Готовый перевод The 27 Club / Клуб 27: Городские легенды: Глава 5

Цзянь Няньбо обладал выразительной внешностью: длинные ресницы, высокая переносица и чёткий очерк челюсти, однако всю эту суровую мужественность забавно сглаживала милая детская пухлость на щеках. Ростом под метр восемьдесят пять, в одежде он выглядел подтянутым и ладным, а стоило сбросить футболку — открывалось крепкое, литое телосложение.

Словом, он не походил на типичного лысеющего задрота от науки. От него так и веяло безудержной энергией — парень скорее напоминал спортсмена, которых среди его ровесников-технарей днём с огнём не сыщешь.

Впрочем, в спорте он и впрямь был хорош: полтора километра выбегал из пяти минут, а на бакалавриате числился основным связующим мужской сборной Цзянчэнского университета науки и технологий по волейболу и даже взял с командой золото на Национальной студенческой лиге — со всеми оговорками, спортсмен национального уровня.

И вот этот «национальный спортсмен» поднялся с места, упёршись обеими руками в пластиковый стол. На его запястьях выпирали кости, а на предплечьях натянулись сухие мышцы, безмолвно демонстрируя всю степень накатившего гнева.

— Две пятьсот?! — Цзянь Няньбо сжал кулаки, пытаясь придать мускулам максимальную внушительность, и вперил взгляд в собеседника.

По идее, продавец должен был оказаться алчным, лысеющим, ушлым дядькой средних лет. На деле же напротив сидел моложавый парень с кротким, весьма приятным лицом.

Торговец нарядился в просторный традиционный костюм-танчжуан, а на запястье крутил чётки из сандалового дерева. Цзянь Няньбо присмотрелся — и обомлел. Чётки-то оказались электронными! Автоматический счётчик, цифровое отмаливание грехов...

М-да, похоже, технологии — это главная движущая сила и для самого Будды.

Перекинув чётки через основание большого пальца, продавец благочестиво улыбнулся:

— Амитабха, благодетель. Наш магазин на «Таобао» с золотым значком не занимается обманом. Торгуем честно, не надуваем ни стар, ни млад, все цены — по себестоимости.

На сияющую улыбку зла не держишь, да и от благозвучной буддийской лексики вся праведная ярость Цзянь Няньбо на мгновение застряла в горле. Он лишь махнул рукой в сторону улицы и язвительно заметил:

— Слушай, уважаемый, если ты прямо сейчас пойдёшь на улицу просить милостыню, то заробишь быстрее, чем на продаже мне этого хлама.

Торговец проигнорировал яд в его голосе и как ни в чём не бывало выдал:

— Миленький мой...

В последние пару лет интернет-торговля переживала бум, а конкуренция между онлайн-магазинами зашкаливала. Помимо самих товаров, продавцы из кожи вон лезли в борьбе за сервис, и главным трендом стало ласковое обращение к покупателю — «миленький мой».

Цзянь Няньбо, до этого быстро тараторивший, только-только сделал глоток соевого молока, чтобы промочить горло. Услышав это елейное «миленький мой», он от неожиданности заплювал соевым молоком всю физиономию продавца.

— Дорогой мой... — Продавец скривился от досады, вытерся салфеткой с подноса, но с ангельским терпением продолжил объяснять: — Наш системник только в плане освящения обходится в кругленькую сумму. Эта цена и так со скидкой, считай, даром!

От этого слащавого «миленький мой» у Цзянь Няньбо волосы на затылке встали дыбом, а по коже побежали мурашки. Однако это не помешало ему быстро пересчитать всё в уме.

Этот системный блок, даже соберите его из абсолютно новых деталей, в сумме потянул бы максимум на тысячу с небольшим юаней.

Он скосил глаза на комплектующие внутри корпуса: выглядели они поношенными, винты тронула ржавчина. Да и сама картонная коробка будто была только что вытащена из мусорного бака и смердела плесенью.

Чистой воды б/у-шный хлам!

И что за великий святой отец проводил обряд освящения, если его услуги сожрали больше половины стоимости товара?! Кумараджива от такого заплакал бы, а Шестой патриарх Хуэйнэн дар речи потерял!

Да и вообще, учитывая наглость продавца, пихающего подержанные детали под видом отличных, где гарантия, что этот системник вообще проходил хоть какой-то обряд?

— И это по-твоему нормально?! Не кажется, что цена, мягко говоря, с потолка взята? — Цзянь Няньбо набрался смелости, грохнул ладонями по столу, отчего крошки от картофельных оладий подпрыгнули, и повысил голос: — Решили, что нищих студентов легко обвести вокруг пальца?!

Раз уж тот включает дурачка, Цзянь Няньбо решил идти напролом и раздуть скандал. Чем громче, тем лучше — пусть весь ресторан сбежится, пусть гремят гонги и веют флаги, а народ рассудит, кто прав.

Несколько посетителей, жевавших жареный хворост и гамбургеры, уже с любопытством покосились в их сторону.

Вот только торговца это ни капли не смутило. Электронные чётки продолжали ритмично вращаться в его пальцах, глухо и раздражающе постукивая шариками.

Он вытащил из бумажного пакета парочку мелких безделушек и продемонстрировал Цзянь Няньбо:

— Миленький мой... Студент, давай так: я подарю тебе заговорённый амулет-саше. Есть на любовь, на карьеру, на здоровье... У тебя же ещё нет девушки? Вот этот, на любовь, работает железно! Мы его в магазине по двести восемьдесят восемь юаней продаём, идёт?

Цзянь Няньбо закипел ещё сильнее.

Эти пёстрые, безвкусные мешочки продавались на каждом углу пешеходной улицы у Площади Гуанвань, причём сработаны они были куда аккуратнее этого ширпотреба.

Два юаня за штуку, пять за три. А если заговорить зубы продавцу, он ещё и пару красных ниточек в придачу даст.

— Нет, так не пойдёт. Вы нарушаете закон, — видя, что тот занервничал, Цзянь Няньбо решил ковать железо пока горячо и полез в карман за телефоном. — Кстати! Я тут вспомнил, что Управление по надзору за рынком находится всего в двух остановках от храма Гуйюань. Да и отделение полиции прямо за углом.

Живя в слоновой кости академии, при любых проблемных ситуациях он привык первым делом обращаться к правилам и закону. Достав телефон, Цзянь Няньбо изобразил задумчивость:

— Хм-м, какой там у них номер?

— Студент, давай всё спокойно обсудим, — хотя лицо продавца оставалось бесстрастным, взгляд забегал, а физиономия заметно потемнела. Он быстро набрал несколько сообщений на телефоне.

Вскоре в «Макдоналдс» размашистым шагом вошли двое качков — свирепые, темнокожие, с физиономиями, на которых живого места от шрамов не было. Их вид колоссально диссонировал с уютной атмосферой заведения.

Они уселись по обе стороны от Цзянь Няньбо, положили массивные ладони на колени и застыли, не мигая. Лишь толстые золотые цепи на их шеях слегка раскачивались, заставляя сердце сжиматься от страха.

Цзянь Няньбо был парнем белокожим, так что эта троица в ряду образовала весьма странную печеньку «Орео».

Цзянь Няньбо сглотнул слюну.

Хоть он и был парнем крепким и против хилых технарей в университете мог раздать люлей трём сразу, но с этими амбалами номер бы не прошёл.

Он, мягкая кремовая прослойка, против двух твёрдых шоколадных коржей за бортом не имел ни единого шанса. А тут ещё и коржей сразу два!

Только тогда продавец едва заметно улыбнулся:

— На доброжелательность не отвечают ударом, а согласие приносит богатство.

В этой атмосфере «согласия и богатства» Цзянь Няньбо и продавец провели откровенные переговоры по вопросу закупки системного блока, обменялись мнениями и пришли к полному консенсусу: стороны делают шаг навстречу друг другу. Продавец скидывает триста юаней, а Цзянь Няньбо отказывается от звонка в компетентные органы.

Цзянь Няньбо дискомфортно покрутил шеей — казалось, что оба отступили, но он уступил настолько сильно, что чуть яйца себе не оторвал.

В итоге этот «компьютерный утиль», способный тянуть разве что «Растения против зомби», ушёл за конечные две тысячи двести юаней. На этом все обиды сгинули, и под небесами воцарился мир.

Уже уходя вместе с двумя «шоколадными коржами», продавец неожиданно обернулся. Он обмотал сандаловые чётки вокруг пальцев, сложил ладони вместе и весьма «благодушно» отвесил Цзянь Няньбо поклон.

А затем из его рта вылетело то, что абсолютно не вязилось с его образом:

— Сколько сделок провожу, а такого геморройного покупателя вижу впервые. Послушай меня сюда, парень, скажу тебе напоследок одну вещь: наш Будда нищебродов не спасает.

Цзянь Няньбо в тот момент от досады мелкими глотками уплетал соевое молоко, и от столь ничем не прикрытой наглости едва не поперхнулся.

А из динамиков «Макдоналдса» слащавый женский голос из аудиозаписи бессмысленно отчеканивал: «Заходите ещё, мы всегда вам рады!»

***

Накатывавшие на грудь волны жара выдернули Цзянь Няньбо из воспоминаний об утреннем инциденте в фастфуде и вернули к суровой реальности Холма Отчаяния.

Хотя фраза «наш Будда нищебродов не спасает» застряла в горле комом смертельной обиды, парень осознавал: паршивое самочувствие вызвано вовсе не уязвлённым самолюбием. С той самой секунды, как его футболку заляпала горячая сухая лапша, внутри не переставая разгоралось неестественное, пугающее пекло.

Словно бурлящий поток раскалённой лавы заперли перед закрытым шлюзом. Словно секундой позже должен был грянуть ядерный синтез.

Преодолев едва ли не сотню преград и преодолев все подъёмы, Цзянь Няньбо под палящим, способным расплавить асфальт солнцем кое-как дотянул свой издыхающий электроскутер до первого корпуса докторского общежития.

Условия проживания в Цзянкэда считались образцово-показательными даже по общенациональным меркам. Докторантов селили по два-три человека в комнату: у каждого отдельная деревянная кровать, собственный письменный стол, а в самом блоке — кондиционер, отопление и полноценный совмещённый санузел. Прямо у главного входа располагался двухсотметровый минимаркет. Помимо снеков и предметов первой необходимости, там варили лапшу, заваривали баббл-ти и готовили малатаны, а хозяин магазина по первому сообщению отправлял бесплатного курьера к двери любой комнаты.

Немудрено, что многие студенты сутками не казали носа на улицу, безлаберно увязая в учёбе или виртуальных баталиях.

За время прошедших октябрьских праздников трое докторантов-программистов из триста четвёртой комнаты, что располагалась прямо под Цзянь Няньбо, установили абсолютный рекорд: за всю неделю они ни разу не перешагнули порог первого корпуса. Их легендарный подвиг мгновенно разнёсся по общежитию, за что троицу окрестили прозвищем «Санжай Ишэн».

Вот только восьмого октября, когда затворничество закончилось и парни наконец открыли дверь, колени у всех троих заметно подгибались. А комендант устроил им нагоняй за то, что горы использованной туалетной бумаги в блоке выросли до потолка — внутрь было буквально не ступить.

Подняв свой «системный утиль» на нужный этаж, Цзянь Няньбо прошагал по коридору.

В корпусах докторантов на каникулы осталось немало народа. Однако у тех, кто доучился до такой степени, выработалась инерция: раз уж пожертвовал драгоценными праздниками и остался в университете, то не корпеть над наукой — преступление перед самим собой. Так что одни ни свет ни заря уматывали в лаборатории и библиотеки, а другие тихо зарывались в своих комнатах, изображая убеждённых научных затворников.

Сейчас в здании царила гулкая пустота. Яркое солнце беспрепятственно заливало коридоры через оконные рамы. За стеклом стрекотали цикады, доносился пряный дух разогретой июльской зелени, наполняя пространство особым, природным шумом.

Одиночество нередко наряжается в пышные одежды чужого оживления.

Ещё один день предстояло прожить в полном одиночестве.

Соседом Цзянь Няньбо был третьекурсник с факультета менеджмента, специализировавшийся на корпоративных стратегиях.

Карьерные перспективы у доктора экономических наук были, прямо скажем, не то чтобы совсем беспросветными, но от легендарной «четвёрки бедствия» — биологии, химии, экологии и материаловедения — отличались недалеко. Если уж докапываться до сути, разница кроется лишь в том, кто занимает самое дно пищевой цепи, а кто — предпоследнее место.

Сосед родился и вырос в Цзянчэне, а по финансовому положению от самого Цзянь Няньбо не отличался ни на юань: его семья до сих пор ютилась в старой обшарпанной «коммуналке» секционного типа. Бедность учит бережливости с малых лет, поэтому их крепкая мужская дружба держалась на одной VIP-карте в интернет-кафе, совместных заказах доставки ради скидки «минус пятнадцать юаней за тридцать в чеке» да на известиях о том, что у Третьих южных ворот в новой лапшичной дают второе чайное яйцо бесплатно.

Но именно из таких мелочей и складывается настоящая преданность.

Как говорится: «Не судьба сводит людей, а совместная экономия».

Цзянь Няньбо невольно завидовал предприимчивости соседа. На факультете менеджмента учебная нагрузка была куда милосерднее, чем в его родном институте материаловедения, так что торчать летом в университете соседу не требовалось. В первый же день каникул этот бойкий малый благодаря подвешенному языку устроился в ближайшую языковую школу вести курсы подготовки к магистратуре по английскому, за считанные минуты собрал манатки и умчался зарабатывать звонкую монету.

Цзянь Няньбо подошёл к своей комнате.

На двери красовалась раритетная зелёная жестяная табличка с номером «404». Края её пожелтели и покрылись рыжими пятнами ржавчины, отчего плашка выглядела как привет из далеких девяностых.

По обе стороны косяка висел новогодний парный свиток:

«Грант на исследования — тысяч пятьдесят,

Импакт-фактор цитирования — тысяч восемь!»

Эту парную надпись они с сотоварищем сочинили прошлым Новым годом, когда вдвоём торчали в пустом корпусе и дописывали статьи к праздничному мероприятию.

Тогда же Цзянь Няньбо на волне юношеского задора присобачил сверху горизонтальную надпись: «Прямиком в академики».

Нынче красная бумага выцвела до блекло-розового, двусторонний скотч пересох, края надписи уныло закрутились рулончиками, что странным образом гармонировало с ободранной дверной табличкой.

Смотрелось это до слез иронично.

Достав ключ, Цзянь Няньбо отпер замок. Несмотря на густую тень от деревьев за окном, в захламлённой комнате было ещё душнее, чем на улице, — настоящая баня, в которой плотно закрыли крышку. Кровати, столы, стулья, системники и чемоданы слегка плыли перед глазами, готовые вот-вот расплавиться в жидкую массу.

Потряся головой и смахнув наваждение — ещё немного, и солнечный удар гарантирован, — парень сгрузил «компьютерный утиль» на стол и решил первым делом принять холодный душ.

В груди пекло всё сильнее. Глянув вниз, он заметил, что испачканная соусом футболка превратилась в неряшливую тряпку. Сдёрнув её через голову, он швырнул одежду в таз для грязного белья возле душевой.

Внезапно в его голове что-то щёлкнуло. Сообразив, в чём дело, парень выскочил на балкон, сдёрнул с сушилки чистую футболку, натянул её на ходу и вихрем помчался вниз по лестнице.

Чуть не забыл поставить на зарядку свой разваливающийся электроскутер «BMW»!

Благодаря местным рельефам — «Дороге Бессердечия» и «Холму Отчаяния» — армия владельцев электротранспорта в Цзянкэда разрасталась со скоростью лесного пожара. В часы пик кавалькады мопедов катили по территории университета столь внушительной лавиной, что напоминали масштабный исход байкеров во время новогоднего «чуньюня».

Ректорат, поняв, что хаос не обуздать, поступил радикально: из соображений пожарной безопасности студентам строго-настрого запретили затаскивать аккумуляторы и скутеры в общежития. Наземных зарядных станций и без того катастрофически не хватало, а теперь за них развернулась настоящая война — даже летом пробиться к розетке удавалось с боем. Очереди у корпусов могли состязаться с толпами перекупщиков в день старта продаж нового «Айфона» или с вереницами любителей халявы на открытии очередной лавки баббл-ти на Площади Гуанвань.

Лишь вставив штекер в розетку и убедившись, что индикатор загорелся, Цзянь Няньбо облегчённо перевёл дух и в прекрасном расположении духа вернулся к себе.

В этот проклятый день, когда неприятности валились одна за другой, хоть что-то наконец сложилось удачно.

Поднимаясь по ступеням, он уже вовсю планировал дальнейшие действия: принять душ, а дальше... опробовать купленный утиль или сразу заказать у владельца минимаркета миску горячей лапши с говядиной? А лучше всего — совместить: уплетать лапшу и параллельно проходить рейд в «World of Warcraft», а после обеда завалиться на боковую...

Размышляя об этом, он достал телефон, открыл набиравший популярность мессенджер «Вэйсинь» и надиктовал хозяину магазина голосовое сообщение с заказом. Затем, витая в облаках, парень толкнул дверь в санузел.

Дверь совмещённого узла в комнате 404 давно лишилась пары крепёжных винтов, поэтому, когда Цзянь Няньбо рванул её на себя, петли отозвались отвратительным, визгливым скрежетом.

Впрочем, этот скрежет тут же вылетел у него из головы, потому что перед глазами предстала картина, от которой зрачки сжались в игольное ушко.

От неожиданности и дикого ужаса Цзянь Няньбо с размаху грохнулся пятой точкой на пол, растопырив конечности точь-в-точь как прижатый к кафелю вантуз.

Телефон по дуге вылетел из пальцев.

В душевой на корточках сидел человек.

Абсолютно голый, с длинными, до самого пояса, вороновыми волосами... человек.

http://bllate.org/book/20454/4477211