ты обязан взять себя в руки!

Взгляд Сяобо слегка потеплел:

— Верно. Деньги. Они куда надежнее любви. Любовь обманывает и тебя, и других, а деньги всегда честны.

— Вот теперь я узнаю нашего «гения экономики», — улыбнулся Няньбо.

Судьба сделала крутой вираж, но в главном все осталось прежним.

Судьба — это лишь сумма всех сделанных нами выборов.

— А что насчет тебя? — спросил Сяобо. — Я уже успел жениться и развестись, а ты, Цзянь, так никого и не нашел?

Няньбо лишь покачал головой.

Сяобо вздохнул, но все же пошутил:

— Ты целый президент, высокий, умный, богатый... Неужели никто не пытался тебя сосватать?

— Сватали, и не раз, — спокойно ответил Няньбо. — Только вот никто так и не запал в душу.

В бизнесе его ориентация не была секретом, так что доброхотов хватало. На свидания вслепую он ходил, но искры не возникало.

А потом Няньбо понял: если в твоем сердце уже живет один человек, никто другой зажечь его больше не сможет.

Он добился финансовой свободы, но его сердце осталось в пожизненном заточении.

Сяобо знал настоящую причину. Он поджал губы, собираясь наконец открыть другу правду, которую скрывал целое десятилетие: никакой встречи 30 сентября не планировалось. Лэ Гань исчез навсегда. Все те слова в прошлом были лишь выдумкой, чтобы подарить надежду. Время беспощадно к судьбам.

— Цзянь, вообще-то я должен тебе кое-что сказать... — начал он.

— Прости, но у меня на вечер запланирована встреча, — неожиданно резко прервал его Няньбо.

Взглянув на часы, он поднялся:

— Мне пора. Если понадобится помощь в Китае — сразу звони.

***

Путь до улицы Гуанвань был недолгим, но Няньбо шел медленно.

Он догадывался, что собирался сказать Сяобо. И у него действительно была встреча.

Встреча длиной в десять лет — даже если на нее из года в год приходил он один.

Каждый год, вечером 30 сентября, он приходил на улицу Гуанвань.

Еще в 2013 году, под эгидой городской программы благоустройства, улицу отремонтировали: уложили свежий асфальт, вдоль бордюров посадили разноцветные шиповники и установили фонари с датчиками звука.

Зазывающие крики торговцев, популярные мотивы из коротких видео, взрывы смеха за столами... Городской шум резонировал с его шагами, и фонари один за другим вспыхивали теплым оранжевым светом, отражаясь в его глазах.

Каждый раз в такие минуты он думал: «А ведь звуковые фонари — отличная штука. Пока ты идешь вперед, дорога перед тобой всегда освещена».

— Папа, мама, я умираю с голоду! Сварите скорее горячей сухой лапши! — крикнул Няньбо, входя в заведение.

У лапшичной не было названия. У входа стояла лишь простая грифельная доска с четырьмя выведенными от руки иероглифами: [Сегодня закрыто].

— Иду-иду! — Из-за кассового стола вынырнул седовласый, но бодрый старик.

Кассовый компьютер был тем самым «мусором», купленным десять лет назад в храме Гуйюань. На удивление, аппарат честно прослужил весь срок и до сих пор исправно выполнял свои обязанности.

Главная причина, впрочем, крылась в другом: Няньбо просто не хотел его менять.

Отец ласково посмотрел на сына:

— Устал, сынок? Не жилуи так. Бери пример с нас с мамой — надо уметь останавливаться и радоваться жизни.

Мать Няньбо, сидевшая у окна с вязанием, подняла голову и шутливо пожурила мужа:

— Легко тебе говорить! Не вкалывал бы наш сын так тяжело, разве смогли бы мы открыть эту лапшичную?

Лапшичная занимала помещение бывшей «Лэганьмянь». Когда Няньбо решил делать ставку на онлайн-продажи, он пришел расторгнуть договор аренды. Но пожилой владелец из «Цифрового салона 27» заявил, что контракт подписан на десять лет и расторжению не подлежит: дескать, пусть Няньбо остается и платит сколько посчитает нужным.

Бескорыстная доброта и благотворительность без лишних слов... Где еще найдешь такого человека?!

Не сумев переупрямить старика, Няньбо перевез в Цзянчэн родителей (мама как раз успешно восстановилась после операции на щитовидной железе) и отдал заведение им. Не ради прибыли, а чтобы у стариков было дело по душе.

Отец Няньбо готовил великолепно, да и характером отличался душевным. Со временем безымянная лапшичная завоевала любовь округи. Пока другие лавки на Гуанвань открывались и закрывались, а владелец «Барбекю у Лао У» даже ушел на пенсию, эта скромная лапшичная простояла ровно десять лет — настоящий рекорд для всей улицы.

Няньбо был безмерно благодарен тому беловолосому старцу. Не случись той встречи, его жизнь сложилась бы совсем иначе.

И хотя имеющейся недвижимости Няньбо хватило бы на безбедную жизнь до конца дней, он ежемесячно переводил аренду по рыночной стоимости на счет старца.

Старец отвечал молчаливым пониманием: деньги принимал, но в дела лапшичной никогда не вмешивался.

Вода в котле уже закипала.

Производя быстрорастворимую лапшу тоннами, сам Няньбо предпочитал именно такую — свежесваренную. Продукты с коротким сроком годности всегда вкуснее.

Возможно, некоторые вещи ценны именно потому, что у них есть предел.

Вскоре бурлящая вода заклокотала, нагнав легкую, туманную грусть.

Человек, которого он ждал, снова не пришел. Этим вечером ему опять суждено ужинать в одиночестве.

— Мам, вам надо лучше следить за чистотой. Смотри, паук ползет! Посетители не жалуются? — Няньбо хлебнул бульона и указал на угол стола.

Мать надела очки, присмотрелась и с искренней радостью ответила:

— Подумаешь, паучок! В народе пауков зовут «радостниками». Увидеть паука — к счастливой вести и дорогому гостю!

Няньбо улыбнулся:

— Мам, ну ты и суеверная...

— Извините, лапшичная сегодня еще работает? — внезапно раздался от двери чистый, звонкий голос.

Чужой — и до боли знакомый.

Голос, шептавший ему из темноты тысячи ночей, являвшийся в сотнях снов.

Кровь хлынула к сердцу, заставив Няньбо замереть.

Он резко обернулся.

У порога стоял юноша.

— Лапшичная открыта? — Длинные черные волосы ниспадали на грудь. Его кожа была темнее, чем у обычных людей, сливаясь с ночной тенью.

Лишь сияющие глаза смотрели с надеждой — словно два драгоценных нефрита, покоящихся на черном бархате.

Юноша тихо произнес:

— Брат.

В этот миг Цзянь Няньбо забыл, как дышать.

Мгновение настоящего растаяло, соединившись с прошлым.

Они смотрели друг на друга, и на губах обоих замерла едва заметная улыбка.

Словно они вновь делят один секрет на двоих.

Секрет, о котором пока нельзя рассказывать никому.

http://bllate.org/book/20454/4762610