Готовый перевод Song of the Ordinary (Sentinel & Guide) / Песнь обычного человека (Стражи и Проводники): Глава 2

Сяо Шаохуа и подумать не мог, что всего через неделю эти мысли станут явью.

Его соседка по парте, Гу Сюэ, была миловидной и немного капризной девчонкой. Родители запрещали ей отращивать волосы, чтобы не отвлекалась от учёбы, поэтому она носила короткое каре, закалывая прядь у виска заколкой-бабочкой. Склоняясь над тетрадью, она то и дело привычным жестом заправляла выбившиеся волоски за ухо. Прямо посередине их парты Гу Сюэ прочертила линейкой строгую границу: стоило Шаохуа случайно заступить за неё, как девчонка тут же награждала его сердитым взглядом. Правда, глаза у неё были круглые, выразительные, и злилась она до того забавно, что он то и дело нарушал нейтральную полосу нарочно — лишь бы довести её. В ответ летели щипки и тычки карандашом.

В свои четырнадцать лет Гу Сюэ только-только начала оформляться, детская припухлость со щёк ещё не сошла, и, когда она дулась, её круглое личико напоминало сдобную булочку. Доведя соседку до белого каления, Шаохуа обычно принимался тыкать её пальцем в щёку, издавая губами звук сдувающегося шарика. Гу Сюэ в бессильной ярости едва ли не зубами на него бросалась, но природная девичья стыдливость брала верх, и дело нередко заканчивалось обиженными слезами.

Вот тогда Шаохуа сдавался: начинал извиняться и наперебой предлагал списать у него домашку. Но Гу Сюэ при всей своей слабой успеваемости обладала ослиным упрямством. Списать — ни за что! Сначала нужно понять суть. И её бесконечные дотошные расспросы доводили Шаохуа до белого каления.

В конце концов, поняв, что с ней не сладить, он лишь вздыхал: «Чего ты так убиваешься, девчонка ведь...» — и, преисполненный смеси досады и невольного уважения, раскрывал тетрадь, покорно дожидаясь очередного вопроса. Беда заключалась в том, что к математике у Гу Сюэ не было ни малейших способностей. Сколько ни объясняй — всё мимо, и на контрольных она раз за разом совершала те же самые нелепые ошибки, повергая Шаохуа в полное уныние.

Вот и на второй пробной контрольной история повторилась: стоило раздать проверенные бланки, как Гу Сюэ уткнулась лицом в сложенные руки и затихла. По опыту зная, что последует дальше, Шаохуа решил, что бедняжка снова пустила слезу. Но слезами горю не поможешь. Скосив глаза на соседний ряд, где Чжао Минсюань вовсю хвастался высокой оценкой перед одноклассниками, Шаохуа с глухим раздражением постучал костяшками по столу Гу Сюэ:

— Давай, поднимайся! Где опять напортачила?

Ответа не последовало. Он подождал ещё немного и нетерпеливо тронул её за плечо — и тут же понял: дело неладно. Даже сквозь плотную ткань школьной формы ладонь обожгло невыносимым, пугающим жаром. Помедлив лишь долю секунды, Шаохуа решительно ухватил её за воротник и потянул вверх, пытаясь приподнять:

— Эй, что с тобой? Что слу...

Слова застряли в горле, стоило ему увидеть её лицо.

Это было выражение нечеловеческой, запредельной муки. Мелкие капилляры на щеках и висках налились багрянцем, словно готовые лопнуть в любую секунду. Губы потрескались и запеклись. Судорожно зажав уши ладонями, Гу Сюэ приоткрыла рот, силясь закричать, но из горла не вылетало ни звука — она отчаянно, изо всех сил пыталась подавить этот крик. Лоб блестел от испарины, мокрые пряди облепили виски, будто её только что вытащили из воды. Пальцы до белизны впились в голову, и металлическая бабочка заколки глубоко врезалась в кожу, оставив рваную алую ссадину.

— Ты... — в панике вскочил Шаохуа.

Стиснув зубы, он попытался подхватить её на руки, но тело девочки словно окаменело, намертво прижатое к сиденью стула, и колотилось в мелкой, непрекращающейся дрожи. Стоило ему ослабить хватку, как Гу Сюэ, будто испуганная улитка, попыталась сползти под парту.

Наконец суматоху заметили и остальные. Кто-то из веселившихся ребят обернулся:

— Что там с ней?

— Я... я не знаю, — растерянно выдавил Шаохуа. Но тут же взял себя в руки: — Помогите кто-нибудь! Надо отнести её в медпункт!

Чжао Минсюань в два шага перемахнул через проход:

— Дай гляну!

Договорить он не успел: прозвенел звонок, и в класс вошла учительница биологии. Едва взглянув на съёжившуюся на полу ученицу, Се Ли побелела как полотно:

— Господи... Пробуждение Направляющего!

Дальше всё закрутилось с бешеной скоростью. Прибежали медики, примчалось школьное руководство, а следом в коридоре загремели тяжелые армейские ботинки — прибыл спецотряд в форме. Люди с медицинскими чемоданами и носилками действовали молниеносно, наглядно демонстрируя приёмы экстренной помощи и выстраивания ментального барьера. Двери кабинета облепили ученики — учителя не могли сдержать напирающую толпу.

Настоящие, живые Сентинели и Направляющие!

Шаохуа смотрел на происходящее во все глаза, оцепенев от изумления.

Чжао Минсюань тем временем попытался завязать разговор с подошедшей девушкой-Направляющей, но наткнулся на ледяной, предостерегающий взгляд сопровождавшего её Сентинеля.

Под воздействием успокаивающего ментального поля военного Направляющего буря внутри Гу Сюэ мало-помалу улеглась. Дрожь утихла, но губы девочки продолжали беззвучно шевелиться.

Заметив это, Шаохуа движимый любопытством подался вперёд.

— У неё ментальный барьер едва держится, хрупкий, как стекло. Отойди, парень! — дорогу ему преградил рослый Сентинель в камуфляже.

— Да-да, сейчас, — с деланным безразличием бросил Шаохуа. — Я только свой листок заберу.

Сделав вид, что поднимает с пола упавший тест, он на миг склонился над носилками, коснувшись плечом края брезента. И услышал.

— Я не Направляющий... — едва различимо шептала она.

У Шаохуа сжалось сердце. Он отступил на шаг, не сводя глаз с её лица: губы девочки продолжали монотонно выводить одни и те же слова. Снова и снова. То ли отрицание, то ли отчаянная, безнадёжная мольба.

— С дороги! Пропустите! — послышался в коридоре резкий женский голос. Толпа нехотя расступилась.

В класс ворвалась тётка Гу Сюэ — Шаохуа помнил её по родительскому собранию. Следом за ней шли несколько рослых мужчин, судя по всему, родственники. На лице женщины сияла неприкрытая, ликующая улыбка, от вида которой Шаохуа передёрнуло.

Подойдя к носилкам, тётка громко, без тени сочувствия, бросила:

— Ну вот, стоило упрямиться! Я же говорила, что проснёшься!

Она махнула рукой мужчинам, приказывая забрать девочку.

И тут Гу Сюэ, казалось, окончательно затихшая, забилась с удвоенной силой. Из её груди вырвался крик — пронзительный, звериный, полный дикого ужаса:

— Я не Направляющий! Не Направляющий! Нет!

Она отчаянно молотила руками по воздуху, словно отталкивая невидимых чудовищ. Один из родственников неосторожно сунулся ближе и получил звонкую оплеуху. Тётка со злостью хлопнула ладонью по краю носилок:

— Хватит дурить! Твоя мать была Направляющей, и тебе от этого не уйти!

Гу Сюэ распахнула налитые кровью глаза. Взгляд её блуждал, по щекам градом катились слезы.

— Нет! Не хочу! Я не Направляющий! Я обычная!..

Тётка выразительно кивнула одному из мужчин. Тот набрал в грудь воздуха, с легкостью перехватил отбивающуюся девочку поперек туловища и широкими шагами вынес её из кабинета.

Коридор ещё долго оглашался надрывным, срывающимся эхом:

— Я не пробуждалась! Я не Направляющий!.. Пустите!

В этом крике было столько неизбывного горя и смертной тоски, что класс замер в гробовом молчании. Краем глаза Шаохуа заметил, как женщина-Направляющая из спецотряда тихонько отвернулась к стене, крепко зажмурившись. По её щеке скользнула прозрачная капля.

Даже когда военные покинули школу, гнетущая тишина не рассеялась.

Тяжёлая, душная атмосфера давила на плечи, будто плита.

Учительница биологии сухо велела всем заниматься самостоятельно и торопливо вышла из класса, явно намереваясь с кем-то посоветоваться. Шаохуа выждал пару секунд и выскользнул следом. Не успел он сделать и десятка шагов, как спиной почувствовал чужое присутствие. Оглянулся — так и есть, сзади крался Чжао Минсюань.

Пришлось притормозить за углом.

— Ты-то куда увязался? У тебя же зрение как у орла!

— Хе-хе, — Чжао виновато потёр нос. — Запамятовал...

— Ну так топай обратно! Вдвоём мы слишком заметны.

— Да брось, прорвёмся, — беспечно отмахнулся Минсюань. — У меня же дальнозоркость на максималках.

Шаохуа саркастически скривился:

— А если я прямо сейчас тебя учителям сдам?

— Пощади, отец родной! — Чжао шутовски сложил руки в умоляющем жесте.

Когда у Чжао Минсюаня обострилось зрение, адаптация прошла на редкость гладко, без всяких нервных срывов. До сих пор ни один учитель ничего не заподозрил, а сами ребята благоразумно держали язык за зубами. В школе даже не догадывались, что в третьем «А» появился новоиспечённый Сентинель, и парень продолжал сдавать экзамены на общих основаниях. Вообще-то за подобное самоуправство грозило суровое наказание: если обман вскроется, нарушителя в течение суток обязаны были доставить в Управление Сентинелей, аннулировать результаты тестирования и влепить строгий выговор с занесением в личное дело.

Впрочем, программы подготовки в Академии Сентинелей и обычных школах различались настолько кардинально, что списывать при помощи сверхчувств на стандартных экзаменах не имело никакого практического смысла. Редкий дурак стал бы скрывать пробуждение: обычно подростки, едва почувствовав зов силы, хватали пожитки и сломя голову неслись подавать документы в Академию. Мало того что обучение там было абсолютно бесплатным, так курсантам ещё и выплачивали солидную государственную стипендию!

Вспомнив, что таких уникумов, как Сентинели, в мире едва ли набиралось двадцать процентов от всего населения, Шаохуа проглотил язвительный комментарий по поводу редкостной чудаковатости приятеля.

— Цыц! — он прижал палец к губам и пригнулся, скользнув за пышный куст у клумбы. Чжао Минсюань бесшумно повторил его маневр.

— Учитель Сюэ, я... — голос Се Ли сорвался, в нём явственно слышались слёзы.

Классный руководитель, Сюэ Хаонань, стоял напротив неё, медленно затягиваясь сигаретой. Он предостерегающе поднял ладонь, оборвав коллегу глухим, хриплым шёпотом:

— Помолчи.

Се Ли судорожно сглотнула, силясь совладать с собой:

— Скажите... может, нам стоит сходить к ним домой? Поговорить?

Старик Сюэ лишь покачал головой, пряча лицо за сизым табачным дымом:

— Бессмысленно. Там такая семейка — без бутылки не разберёшься. Да и к чему теперь... сама понимаешь.

— Это я виновата, поторопилась! — Се Ли зажала рот ладонью, едва сдерживая рыдания. — Надо было сделать вид, что ничего не заметила... Ну почему? Почему именно она?! Почему Направляющий?!

— Слезами горю не поможешь. Судьба, — тяжело вздохнул Сюэ Хаонань, хмуро глядя на тлеющий огонёк сигареты. — Вон, у Шао в прошлом месяце девчонка тоже пробудилась. Родители над ней тряслись, пылинки сдували — и что с того? Всё равно пришлось документы забрать и сдать в Дом Направляющих.

Помолчав, старик ободряюще тронул коллегу за плечо:

— Они теперь не нашего поля ягоды. Как-никак государственные люди присмотрят, с голоду не помрёт.

В этот момент Чжао Минсюань тронул Шаохуа за локоть и подал знак: учителя собираются уходить. Ребята на цыпочках, крадучись, поспешили обратно тем же путём. Шаохуа невольно подумал, что от Сентинелей всё-таки есть немалая польза: парень едва пробудился, а уже работает не хуже карманного радара.

Но в голове у него роились тревожные вопросы. Разве со всех экранов не трубят, что Направляющие — гордость нации, истинные половины Сентинелей? Что они созданы друг для друга и составляют неделимое целое? Откуда же тогда эта тягостная тоска? Почему статус Направляющего воспринимается семьёй и учителями так, словно человека заживо замуровали в тюрьму?

Шаохуа озвучил свои сомнения другу, но Чжао лишь непонимающе захлопал глазами:

— Сам в толк не возьму. В новостях же на днях передавали, что закон об обязательном связывании отменили. Разве это не здорово?

Добиться от Минсюаня чего-то вразумительного было невозможно. Два дня спустя, когда пришла пора относить стопку тетрадей в учительскую, Шаохуа решил попытать счастья сам. За два года на посту старосты по биологии он успел изучить характер Се Ли и знал, как подступиться к щекотливой теме.

— Учитель Се... а что на самом деле происходит с теми, кто стал Направляющим?

Се Ли мягко, с затаённой грустью улыбнулась и покачала головой:

— Ничего особенного. Жизнь всегда найдёт лазейку. Ты ведь помнишь это правило?

— Но ведь процент пробуждения среди Направляющих падает каждый год! — с юношеским запалом возразил Шаохуа, не желая отступать. — В две тысячи восьмом было больше четырёх процентов, позапрошлом — едва дотянуло до трёх с половиной, а в прошлом вообще упало до рекордных одной целой и восьми десятых! Если так пойдёт дальше...

— Возможно, в этом и заключается выход, — мягко перебила его Се Ли, накрыв его ладонь своей тёплой рукой. — Ты мой самый способный ученик. Давай проверим твои знания: что происходит с популяцией, когда внешние условия становятся абсолютно невыносимыми для выживания вида?

Сяо Шаохуа с трудом выдавил хрестоматийную строчку из учебника:

— Эволюция... или вымирание.

Се Ли тихо вздохнула:

— Иди на урок.

http://bllate.org/book/20432/4451694